– Переройте весь ее дом, следите за каждым ее шагом. Делайте все, что хотите, но найдите мне доказательства, – требовал Эдгар Гувер от своих подчиненных.
Директору ФБР было от чего беспокоиться. Рано утром двенадцатого июня 1941 года молодой новобранец Береговой охраны Джон Каллен, прогуливаясь по пустынному пляжу в южной части Лонг-Айленда, заметил группу из четырех мужчин разгружающих плот. Приблизившись, Джон убедился в своих подозрениях: мужчины были одеты в немецкую форму.
Хотя Каллен был безоружен, он бросился к группе, крича, чтобы те остановились. Все четверо с удивлением посмотрели на бегущего к ним солдата. Один из мужчин с орлиным профилем неспешно направился к Джону, показывая руками, что у него нет оружия. Каллен, уже перейдя на шаг, приближался. Неожиданно шум всплесков волн нарушил сухой щелчок затвора «Зауера 38».
«Черт возьми, кажется, я отправлюсь на тот свет раньше, чем мне бы этого хотелось», – промелькнула мысль в голове у Джона.
Он замедлил шаг, не зная как ему лучше поступить. Тем временем незнакомец, поравнявшись с солдатом, крепко схватил руку Каллена выше локтя.
– Возьми это и хорошо проведи время, – произнес он на чистом английском языке, вкладывая в руку Джона пачку денег. – Забудь о том, что ты здесь видел.
Голос незнакомца звучал властно и холодно. Трое оставшихся внимательно наблюдали за Калленом, пытаясь предугадать его действия.
Пальцы незнакомца отпустили руку Джона, и солдат, развернувшись, изо всех сил побежал в сторону станции Береговой охраны.
– Надо было его пристрелить, – произнес худощавый парень в форме ефрейтора.
– Нет, – ответил мужчина с орлиным носом. – Его начнут искать, и мы раскроем себя раньше времени. Сейчас нам надо успеть добраться до железнодорожной станции.
Когда Каллен вернулся на пляж вместе с вооруженными офицерами, незнакомцев уже не было. По оставшимся следам на песке им удалось выйти к тайнику, где они обнаружили немецкую форму и взрывчатку. Тем временем диверсанты отправились на железнодорожный вокзал. Купив четыре газеты и четыре билета, они, смешавшись с пассажирами, сели на поезд, идущий в Нью-Йорк. Доехав до города, двое из них поселились в отеле «Губернатор Клинтон» у Пенсильванского вокзала, а двое других отправились в «Асторию».
Заселившись в номер, человек с орлиным профилем подошел к окну. Несколько минут он наблюдал за пассажирами, исчезающими в здании вокзала, а затем спустился в холл. Выйдя на улицу, он нашел телефонную будку и, найдя в справочнике телефонный номер, позвонил в местное отделение ФБР.
– Алло? – раздался голос в телефонной трубке.
– У меня есть важная информация: только что у берегов США пришвартовалась немецкая подводная лодка. На следующей неделе я буду в Вашингтоне, чтобы лично передать информацию Эдгару Гуверу.
– Вы не хотите назвать себя? – спросил голос на другом конце провода, но мужчина уже положил трубку.
Вначале в ФБР не придали серьезное значение анонимному телефонному звонку. С начала войны ведомство получало сотни ложных сообщений о высадке диверсантов, но когда в нью-йоркское отделение позвонили из Береговой охраны и сообщили о найденном тайнике с взрывчаткой, агентам стало не по себе. Отправив срочное донесение в Вашингтон, они отправились на пляж.
Несколько дней штаб-квартира ФБР в Вашингтоне напоминала растревоженный улей: все куда-то спешили, круглосуточно стучали телетайпы, а из кабинетов то и дело выносили папки с пометками «Confidential» и «Secret». Наконец в кабинете дежурного раздался звонок.
– Я тот, кто звонил в ваш офис в Нью-Йорке. Соедините меня с Эдгаром Гувером.
– Пожалуйста, не кладите трубку! – дежурный вскочил из-за стола. – Где вы находитесь?
– Отель «Мэйфлауэр», номер 351.
– Мы сейчас к вам приедем. Пожалуйста, не покидайте номер.
– Ок.
Так, благодаря Джорджу Дашу, ФБР удалось обезвредить восьмерых диверсантов, двое из которых имели американское гражданство. Две подводные лодки с интервалом в девяносто шесть часов доставили их к побережью США из железобетонных бункеров Лорьяны – секретной базы кригсмарине, расположенной на северо-западе Франции. Диверсанты должны были взорвать мост Хелл-Гейт, железнодорожный вокзал и станцию водоснабжения Нью-Йорка.
