Если честно, всякий раз, когда клиент начинает фразу с «кот мстит», у меня в голове загорается маленькая красная лампочка. Как лампочка в старом холодильнике: вроде бы светит, а толку — ноль, потому что кто-то опять запихал туда кастрюлю с борщом так, что дверца не закрывается.
В тот день лампочка загорелась особенно ярко.
— Пётр, вы не понимаете, — мужчина лет сорока, в модной стёганой куртке сдержанно кипел на стуле напротив моего стола. — Он это делает назло. Чистая, извините, кошачья подлость. Такого быть не может просто так.
Рядом в переноске нервно перекатывался из стороны в сторону полосатый кот. Не тот интеллигентный полосатик, что сидит у окна и читает газету, а такой, из рабочих: лоб широкий, хвост как битой сможет. Взгляд — явный вопрос: «Вот я тут при чём вообще?»
— Давайте по порядку, — я привычно включил вежливый тон. — Что именно он делает?
— Писает, — честно ответил клиент. — Но избирательно. Только в мои вещи. На подушку, на стул, в спортивную сумку. Причём, — он поднял палец к потолку, — как только я ухожу из комнаты, всё, считайте, попался. Жена говорит — ревнует. А я уверен: мстит.
Кот в переноске тихо фыркнул, как будто хотел заметить, что, если бы мстил по-настоящему, список повреждённого имущества был бы покруче.
— Мстит за что? — уточнил я. — Обычно для мести нужен мотив. Тут как с криминалом: просто так никто никого не «мочит».
— Да откуда я знаю! — вспылил мужчина. — Мы его кормим, поим, лоток у него чистый. Живёт как сыр в масле. А он мне кроссовки испортил за восемь тысяч. Новые. Это что, не месть?
Я посмотрел в переноску. Кот демонстративно отвёл глаза, как человек, который на допросе решил взять линию защиты «ничего не знаю, никого не видел».
— Давайте всё же начнём с быта, — вздохнул я. — Чем кормите, где стоит лоток, кто дома, как режим.
Классика. Пока человек уверен, что «кот мстит», моя задача — аккуратно развернуть его лицом к реальности, а не к сериалам, где животные обладают юридическим образованием и тонким чувством сарказма.
Звали клиента Андрей. Типичный герой рекламного ролика про «успешного мужчину»: аккуратная бородка, часы, которые стоят как мой холодильник, и уверенность в себе, как будто он лично подписывал указ о законе всемирного тяготения.
— Лоток у него в ванной, — начал Андрей, уже немного остыв. — Наполнитель хороший, комкующийся. Корм — премиум, вот этот, — он показал мне фото на телефоне. — Ветеринар прошлый сказал, что норм. Ест, кстати, без энтузиазма. Жена говорит — избаловали.
На телефоне был вполне приличный пакет с надписью «курица, лосось, суперфуд и ещё двадцать слов, чтобы продать дороже». Я кивнул.
— А человеческой едой подкармливаете? Колбаска, сосисочки, рыбка со стола?
— Ну… — Андрей заметно смутился. — Иногда. Ну как без этого? Он же просит. Взгляд такой… Селёдочку любит. И колбасу. Но мы немного. Чуть-чуть. С пивом, — снова смутился. — Ну, когда футбол.
Кот подозрительно сильнее дёрнул хвостом в переноске, услышав про селёдочку. По глазам было видно — слово «немного» он оценивал иначе, чем хозяин.
— Понятно, — сказал я. — А когда начались «акции возмездия»?
— Месяца два назад, — Андрей нахмурился. — Как раз, когда… — он запнулся. — Да это, наверное, неважно.
Вот тут у меня другая лампочка загорелась — жёлтая. «Наверное, неважно» — это почти всегда значит: «именно там всё и началось».
— Когда что? — спокойно спросил я.
— Да я… — Андрей потер переносицу. — На диету сел. Фитнес, питание, вся вот эта история. Жена взялась за меня, говорит, пузо как у беременного моржа. Ну и мы решили питаться правильнее. Всё жирное — в топку, майонез — враг народа, солёное — под запрет.
Я украдкой посмотрел на кота. По его выражению было понятно: у кого-то в этой квартире начали отнимать святое.
— И что изменилось для кота? — уточнил я.
— Мы перестали брать колбасу, — вздохнул Андрей. — И селёдку тоже. И вообще, в холодильнике теперь эти… как их… творожки обезжиренные, брокколи, куриная грудка и какой-то йогурт «био». Даже пиво безалкогольное, представляете? Я сам страдаю! Но кот… — он понизил голос, — кот страдает сильнее. Он сидит у холодильника и смотрит, как будто я его лично предал.
В этот момент пазл в моей голове сделал характерный щелчок. Но вслух я пока ничего говорить не стал.
