- Прасковья, ваш обряд видели. - сказала Кира.
- И что? Кто поверит в это?
Кира закатила глаза и замолчала.
Дарья между тем была дома, муж ее Николай просто лежал на диване и смотрел в потолок, он скрестил руки на груди и не проронил ни слова. Даша сидела у его ног.
- Коленька, ну что же ты молчишь? Ты разлюбил меня? - спросила Даша.
В этот момент в её дом постучали. Даша подошла к двери и открыла. На пороге стояла Марина.
- Простите, теть Даш. Можно вас на минуту
- Так в дом проходи.
Марина заглянула через плечо Даши и сказала.
- Давайте на улице поговорим, под навесом. Дождь начинается.
Дарья накинула шаль и вышла.
- Марин, что случилось?
- Мы видели как вы дядю Колю оживили.
Даша уставилась на Марину.
- Что ты хочешь?
- Предупредить, мы тут были у одной колдуньи. Она сказала, что это уже не дядя Коля, это бес в его обличии и он сейчас набирается сил, как только он окрепнет, он убьет и вас и все село, сначала будут дохнуть животные, потом....
- Так, Марин. Спасибо, но мне это не интересно. Иди домой.
- Но как же тетя Даша.
Дарья развернулась и ушла. Марина под дождем побежала в машину Олега.
- Ну чего?
- Даже слушать не захотела. - сказала Марина.
- Я почему так и думал. - сказал Олег.
Дарья вошла в дом. Николай стоял у окна, он стоял как тряпичная кукла, опустив руки вдоль тела и смотря в окно пустым взглядом.
- Коль, все хорошо?
Николай посмотрел на Дашу и вышел, он сел под навесом и сидел смотря в одну точку. Просидел он так до позднего вечера, как Дарья его не уговаривала зайти в дом. Даша устала, в итоге легла спать. Проснулась посреди ночи, Николая не было. Она вышла в зал, посмотрела в окно. Николай так и сидел под навесом, в той же позе. Даша подошла к нему и спросила.
- Почему спать не идешь?
Николай перевел на нее взгляд и тут Даша испугалась, потому как это были не глаза ее мужа, а какие то чужие, как будто от чужого человека глаза. На второй день Николай стал ходить по дому, тяжело, переступая как старик. Он подходил к вещам, брал их рассматривал, как будто видел впервые и ложил на место. Потом долго стоял у окна и смотрел в него. К Даше пришел священник, по настоянию соседки. Тот что отпевал Николая перед похоронами. Он зашел в дом и спросил.
- Дарья, а что это за мужчина живет у тебя?
- Это мой Коленька, он вернулся.
Священник посмотрел на мужчину и крестясь и читая молитвы выбежал из дома. Он рассказал всему селу, что Дарья мужа покойного откопала и домой принесла. Так как Николай лежал на диване, когда священник зашел, он даже не понял, что тот мертв или жив. С этого времени к Даше никто не подходил, ее дом обходили третьими тропками.
А Николай и дальше продолжал вести себя странно, ночами не спал совсем, ел мало. Периодически Даша просыпалась от того, что он сидел рядом и смотрел на нее. Но он ничего ей не говорил, как она не спрашивала.
Однажды только у него изо рта донеслось какое то бульканье, что то что было похоже на попытку выдавить из себя слова.
Кира сидела с Прасковьей и убеждала вернуть покойного в могилу.
- Зачем? Кир. Да и она мне заплатила. Нет! Нет! Я тебя не узнаю, с чего вдруг ты лезешь в чужую работу? Влияние новой помощницы.
- Я то тут при чем? - удивилась Оля.
- Прасковья, а если тебя сама Дарья попросит его уложить, сделаешь?
- Если она попросит, то сделаю. - сказала Прасковья.
- Ну и замечательно - улыбнулась Кира.
На третий день Николай наконец начал выходить на улицу и не просто стоять, а ходил по двору, зашел в сарай, посмотрел на инструменты, он раньше работал плотником. Дарья зашла за ним.
- Что Коль? Хочешь поработать? Вспомнил, что раньше плотничал?
Николай посмотрел на Дашу и сделал к ней шаг, потом еще один. Даша в ужасе отступила инстинктивно. Она видела, что движения мужа были неестественные, какие то механические и пугающие. Было ощущение, что он марионетка и его просто переставляют.
Николай долго смотрел на Дашу и вышел из сарая сам. Он стоял и рассматривал теперь деревья, небо и забор.
Ночью Даша проснулась от дикого холода. На дворе лето, а в доме казалось была минусовая температура. Даша открыла глаза и вскрикнула. Николая стоял у ее постели и смотрел на нее пустым взглядом. Даша зажгла свечу и в свете свечи она увидела, что у мужа лицо белое, как будто восковое, глаза стеклянные. Дашу охватил ужас, она закричала.
- Уходи! Убирайся! Оставь меня в покое!
Николай все же вышел. Даша подбежала к двери и закрыла ее на щеколду, трясясь от ужаса. Она схватилась за голову и сползла по двери.
- Что же я наделала? Что наделала то?
Далее становилось все хуже. Николай стал меняться внешне, он стал еще бледнее, под кожей бледной были видны черный вены, извилистые и тонкие. Глаза впали и вокруг них появились черные пятна, волосы стали выпадать и на подушке оставались пряди волос. От Николая стал исходить сладковато-гнилостный запах. Запах разложения и тлена. Он наконец начал говорить, но говорил на непонятном, иностранном языке, говорил так как будто в горле у него постоянно хлюпала вода. Иногда среди обрывок фраз слышалась и русская речь, но это были страшные, искаженные фразы. Однажды они сидели за столом и Николай начал хлюпать, пытаясь сказать фразу. И наконец Даша разобрала, что он сказал.
- Она не понимает! Нет, она не понимает! Мы хотим есть. Она не понимает. Мы заберем ее, мы убьем ее, мы хотим есть. Скоро, совсем скоро!
Даша замерла с вилкой в руке и уставилась на Колю.
На пятый день в селе стал дохнуть скот.
Даша зашла утром в сарай и нашла на полу трех мертвых куриц. Так же корова лежала на боку, уже холодная, она не дышала, как Даша не пыталась ее растолкать. Дальше больше, соседи стали сильно болеть, несколько детей увезли в город в больницу. Муж соседки слег, у него почернели ноги, он не мог на них ступать.
На седьмой день Николай начал ходить по ночам по селу. Соседи говорили, что он стоял у их дома или с той стороны прислонялся к окну и заглядывал в дома. Жители в ужасе обратились к старосте и на восьмой день, тот пришел к Даше.
- Дарья, я все понимаю, у тебя горе. Но люди жалуются. Я требую убрать покойника. Увози его отсюда. Это на все село проклятие, ты что этого до сих пор не понимаешь что ли?
- Послушайте.
- Я все сказал или ты сама его уберешь, или мы сами всем селом его закопаем.
Староста ушел, а Даша расплакалась. Она поняла, что это вовсе не ее Коленька, что с обрядом в него вошло что то, что то страшное из мира мертвых. Делать нечего, надо бежать к Прасковье.