Добрый день, дорогие мои любители пощекотать нервы и встряхнуть извилины! С вами профессор-психиатр Азат Асадуллин, и я, кажется, допустил стратегическую ошибку. За окном посленовогодний день стылая тишина, практически завершена статья по метаболическим нарушениям в терапии антипсихотиками, душа требует легкого, ледяного, криминального чтива. Рука так и тянется к чему-нибудь в духе Антона Чижа «Идеальный лёд», где убийства изящны, а злодеи ходят в дорогих пальто и носят шикарные коньки, а само действо проходит в десятке минут ходьбы от меня. Но нет. Сегодня в нашей читальне мы будем разбирать не криминальный, а душевный случай. Впрочем, он гораздо более кровавый и беспощадный. Сегодня у нас на секционном столе – «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза.
Книга, которую я прочитал уже давно, кажется, что, прошло уже более года, а может и поболее, но которая оставила в душе шрам, похожий на аккуратный хирургический шов. Я даже разбирал ее Сос своим супервизором, ну что же, попробую и с вами? И да, уж простите, это не Буковски с его прямолинейной пьяной откровенностью, которого я читал на прошлых выходных. Это – трезвый, выверенный, почти вивисекционный отчёт. Этакий patient cases, которые мы проводим с нашими ординаторами. И да, это не нейросеть напутала с языками, как пишут некоторые читатели, просто сложно перевести на русский, - но пусть будет клинический случай, что ли. Этот роман, психиатрия чистейшей воды, выложенная в бумажный (электронный) лист. Уж не обессудьте за откровенность и мое мнение.
Несколько слов о хирурге: Дэниел Киз и его интеллектуальный скальпель
Прежде чем вскрыть черепную коробку (все таки мы нейробиологи как никак) этого романа, пара слов о самом докторе – Дэниеле Кизе. Это человек, который сделал из психологии и лингвистики литературный инструмент. Преподаватель, редактор, писатель-фантаст, но с одной оговоркой: его фантастика всегда была о человеке. «Цветы для Элджернона» – это диссертация, облечённая в форму повествования. Киз не играет в науку; он использует её, как хирург использует скальпель, чтобы добраться до самой сути – человеческого «Я». Что будет, если резко изменить саму материю, из которой соткано сознание? Его ответ – этот роман. Это не пророчество, это психолингвистический эксперимент, поставленный на живом человеке, хоть и вымышленном. И мы, читатели, – его свидетели, а по совместительству – присяжные. И да, читается, как по мне весьма тяжело, уж если нет настроения, то, право, уж лучше Чижа почитать.
Отчёт о прочитанном: или история болезни Чарли Гордона
Всё начинается с отчётов. Умственно отсталый тридцатисемилетний мужчина, Чарли Гордон, пишет «экспирименты о том, что с ним делают». Его текст – это крик души, запертой в клетке неполноценного мозга. Он хочет быть умным. Он хочет, чтобы его любили. Он пишет с чудовищными ошибками, но с потрясающей, детской чистотой. И вот ему предлагают стать первым человеком, на котором испробуют операцию по умножению интеллекта.
И здесь, друзья, начинается самое интересное с нашей, психиатрической, точки зрения.
1. Акт первый: Просветление.
Операция проходит успешно. IQ Чарли взлетает с 68 до гениальных 200. Но что мы видим? Мы не видим счастливого человека. Мы видим клиническую картину острой социальной дезадаптации на фоне резкого когнитивного скачка. Его старые «друзья» с фабрики, которые над ним смеялись, теперь боятся его. Он начинает видеть в их шутках жестокость, а в их лицах – страх и непонимание. Он влюбляется в свою учительницу, мисс Кинниан, но теперь пропасть между ними стала иного свойства: он – гений, она – обычный человек. Его интеллект развивается так быстро, что эмоции за ним не поспевают. Он подобен ребёнку, которого посадили за штурвал космического корабля. Он всё понимает, но не чувствует себя своим в этом новом, холодном мире логики. Он начинает понимать свои детские травмы, издевательства матери, и это знание приносит не освобождение, а нарциссическую ярость и глубокую депрессию. Он умнеет, чтобы осознать весь ужас своего существования. Это ли не самая чёрная ирония?
А вот и статья про нарциссов, кстати:
2. Акт второй: Гений и проклятие.
