Когда Лена услышала эту фразу от Игоря, внутри будто что-то щёлкнуло. Не обида даже — усталость, накопленная за месяц совместной жизни, в которой она внезапно оказалась “обслуживающим персоналом”.
Ей было 37, не девочка, со своей однушкой, работой и привычкой сама решать, что и когда делать. Он — 40-летний “серьёзный мужчина”, который красиво ухаживал, приносил цветы и клялся, что “наконец созрел для семьи”. Только вот “семья” у него в голове выглядела как мама в фартуке, а не партнёрство двух взрослых людей.
Лена долго сопротивлялась идее съехаться. Ей нравилось своё пространство: кухня с зелёным чайником, плед с совами на диване, тишина вечером и её собственные правила. Но Игорь давил:
“Мы и так всё время вместе, - убеждал он. - Съедемся — и по деньгам легче, и по времени. Я тебя люблю, ты меня любишь. Ну чего тянуть?”
Через полгода уговоров она сказала “ладно, давай попробуем”. И очень скоро поняла, что слово “попробуем” он слышал как “теперь ты моя”.
Они искали квартиру почти три недели. Пересмотрели кучу вариантов: где-то грибок на стене, где-то соседи прокуренные, где-то хозяин с таким видом, будто прописать туда всю родню собирается.
В итоге нашли неплохую двушку: бежевые обои без цветов, обычная кухонька с старенькой, но рабочей плитой, железная кровать в спальне, на которой пружины слегка скрипели, когда садишься. До её работы — 15 минут пешком, до его — две остановки на автобусе. Цена — терпимая, пополам получалось чуть дешевле, чем Лена платилa за свою однушку.
В первый день они торжественно занесли в квартиру два чемодана, пакет с кастрюлями, её любимую сковородку с толстым дном и коробку с Игоревыми кружками “из прошлой жизни” — одна с логотипом завода, другая с надписью “Лучший папа мира”, подаренная дочкой от первого брака.
— Ну всё, - улыбнулся он, обнимая её за плечи. - Теперь это наш дом.
Лена в ответ только кивнула. Внутри она всё ещё прислушивалась к себе: “Свой дом? Или всё-таки моя жизнь, в которую я кого-то впустила?”
Первые пару недель всё шло более-менее. Они вместе ходили по магазинам, спорили у полок с крупами, какую гречку взять, и смеялись, когда Игорь пытался выбрать “нормальные шторы”, не отличая бежевый от молочного.
Но будни расставляют всё по местам.
Лена приходила с работы в семь вечера, иногда позже. С сумкой, в которой лежали отчёты, и головой, набитой задачами. Игорь тоже возвращался уставший — инженер, смены, ответственность. Только вот сценарий вечера у них в голове был разный.
В один из дней Лена зашла в квартиру, бросила ключи на полку, сняла обувь и направилась прямо в душ. Волосы к вечеру стали тяжёлыми, хотелось просто горячей воды и десяти минут тишины.
Едва она вышла из ванной в халате, вытирая волосы полотенцем, услышала из кухни:
— Лена, а ужин-то где?
Она остановилась в проёме:
— В смысле “где”?
— Ну… время, между прочим, девятый час. Я сегодня поел последний бутерброд на работе. Ты дома раньше, могла бы хоть макароны поставить.
— Я пришла в семь сорок, - спокойно ответила она. - Ты в восемь. Мы дома почти одновременно.
— И что? - удивился он. - Я же мужчина.
— И?
— Да с какой стати я буду готовить? - он повернулся к ней, упёршись рукой в стол. - Когда это твоя прямая обязанность, между прочим.
Лена пару секунд просто смотрела на него, пытаясь понять, это шутка или нет.
— Это сейчас серьёзно было?
— А что тут не серьёзного? - искренне удивился Игорь. - Всю жизнь так было: мама готовит, стирает, убирает. Папа работает. В нормальных семьях так, между прочим.
— То есть, - медленно произнесла Лена, - я у тебя кто? Домработница?
— Да перестань ты драматизировать. Жена. Будущая. Женские обязанности какие? Дом, быт, уют. Это же… как это… природой заложено.