Мы перенесли разговор в смотровую. Кот, вытащенный из переноски, оказался плотным таким мужиком в шерсти, килограммов под шесть. Живот — мягкий, бока слегка округлые, как у человека, который знает толк в ночных перекусах.
— Так, дружище, давай знакомиться, — сказал я, щупая живот и смотря на слизистые. — Мстит он, говоришь?
Кот выразительно фыркнул и попытался уползти под край стола. Характер — не рабский, это было видно сразу.
Я проверил анализы, которые они сдавали в другой клинике неделю назад. Никакой страшной патологии — слава богу. Лёгкий цистит на горизонте маячил, но пока без катастрофы. Моча — чуть с кристаллами, печень — чуть обижена. Классический портрет кота, который «немножко» ест селёдку и колбасу.
— Смотрите, — я вернулся к Андрею, показывая ему распечатку. — Вот тут видно, что организм немного протестует. Если по-русски — коту плохо от вашей еды. Или, точнее, от её отсутствия в том виде, в каком он привык. У него, по сути, сейчас ломка по селёдке. Раньше был праздник живота, а теперь скучная ЗОЖ.
— То есть он… срывается? — осторожно уточнил Андрей.
— Он нервничает, — поправил я. — Коты очень плохо переносят перемены. Вы резко изменили режим дома, холодильник пахнет по-другому, вы стали вести себя иначе — вместо весёлого человека с колбасой пришёл слегка злой человек с брокколи. Для кота это не просто смена меню, это смена мира. Плюс лёгкий цистит — и получите вам «месть» в кроссовки.
Андрей задумчиво уставился в пол.
— Подождите, — сказал он. — Но почему именно мои кроссовки? Почему не жены? Не диван? Это же прям персональный удар.
Я на секунду задумался. Объяснить «персональный удар» было можно двумя путями: длинным про запахи, гормоны и обиды, и коротким, человеческим.
— Вы у нас кто? — спросил я. — Хозяин колбасы?
— Ну… да, — нехотя признал Андрей.
— Вот, — развёл я руками. — Логично, что претензии предъявляются к тому, кто перекрыл доступ к счастью.
Если честно, на этом месте можно было бы и закончить. Выдать стандартный набор рекомендаций: диета, питьевой режим, игрушки, феромоны, больше внимания. Но меня не отпускала фраза Андрея: «он сидит у холодильника и смотрит, как будто я его предал». И ещё — странная уверенность в «мести», как будто человек не просто расстроен, а чувствует себя обвиняемым.
Это уже не про цистит.
— Скажите, — осторожно начал я, — а кто первым сказал, что кот «мстит»? Вы? Жена?
Андрей вздохнул, поморщился, как будто я попросил его признаться в чем-то лично неудобном.
— Тёща, — честно ответил он. — Она у нас специалист по всему. Как только кот первый раз напакостил, она заявила: «Это он тебе мстит, Андрюша, за то, что ты его не любишь». И дальше понеслось. Жена тоже теперь так говорит.
— А вы его любите? — спросил я, глядя прямо.
Андрей замялся.
— Ну… он кот, — сказал он. — Я же мужик взрослый, у меня другие заботы. Но не обижаю, кормлю, играю иногда. Жена вообще его ребёнком считает.
Кот в этот момент аккуратно положил лапу мне на рукав, как бы говоря: «Пиши, доктор, всё пиши. Пусть потом читает».
Я улыбнулся.
— Ладно, давайте сделаем так, — сказал я. — Мне всё равно нужно посмотреть, как вы живёте. Я иногда выезжаю на дом, когда надо разобраться, что происходит именно в квартире. Хочу понять, где кот ходит, что видит, как у вас стоит лоток, что за корм. Заодно вы мне покажете свой легендарный холодильник ЗОЖ. Может, мы вместе найдём мотив получше, чем «кот — подлец».
Андрей удивлённо поднял брови, но согласился. Наверное, довёл его этот полосатый «мститель» до такого состояния, что он был готов уже и шамана позвать, если бы тот выдавал чеки.
К Андрею я приехал вечером. Типичная квартира успешного молодого семейства: модный серый диван, телевизор на полстены, кухня в глянце, на стуле аккуратно свёрнута спортивная форма. Жена Андрея встретила меня настороженно, тёщи в поле зрения не было, но я чувствовал её присутствие в воздухе — как запах духов, которыми кто-то щедро полил прошлые ссоры.
Кот вышел встречать меня первым. Нет, не так. Он вышел встречать мой пакет с анализами и шуршащей бумагой. Из-под дивана выплыл полосатый батон на лапках, сел посреди коридора и внимательно посмотрел: не принёс ли я селёдку.
— Это Гоша, — представила жена. — Он хороший. Просто нервничает.
— Из-за меня, — буркнул Андрей из кухни. — Мстит.