Чарли становится сверхчеловеком. Он опережает учёных, которые его создали. Он видит их тщеславие, ограниченность, мелкость. Профессор Немур, его создатель, относится к нему как к эксперименту, а не как к человеку. Другой учёный, доктор Штраус, пытается видеть в нём личность, но бессилен перед логикой науки. Здесь Киз ставит главный этический вопрос: имеют ли право «творцы» отнимать у своего «творения» право на субъектность? Чарли для них – успешный проект. А для себя? Он становится одиноким, как Бог, который понял, что создал мир, но не создал в нём места для себя. Его гениальность – это не дар, а новый вид инвалидности. Он не может общаться с обычными людьми, он презирает их глупость, но тянется к ним, потому что помнит тепло простоты. Его отношения с Элджерноном, мышонком, прошедшим ту же операцию, – это единственная связь, которая имеет смысл. Они – братья по разуму и по несчастью. И когда Элджернон начинает проявлять признаки регресса, Чарли понимает: это его будущее.
3. Акт третий: Регресс как возвращение домой.
И он наступает. Интеллект Чарли начинает неумолимо угасать. Это самая мучительная часть книги. Мы видим, как рушится его личность. Как сложные конструкции мыслей распадаются на простые фразы, как исчезает пунктуация, как возвращаются ошибки. Это не просто потеря ума. Это постепенная смерть личности, описанная изнутри. Чарли чувствует, как ускользают воспоминания, знания, любовь. Он пытается удержать их, как воду в решете. И в этом угасании есть страшная, парадоксальная ностальгия по простоте. Когда он был глуп, он был счастлив, потому что не понимал, что его обижают. Теперь, теряя интеллект, он теряет и это мучительное знание. Его финальный отчёт, снова полный ошибок, с просьбой положить цветы на могилу Элджернона, – это не просто грустный финал. Это акт величайшего человеческого достоинства. Он просит помнить не гения, которым был, а того человека, которым стал и которым снова становится. Он просит цветы для мышонка – своего единственного настоящего друга, своего двойника, своей жертвы.
Почему это шедевр? Или что не так с нашим желанием стать умнее
Так почему же эта книга бьёт так сильно? Потому что она разбивает вдребезги наш главный культурный миф – миф о том, что интеллект равен счастью, а знание – силе. Киз показывает обратное: знание может быть пыткой, а сила ума – абсолютным одиночеством. Чарли проходит полный цикл: невежественная невинность -> мучительное познание -> мудрое принятие неизбежного угасания. И в этом цикле больше подлинной человечности, чем в тысяче историй о победе разума и успешности.
С точки зрения психиатра, это бесценное исследование хрупкости и пластичности «Я». Личность – не монолит. Она – текучая, изменчивая субстанция, которую можно собрать и разобрать, как сложный механизм. Но где там душа? Где там любовь? Чарли, даже став гением, так и не смог завоевать любовь мисс Кинниан. Он смог постичь квантовую физику, но не смог постичь простое человеческое тепло. И в этом – главная трагедия.
Читая «Цветы для Элджернона», мы становимся соучастниками эксперимента. Мы радуемся первым успехам Чарли, восхищаемся его гением, рыдаем над его падением. И в тишине после последней страницы задаём себе неудобные вопросы: а не относимся ли мы к «слабоумным» с таким же высокомерием, как профессор Немур? Не пытаемся ли мы сами в себе и в других вытравить простоту, наивность, «глупость» в погоне за эффективностью? Не является ли наша собственная гонка за интеллектом таким же бессмысленным экспериментом над собой?
Заключительный вердикт: не книга, а операция без анестезии
Так что, дорогие мои пациенты и коллеги, «Цветы для Элджернона» – это не книга для каникул. Она не развлекает. Она заставляет чувствовать то, чего чувствовать не хочется: беспомощность, хрупкость, экзистенциальный ужас перед скоротечностью всего – ума, любви, жизни.
После неё хочется молчать. А потом – положить цветы. Неважно кому. Просто потому, что кто-то когда-то просил это сделать, и в этой просьбе была вся суть нашей короткой, яркой и трагически прекрасной человечности.
А я, профессор Азат Асадуллин, который после этого отзыва пойдёт всё-таки читать про «Идеальный лёд», потому что душа, ей-богу, требует передышки, прощаюсь с вами. Берегите свой разум. Но ещё больше – берегите своё сердце. Потому что без него даже самый гениальный интеллект – всего лишь красивая, пустая машина, обречённая на поломку.
И да. Если у вас дома есть комнатное растение – полейте его. Это будет ваши цветы для Элджернона. И для Чарли. И для той части вас, которая тоже боится однажды всё забыть.
До следующего воскресенья. Ваш слегка расстроенный нахлынувшими переживаниями, но по-прежнему ваш, Азат Асадуллин.