Когда эти сведения стали достоянием общественности, по стране прокатилась волна паники. В обществе нарастали тревожность и подозрительность, многие перестали доверять даже своим соседям. Президент Рузвельт распорядился созвать военный трибунал, что не делалось со времен гражданской войны. Хотя Даш сам назвал имена агентов и явочные квартиры, Гувер представил поимку диверсантов, как блестящую полицейскую операцию. В плане правильной подачи информации ему не было равных.
Сейчас же директору ФБР требовалось найти доказательства причастности к проведению тайных операций миллионера Акселя Веннер-Грена, и их он планировал получить, организовав слежку за Ингой Авард. Квартиру датской журналистки тщательно обыскали, ее телефонные разговоры прослушивали, но ничего существенного найти не удалось.
Наконец, агенты перехватили телеграмму направленную Инге ее мужем Полом Фейосом. В ней содержалось всего одно слово: «Asawaqit». Предполагая, что это секретный код, содержание телеграммы было немедленно отправлено в службу дешифрования для проведения лингвистического анализа. Одновременно было установлено круглосуточное наблюдение за ее квартирой.
Через несколько недель на рабочем столе Эдгара Гувера оказались две докладных записки.
В первой говорилось о том, что слово «аsawaqit» можно трактовать как «aksam vakit», что в переводе с турецкого означает «до вечера». Во второй сообщалось о том, что по ночам Ингу Авард навещает мичман Управления военно-морской разведки Джон Кеннеди, сын Джозефа Кеннеди-старшего, бывшего посла США в Великобритании.
Следует отметить, что Гувер хотя и уважал Джозефа как ярого антикоммуниста, но отнюдь не питал теплых чувств к семейству Кеннеди. Эдгар был членом Федеральной масонской ложи «Шотландского обряда», куда входили самые видные политики Вашингтона, а Джозеф Кеннеди-старший принадлежал к сообществу ирландских католиков и состоял в приятельских отношениях с Джоном Роселли, гангстером из «Чикагского синдиката».
Тем временем произошли события изменившие расстановку сил: седьмого декабря 1941 года Япония нанесла удар по Перл-Харбору, а одиннадцатого декабря Германия объявила войну Соединенным Штатам. Все, кто были знакомы с Ингой Авард, постаралась как можно быстрее дистанцироваться от журналистки со скандальным прошлым. Все, но только не Джон Кеннеди. Он был настолько увлечен Ингой, что начал выяснять, может ли церковь аннулировать два ее первых брака – чтобы он мог взять ее в жены.
Гувер многое повидал в своей жизни, но информация, содержащаяся в донесениях, лежащих на его столе, удивила даже его. Джон Кеннеди, сотрудник Управления военно-морской разведки, встречается с замужней женщиной, не принадлежащей к католической вере и дружившей с врагами Соединенных Штатов! Это была не просто эксклюзивная информация, это была информационная бомба, способная навсегда похоронить политические амбиции клана Кеннеди.
Несколько часов Гувер размышлял, как ему лучше поступить. Затем он убрал дело Инги Авард в свой личный сейф и позвонил домой Джозефу Кеннеди-старшему. Перемолвившись ничего не значащими фразами, он предупредил Джозефа о том, «у Джека большие неприятности и его следует немедленно увезти его из Вашингтона».
Сейчас мы можем только догадываться об истинных мотивах поступка, совершенного Гувером. Но один факт заслуживает особого внимания: в 1943 году Эдгар назначил Джозефа Кеннеди-старшего специальным агентом бостонского отделения ФБР, возложив на него сбор сведений из промышленных кругов. В обмен директор ФБР пообещал Джозефу присматривать за его детьми.
Хотя убедительных доказательств о причастности Инги Авард к шпионской сети немецкой разведки собрано так и не было, это не помешало Госдепартаменту США включить предприятия Акселя Веннер-Грена в Латинской Америке в экономический «Черный список».
Тем временем Джон Кеннеди настолько увлекся Ингой, что начал выяснять, может ли церковь аннулировать два ее первых брака – чтобы он мог взять ее в жены. Когда эти слухи дошли до Джозефа Кеннеди-старшего, он был вне себя от ярости.
Ладно бы его непутевый сын дружил с Лемом Биллингсом, человеком нетр@диционной ориентации, так теперь он еще решил жениться на замужней лютеранке и немецкой шпионке! Этого Джозеф допустить уже не мог.
Чтобы разлучить Джона с Ингой молодого мичмана срочно переводят на военно-морскую базу в Чарльстоне (Южная Каролина), обслуживающую военные корабли. Однако это лишь усилило пыл влюбленных.
Согласно рассекреченным документам, шестого февраля 1942 года, сразу после приезда в Чарльстон, Джон провел три ночи подряд с Ингой Авард в номере 132 отеля «Форт Самтер», расположенного по адресу Кинг-стрит, 1. Установив в номере скрытые микрофоны, агенты ФБР записывали их любовные утехи на магнитную ленту.
Установив в номере скрытые микрофоны, агенты ФБР записывали их романтические свидания на магнитную ленту.