Гоша посмотрел на него с таким выражением, что я бы на месте Андрея поостерёгся повторять эту фразу.
— Давайте начнём с лотка, — предложил я.
Лоток стоял в ванной. Комкующийся наполнитель, всё чисто. Рядом — стиральная машина, которая, судя по бренду, стоила как половина моего кабинета. Ничего криминального.
— Были случаи, когда он ходил мимо лотка? — уточнил я.
— Только в Андрюшины вещи, — вздохнула жена. — В остальном — идеальный кот.
Я прошёл на кухню. И вот там, честно говоря, сразу стало понятно, кто кому мстит.
Холодильник был наполнен до отказа. Но не брокколи и кефиром, как рассказывал Андрей, а странной смесью «жизнь после диеты». На верхней полке скучала банка с несчастным обезжиренным творогом, которую, судя по дате, купили три недели назад и с тех пор использовали только для морального давления. Рядом сиротливо стояли два йогурта «био». А вот дальше начиналась реальная жизнь.
На второй полке радостно лежала палка копчёной колбасы, два вида сосисок, кусок балык, контейнер с селёдкой под шубой (ещё с какого-то праздника), и сверху всё это было присыпано открытой банкой рыбных консервов. Запах стоял такой, что даже я, видавший многое, почувствовал, как внутри меня просыпается внутренний кот.
— Так, — только и сказал я.
— Это… гостей угощали, осталось, — промямлил Андрей, заглядывая мне через плечо. — Ну и себе чуть-чуть. В основном-то мы на грудке сидим!
Я перевёл взгляд ниже. Внизу, на дверце, стоял пакет с сухим кормом для кота — самым обычным, никак не премиальным. А на самом нижнем ящике, где обычно лежат овощи, сиротливо валялась пачка дешёвой «ветчины для салата». Видимо, основной кошачий деликатес.
И вот тут я реально понял, что такое «мотив».
Гоша сидел рядом, у самого порога кухни, и внимательно следил за каждым моим движением. По его морде было видно: «Сейчас этот человек увидит всё. Абсолютно всё».
— Можно вопрос? — спокойно спросил я у Андрея и жены. — Почему вы в клинике показывали мне фото одного корма, а здесь у вас другой?
Жена смутилась.
— Ну… тот корм дорогой, — призналась она. — Мы его иногда берём, когда акции. А так — этот нормальный. В интернете писали.
— А селёдка? Колбаса? Сосиски? — мягко уточнил я. — Это вы себе или ему тоже перепадает?
Андрей тяжело вздохнул.
— Ну… — протянул он. — Иногда. Чтобы радость у человека была. И у кота. Он же счастливый, когда селёдку ест. Прям мурчит.
Я захлопнул холодильник и сел за стол.
Вот теперь картинка сложилась полностью.
У нас есть кот, которого много лет кормили «как получится»: дешёвый корм, куски копчёного, селёдка, сосиски. Организм привык к постоянному празднику и солёной жизни. Потом семья решила «начать новую жизнь» — и для кота это вылилось в хаос: то ему перестали давать вкусное, то, наоборот, начали давать по ночам тайком, то подкармливает один, то ругает другая.
В результате кот живёт в режиме вечного судебного процесса: то его обвиняют, то оправдывают, то подкупают колбасой, то лишают её как наказания. И в этой каше ему остаётся единственный доступный язык — моча на кроссовки.
— Смотрите, — сказал я, — то, что вы называете «местью», на самом деле — способ кота выжить в вашей семейной политике.
— Это как? — хором спросили они.
— Очень просто, — я разложил по пальцам. — Кот сидит у холодильника и чувствует запах праздник-жизни: колбаса, селёдка, сосиски. Но ему официально говорят: «Тебе нельзя, ты на правильном питании». При этом иногда, когда никто не видит, хозяин делает ему «доброе дело» — кидает кусок колбасы. Организм кота от этого сходит с ума: солёное, жирное, потом сухарь, потом опять солёное. Плюс цистит и дискомфорт внизу живота. Результат — стресс. А стресс у котов часто выливается в то, что они начинают метить там, где сильнее всего пахнет хозяином, к которому у них больше всего вопросов.
Я указал на кроссовки.
— Ваши кроссовки, Андрей, — это вы, — сказал я. — Они пахнут вами, вашим потом, вашими походами в фитнес и обратно к холодильнику. Кот таким образом буквально говорит: «Мне плохо, обрати внимание. Ты источник запаха колбасы и одновременно источник запрета. Определись уже».
Андрей медленно сел на табуретку.
— То есть он не мстит? — уточнил он.
— Он отчаянно пытается донести до вас, что ему плохо, — сказал я. — А вы вместо этого устраиваете ему суд присяжных.
Жена тихо усмехнулась.
— Тёще скажем, что у нас теперь эксперт появился, — пробормотала она.