Лена подошла ближе, присмотрелась к столу. На нём стояла недопитая кружка кофе, тарелка с крошками, кожура от банана, и всё это благополучно ждало, пока “кто-то” отнесёт в раковину. Этот “кто-то”, судя по всему, должен быть в юбке.
— Слушай, давай так, - она опёрлась руками о стол. - Ты вот сейчас всё, что в голове у тебя по женским обязанностям, запиши, ладно? Пунктов так триста. И на холодильник приклей. Мне же ориентироваться как-то надо: где я должна, где не мешаться, где молчать, а где улыбаться.
— Ну вот опять, - поморщился Игорь. - Ты сразу в крайности. Никто тебе рот затыкать не собирается. Просто у каждого свои роли. Мужчина деньги зарабатывает, женщина домом занимается.
— Прекрасно. А если женщина тоже работает, как ты, полный день?
— Ну… - он замялся, но быстро оправился. - Тебе, между прочим, не на заводе гайки крутить. Ты в офисе сидишь. Я физически устаю больше. Я прихожу - я должен отдыхать.
— И я нет?
— Ты как-то успевай. Мама успевала. Работала и дом тянула. Никогда не слышал от неё “я устала, давай ты приготовишь”. Вот ты бы маму мою послушала, что значит настоящая женщина.
Лена почувствовала, как к горлу подступает жар.
— То есть я… ненастоящая?
— Я этого не говорил, - он отмахнулся. - Просто ты капризная. Как избалованная девочка, которую жизнь не особо трогала.
— Игорь, - она сдержанно вдохнула, - давай по-простому. Мы оба работаем, оба за квартиру платим, оба едим. Почему “готовить - твоя обязанность”, а не “кто хочет есть, тот и готовит”?
— Потому что так везде.
— Не везде, - тихо сказала Лена. - В нормальных семьях сейчас умеют договариваться, а не назначать себе бесплатную прислугу.
Тот вечер они закончили молча. Лена сделала себе бутерброд, поставила чайник, нарочито громко открывая и закрывая шкафчики. Игорь демонстративно достал из холодильника пельмени, посмотрел на них, как на врагов, и в итоге заказал себе доставку.
Она легла раньше, но долго крутилась, считала в голове: “Сколько раз за месяц я готовила? Сколько раз он хоть раз помыл пол без напоминания? Сколько раз сказал “спасибо”?”
Часам к одиннадцати Игорь зашёл в спальню. В футболке, спортивных штанах, с телефоном в руках.
— Лена, - произнёс он, не глядя.
— М-м?
— Ты так и будешь дуться?
— Я? - она повернулась к нему. - Ты сейчас серьёзно?
— Ну а кто? Я домой пришёл, попросил ужин — началось. Орать, скандалить.
— Я не орала. Я пыталась объяснить.
— Если хочешь извиниться — давай, - он положил телефон на тумбочку. - Готовь что-нибудь вкусное завтра, и забудем эту глупость.
Лена села на кровати.
— Извиниться… за что?
— За своё отношение. За то, что не уважаешь мои принципы. Я так воспитан. У нас всегда было так: женщина домом занимается. Ты это знала.
— Я знала, что ты живёшь с мамой до сорока, - холодно ответила Лена. - Но не думала, что ты ищешь маму-2.
— Вот опять! - вспылил он. - Ты всё утрируешь. Мне нужна женщина, которая умеет заботиться. А не та, которая считает каждую тарелку.
Она молча встала с кровати, взяла подушку, плед и вышла в гостиную.
— Куда это ты? - крикнул ей вслед Игорь.
— В свой угол. Чтобы хотя бы ночью никто не объяснял мне, “что должна настоящая женщина”.
На диване Лена долго смотрела в потолок. Перед глазами всплывали его фразы, как титры: “твоя обязанность”, “как мама”, “в нормальных семьях”. И особенно кольнуло другое: “избалованная девочка”.
“Интересно, - думала она, - а если я завтра слягу с температурой, он тоже скажет: вставай, твоя обязанность?”
Утром Лена встала раньше. Вымыла лицо, включила чайник, нарезала хлеб. Решила: говорить нужно спокойно, без крика. Попробовать ещё раз объяснить: не про кастрюли речь, а про уважение.
