К концу девятнадцатого века Европа поделила Африку как пирог на именинах.
Франция, Британия, Германия, Бельгия, Италия — все хотели свой сладенький кусок. Историки называют это «Scramble for Africa» или по-нашему Борьба за Африку. Красивое название для некрасивого процесса — ну, любят там на Западе обставлять всё как игрушки какие-то. А в результате к 1914 году, к началу Первой мировой, весь континент лежал под европейским сапогом.
Весь, да не совсем — кроме нескольких исключений!
Три страны избежали полной колонизации. Одна завоевала независимость мечом и винтовкой. Другая — благодаря защите из-за океана. Третьи сохраняли видимость суверенитета, пока французский резидент-генерал подписывал за них все бумаги.
Монеты из этих территорий рассказывают разницу между настоящей независимостью и её имитацией. Когда на монете чужой король — это одна история. Когда свой император со львом — совсем другая.
Эфиопия: дважды победить Италию
История началась с обмана. Классического, подлого, колониального.
В 1889 году молодой император Менелик Второй подписал с Италией Договор Вучале. Мир и торговля. Дружба народов. Рукопожатия и улыбки под вывеской неминуемого процветания!
Договор имел две версии — на итальянском и на амхарском. А вот тут начинается самое интересное. Ведь они противоречили друг другу! Итальянская версия семнадцатой статьи превращала Эфиопию в протекторат Италии. Но амхарская — совсем нет!
И когда в 1893 году Менелик узнал правду, он сделал две вещи. Для начала, отказался от договора. И второе - начал закупать оружие. Да, этот Менелик был совсем не глупым. Он понимал: одной храбростью европейцев не остановишь. Нужны винтовки. Современные. И побольше!
Винтовки ему продали французы. Совсем не от доброты душевной. Интересы вполне прагматичные, ведь им жуть как хотелось помешать итальянской экспансии. Не обошлось и без нашего участия. Россия поставила берданки — нам, в свою очередь, хотелось поддержать православную страну. Таким образом, уже к 1895 году у Менелика было семьдесят-сто тысяч современных винтовок и пять миллионов патронов. Конечно, он потратил больше миллиона долларов на вооружение. Сумма, которая тогда казалась невозможной для африканского государства. Но он был вождь, который смог.
Итальянцы этого не знали. Думали, что всё тип-топ. Ну, или не хотели знать.
Как итог - первого марта 1896 года итальянский генерал Оресте Баратьери решил напасть на эфиопов врасплох. Пока те спят, дрыхнут без задних ног. На рассвете, - в самое удачное с его точки зрение время. Но он плохо знал местные обычаи, на том и погорел. Эфиопы встали рано для молитв. Узнали о приближении врага и вышли встречать.
Баратьери привёл с собой семнадцать-двадцать тысяч солдат. Менелик выставил от семидесяти до ста тысяч. Конечно, качество подготовки было очень разным. Но тут всё было против «римлян». Итальянский генерал допустил роковую ошибку, он разделил свои и так уступающие врагу силы на три колонны — и эти колонны потеряли связь друг с другом в горах. Там-то Менелик и бил их по одной!
Битва при Адуа закончилась настоящим разгромом. Пять-шесть тысяч итальянцев остались лежать в земле навсегда. Семь тысяч попали в плен. Эфиопы потеряли четыре-семь тысяч, но они могли себе это позволить.
Рим стоял на ушах, там все были потрясены. Премьер-министр Кризи ушёл в отставку как побитая собака. Никогда ещё европейская армия не проигрывала так сокрушительно африканскому государству, которое в представлении европейцев видилось толпой папуасов с копьями. Первый раз в истории!
Двадцать шестого октября 1896 года Италия подписала Договор Аддис-Абебы. Признала Эфиопию полностью независимой. Отказалась от всех претензий.
Но итальянцы злопамятны!
Через тридцать девять лет Муссолини решил отомстить. В октябре 1935 года двести тысяч итальянских солдат с самолётами и танками вторглись в Эфиопию. На этот раз справились. Оккупировали страну к 1937 году. Только вот началась Вторая мировая и итальянцам стало не до Африки. В 1941 году Эфиопия смогла восстановить независимость и с тех пор её никто не покорял.
Либерия: когда жертвы сами становятся колонизаторами
Либерия — случай особый, уникальный и горький. Это государство основали не европейцы. Его основали американцы. Из-за проблемы, которую не знали, как решить. Какой? Сейчас расскажу.
В начале девятнадцатого века в США жило около двухсот тысяч свободных чёрных людей. Рабство на Севере отменили, люди освободились. Только вот что с ними делать? Одни проблемы. Рабовладельцы боялись: свободные чёрные будут плохим примером для рабов. А другие американцы в массе считали, что чёрные никогда не станут равными белым в Америке. Расизм был слишком силён.
Решение нашли изящное. Отправить их... обратно в Африку. Ну а что, пусть в самом деле там живут, откуда их привезли.