Забегая вперед, следует сказать, что эта пленка «неожиданно всплывет», когда Джона Кеннеди выдвинут кандидатом на президентский пост от демократической партии.
Надо было принимать меры, и Джозеф Кеннеди-старший обратился к руководству Джека с просьбой о переводе его одержимого сына на Тихий океан.
Таким образом, вовсе не из-за своих стремлений к участию в реальных боевых действиях, а благодаря своему безрассудству и любовной связи с Ингой Авард, Джон Кеннеди лишился «теплого» местечка в Вашингтоне.
Вначале Джека направили на ускоренные офицерские курсы ВМС США в Чикаго, а весной 1943 года Кеннеди оказался на Соломоновых островах.
Согласно сохранившимся архивным документам, двадцать четвертого апреля младшего лейтенанта Джона Кеннеди назначили командиром моторного торпедного катера PT-109 с экипажем из двенадцати человек. В задачи экипажа входило патрулирование в районе вулканических островов Рассел, расположенных в Центральной провинции Соломоновых островов.
Вплоть до лета 1943 года катер осуществлял патрулирование без каких-либо происшествий, пока первого августа восемнадцать японских бомбардировщиков не разнесли в пух и прах базу торпедных катеров.
Разведданные указывали на то, что пять вражеских эсминцев под покровом ночи двигаются в сторону островов, и руководство флотилии решило отправить оставшиеся на плаву пятнадцать катеров им навстречу. Катер Кеннеди двигался на холостом ходу, когда его обнаружил японский эсминец «Амагири». Не желая выдавать свое местоположение, командир эсминца капитан Кохэй Ханами приказал не открывать огонь, а направил свой корабль прямо на катер PT-109.
В свою очередь, Джон Кеннеди, заметив японский эсминец, отдал приказ повернуть вправо и подготовиться к торпедной атаке. Однако маневр оказался слишком медленным, и эсминец, не снижая скорости, подобно острому ножу рассек деревянный катер на две части.
Экипаж оказался в воде, а воспламенившийся бензин охватил огнем поверхность океана в радиусе около двадцати ярдов вокруг обломков. Когда пламя угасло, выяснилось, что передняя часть катера все еще держится на плаву. Джон Кеннеди и пятеро матросов подплыли к ней и взобрались на палубу. С помощью криков удалось установить, что еще трое матросов находятся в воде примерно в ста ярдах к юго-западу, а двое других – на том же расстоянии к юго-востоку. Кеннеди вместе с мичманами Россом и Томом помогли им добраться до уцелевшей части корабля.
На рассвете второго августа все одиннадцать выживших обнаружили себя цепляющимися за обломки РТ-109 в четырех милях к северу от острова Касоло. Понимая, что обломки катера скоро потонут, Кеннеди отдал приказ двигаться к острову. В два часа пополудни экипаж взял курс к берегу, буксируя сильно обгоревшего инженера и двух не умеющих плавать матросов на импровизированном плоту. Прибыв на берег, они разбили временный лагерь. Их спасли через шесть дней, благодаря островитянам, работавшим на наблюдателя лейтенанта Реджинальда Эванса.
После спасения выживших отправили в госпиталь на базу ВМФ США, а в декабре 1943 года из-за осложнений с позвоночником Кеннеди переправили в США. В марте 1945 года, после повторных обследований, его комиссовали в звании лейтенанта по состоянию здоровья.
За «исключительное героическое поведение» Джон Кеннеди был награжден медалью ВМС и Корпуса морской пехоты, небоевой наградой за проявленный героизм. Позже его наградили «Пурпурным сердцем» – военной медалью, вручаемой погибшим или получившим ранения в результате действий противника.
К его старшему брату, Джозефу Патрику Кеннеди-младшему, судьба оказалась менее благосклонной.
Двенадцатого августа 1944 года Джозеф и его второй пилот Уилли погибли, выполняя секретный полет на бомбардировщике B-24 «Либерейтор». Пролетая в небе над Англией, они должны были катапультироваться, а самолет – продолжить беспилотный полет к берегам Франции, чтобы нанести удар по предполагаемому месту разработки ракеты «Фау-3» в Мойексе. Однако взрывчатка сдетонировала раньше времени, уничтожив самолет вместе с пилотами.
Теперь, согласно замыслам Джозефа Кеннеди-старшего, президентское кресло в Белом доме должен был занять Джон Фицджеральд Кеннеди.
Вы спросите, что же означало слово «Asawaqit» в телеграмме Пола Фейоса?
Только в конце войны агенты ФБР, допросив Ингу Арвад, выяснили истинное значение этого слова. На языке гренландских эскимосов, которыми восхищался Фейос, оно означало «я люблю тебя».
Продолжение следует.
Начало очерка: Последняя роль Мэрилин Монро
Благодарю за лайк и подписку!
© 05.01.2026г.