Когда она зашла на кухню, Игорь уже сидел за столом в джинсах и рубашке, допивал кофе из своей кружки “Лучший папа”.
— Доброе утро, - осторожно сказала Лена.
— Угу… - он даже не поднял глаз.
— Я хотела вчерашнее обсудить.
— Я тоже, - перебил он, отставляя кружку. Голос деловой, как на планёрке. - Смотри, Лена. Я подумал.
Она напряглась.
— Ну?
— Мне такие отношения не нужны.
Тишина в кухне стала густой, как манная каша.
— В смысле?
— В прямом. Ты была права, когда сказала, что, возможно, зря съехались. Зря. Ты не та женщина, которая мне нужна.
— И какая тебе нужна? Та, которая молча готовит, моет, стирает и не смеет сказать, что устала?
— Мне нужна женщина, - холодно сказал он, - которая уважает устои семьи. Которая не пытается перевоспитать меня и моих родителей за компанию. Ты вчера такое про мою мать сказала…
— Я сказала, что это рабство, а не устои, когда женщина и работает, и дом тянет одна.
— Вот! - он резко поднялся из-за стола. - Рабство. Мою мать ты рабыней назвала. Не удивительно, что отец ушёл от вашей с матерью семьи, раз она тебя так воспитала.
Слова ударили, как пощёчина. Лена даже не сразу поняла, что у неё потекли слёзы.
— Не трогай мою мать, - шёпотом произнесла она.
— А ты не трогай мою, - отрезал он. - В общем так: я съеду в ближайшие дни. Как только найду квартиру.
Он прошёл в коридор, стал обуваться. Лена стояла в проёме кухни, держась за спинку стула.
— То есть ты всё решил один? Так просто. Из-за… ужина?
— Не из-за ужина.
Он наконец-то посмотрел ей в глаза.
— Из-за того, что ты не слышишь. Ты не готова подстраиваться. Ты хочешь равенства? Ищи мужика, который будет тебе полы мыть.
— А ты ищи вторую маму, - выдохнула Лена.
Он ничего не ответил. Только хлопнула дверь.
Тишина, которая повисла после его ухода, была непривычной. Без его тяжёлых шагов, без вечных “Лен, где мои носки?”, без ворчаний по поводу соли в супе.
Лена сидела за тем же столом, на котором вчера они спорили о “женских обязанностях”, и смотрела на кружку. Его “Лучший папа” всё ещё стояла в раковине с кофейными разводами.
Она вдруг очень ясно поняла: его уход — не трагедия, а подарок. Да, больно. Да, обидно, что человек, который клялся в любви, так легко выбросил их “мы” из-за того, что не захотел положить себе макароны сам. Но ещё больнее было бы прожить с ним годы, стирая его футболки и слушая, как он сравнивает её с мамой.
В тот же день Лена достала чемодан, аккуратно сложила его вещи: рубашки, любимые домашние штаны, коллекцию кружек. Поставила возле двери. На холодильнике повесила листок:
“Список женских обязанностей
1. Заботиться о себе.
2. Уважать себя.
3. Не жить с тем, кто этого не уважает.”
Больше никаких пунктов она дописывать не собиралась.
Многие женщины после сорока признаются, что ломали себя годами: тянули дом, работу, детей и ещё сверху взрослого “сына”, который называл себя мужем, и считали это нормой.
Где заканчивается компромисс и начинается самоотмена? В какой момент “устои семьи” превращаются в удобную для кого-то форму эксплуатации, прикрытую словами “так у всех” и “так положено женщине”?
Как вы считаете, стоило ли Лене терпеть и “привыкать”, или она правильно сделала, что не стала становиться чьей-то бесплатной мамой по расписанию?
Если эта история откликнулась, напишите в комментариях, как у вас в семье распределяются обязанности: по любви, по привычке или “как заведено с детства”. Ваш опыт может поддержать кого-то, кто сейчас сидит на такой же кухне и моет чужую кружку с обидной надписью.
И если вам близки такие честные житейские истории про уважение к себе и право женщины не быть “служанкой по умолчанию”, будет тихой радостью, если вы поддержите канал подпиской и лайком — так подобных историй станет больше, и ни одна Лена не почувствует, что она “одна такая вредная”.