Сказано-сделано, в декабре 1816 года в Вашингтоне создали Американское общество колонизации. Его поддержали президенты — Джефферсон, Мэдисон, Монро. И уже шестого февраля 1820 года первый корабль с прекрасным названием «Элизабет» отплыл из Нью-Йорка с первыми переселенцами.
Но прекрасным было только название судна! На самом деле условия переселения были чудовищные. Между 1820 и 1843 годами в Либерию приехало четыре с половиной тысячи человек. Выжило из них меньше двух тысяч. Малярия, жёлтая лихорадка, тропические болезни забирали каждого пятого в первый же год. Но проект продолжался. Это же американцы. Проблемы эмм, теперь уже либерийцев их не волновали, как когда-то проблемы индейцев! К 1867 году переселилось больше тринадцати тысяч афроамериканцев.
Двадцать шестого июля 1847 года Либерия объявила независимость. Конституция — копия американской. Флаг — почти американский. Первый президент — Джозеф Робертс, рожденный свободным в Вирджинии, он эмигрировал в Либерию в 1829 году и стал основателем республики. Дело сделано.
А теперь другой интересный вопрос - почему Европа не тронула Либерию?
Во-первых, США защищали её. Негласно, но настойчиво. Прямо как сегодня они делают это в отношении некоторых ближневосточных государств, если вы понимаете о чём я. Американские дипломаты напоминали Франции и Британии об «особых отношениях».
Во-вторых, идеология. Европейцы оправдывали колонизацию необходимостью «цивилизовать диких африканцев». А тут — республика, управляемая чёрными людьми. Успешно управляемая. Как объяснить, зачем её колонизировать?
Но в этой истории есть горькая ирония.
Американские переселенцы, сами бежавшие от дискриминации, стали угнетать местное население. Считали местных африканцев «дикими». Начали вытеснять с земель. Короче, стали вести себя… как самые настоящие американцы! Либерия была свободна от европейцев — но колониальна по отношению к собственному народу. Такие дела.
Тунис и Марокко: независимость понарошку
А вот эти двое — совсем другая история.
Тунис и Марокко формально оставались независимыми. Но только на бумаге. Так сказать, де-юре, в слащавых речах дипломатов. А на практике ими управляла Франция, чья колониальная хватка тогда была совсем не чета сегодняшним ослабшим рукам.
Тунис попал под французский протекторат в 1881 году. Договор Бардо, двенадцатое мая. Бей Туниса остался лишь номинальным главой государства. Даже законы подписывал. Только вот законы писал самый настоящий французский резидент-генерал, который контролировал всё остальное.
Марокко продержалось чуть дольше, до 1912 года. Договор Феса. Суть которого сводится к тому, что султан остался на троне, но страну разделили: север — испанцам, юг — французам, Танжер — международная зона.
В дальнешем Франция правила через местных правителей. «Непрямое управление». Звучит мягче, но результат тот же. Оба государства получили настоящую независимость только в 1956 году.
Что говорят монеты
Другим странам Африки повезло гораздо меньше. Покажу вам несколько монет из своей коллекции. Тут монета Южной Африки 1944 года. Один пенни, бронза. И монета 5 центов Восточной Африки 1942 года.
На обеих — портрет Георга Шестого. Британский король. Не местный вождь, не африканский правитель. Чужой правитель на монете твоей страны. На монетах нет местных символов. Нет национальных героев. Есть только британская корона.
А теперь возьмите эфиопскую монету того же периода. На ней — лев Иуды, эфиопский символ. Или либерийскую — с портретом президента. Разница очевидна. Монета — это не просто деньги. Это заявление о власти. Чей король на монете — тот и правит. Свой правитель — значит, суверенитет. Чужой — значит, колония.
Три пути
Эфиопия, Либерия, Тунис и Марокко — три разных способа выжить в эпоху, когда Европа делила мир.
Эфиопия победила военной силой. Менелик получил современное оружие, правильно спланировал кампанию, разгромил итальянцев. Битва при Адуа доказала: африканское государство может побеждать европейскую армию. Если оно организовано, вооружено и ведёт его решительный лидер, а не ставленник марионетка.
Либерия выжила благодаря американской защите. США, конечно, прикрывали её не из альтруизма — это был американский проект. А Европа не могла оспорить её независимость, не разрушив собственную идеологию «белого бремени».
Тунис и Марокко сохранили лишь видимость. Номинальную независимость под французским контролем. Компромисс между европейской жаждой власти и местной потребностью сохранить хотя бы лицо.
А вот после Второй мировой волна деколонизации накрыла Африку. К 1960-м почти все страны стали независимыми. Но монеты остались. Британский пенни из Восточной Африки — память о разделе континента. Эфиопский лев — память о победе при Адуа. Каждая рассказывает свою часть истории. Истории о том, как люди боролись за право чеканить собственные деньги со своими героями.