Дальше началась самая сложная часть — не медицинская, а дипломатическая.
Объяснить людям, что нельзя подкармливать кота со стола — легко. Объяснить, что нельзя делать это тайком друг от друга, — сложнее. Объяснить, что иногда «я же из любви» — это и есть главная проблема, — вот тут начинается моя любимая часть профессии: ветеринар-психотерапевт.
— Давайте так, — сказал я. — Вы либо честно переходите все вместе на ЗОЖ, включая кота, либо честно признаётесь, что не готовы. Коту нельзя копчёное, селёдку, колбасу — вообще. Не потому что я злой, а потому что у него уже сейчас организм говорит «хватит». Если хотите порадовать — берите хороший влажный корм, играйте с ним, покупайте ему мышек, тоннели, полки. Радость — это не только селёдка.
— А если он всё равно будет пакостить? — спросил Андрей.
— Тогда будем думать дальше, — честно ответил я. — Но для начала давайте хотя бы уберём очевидный источник проблемы из холодильника. Сейчас у вас, простите, модель «пьяный Дед Мороз»: днём вы строго запрещаете, ночью под ёлкой оставляете селёдку.
Жена засмеялась вслух.
— Точно, — сказала она. — Это про нас.
Кот тем временем запрыгнул на подоконник и внимательно смотрел на нас всех троих. По его виду было видно: «Ну-ну, посмотрим, кто кого переиграет».
Мы составили план. Убрали из рациона всё солёное и копчёное, сменили корм на действительно приличный, добавили побольше воды, игрушек и мест, где можно лазить и лежать повыше человеческих голов. Андрею поручили официально стать «хорошим полицейским»: играть с котом вечером, чесать за ухом, но не таскать селёдку из холодильника.
— И ещё одно, — сказал я на прощание. — Вы же сами на диете. Представьте, что вы решили питаться правильно, а кто-то каждую ночь приносит вам в спальню шаурму. И каждый раз вы то срываетесь, то выдерживаете. Как долго вы протянете, прежде чем начнёте кидаться чем-нибудь?
Андрей поморщился.
— День, — честно признался он. — Максимум два.
— Вот, — кивнул я. — А кот выдерживал три года. Так что, если кто и имеет право на претензии, это он, а не вы.
Гоша, кажется, понял, что я на его стороне. Он подошёл, потерся боком о мою ногу и демонстративно проигнорировал Андрея. Мелкая месть в рамках закона.
Через пару недель Андрей снова появился в клинике. Но уже без кота, один. В руках у него был пакет — не с анализами, с тортом. Торт меня насторожил сразу: обычно, когда всё плохо, приносят коньяк, а когда стыдно — торт.
— Ну что, как ваш «мститель»? — спросил я, приглашая его присесть.
Андрей почесал затылок.
— Пришёл сдавать, — серьёзно сказал он и поставил торт на стол. — Сдаюсь. Вы были правы.
Оказалось, что после того, как они выкинули из рациона селёдку и колбасу, конфликт начал таять. Кот ещё пару раз по привычке метил любимые кроссовки, но постепенно успокоился. Параллельно Андрей обнаружил, что, когда он играет с котом по вечерам, ему самому легче не лезть в холодильник. В какой-то момент он поймал себя на том, что стоит у холодильника, видит колбасу и… идёт за удочкой-игрушкой.
— Я понял, что мы ему реально мозг выносили, — признался Андрей. — То давали, то запрещали, то ругали, то жалели. А он просто не понимал, что от него хотят. Когда мы перестали устраивать ему американские горки, он стал спокойнее. Я, кстати, тоже. Кроссовки живы уже три недели.
— И тёща? — не удержался я.
— Тёща… — Андрей хитро улыбнулся. — Тёща теперь говорит, что кот мстит мне по-другому: демонстративно спит со мной на диване, когда я прихожу с работы. Это, говорит, он меня «прощает».
Мы оба засмеялись.
Я отрезал себе маленький кусочек торта, а остальное отправил на кухню девочкам-ассистентам. Праздновать победу над селёдкой в одиночестве — плохая примета.
Когда Андрей ушёл, я заглянул в кабинет, где Гоша в прошлый раз проходил осмотр. На стуле лежал забытый поводок-шнурок от переноски и тонкий запах кошачьих духов — смесь корма, шерсти и чего-то ещё, чего словами не передать.
Я вспомнил, как он сидел у открытого холодильника и смотрел внутрь. Не как «мститель», а как существо, которое пытается понять: почему весь мир пахнет вкусной жизнью, а ему говорят «нельзя».
Вот за это я животных и люблю. Они никогда не мстят. Они лишь очень громко показывают нам то, что мы сами о себе не хотим признавать.
Иногда для этого достаточно просто открыть чужой холодильник.
Иногда — свой.