— Игоря дома нет? Ну и ладно, я тебя подожду.
Я застыла с поварешкой в руке, которой как раз собиралась помешать зажарку в сковороде. На пороге кухни стояла Светлана, бывшая жена моего мужа. Высокая, эффектная, в бежевом тренче, который, наверняка, стоил как три моих зарплаты. Она небрежно скинула с плеча сумочку от какого-то непроизносимого бренда и окинула нашу скромную кухню в хрущевке оценивающим взглядом.
— Лена, кажется? — уточнила она, словно мы не были знакомы. Хотя пять лет назад на разводе она орала на меня так, что стекла в суде дребезжали.
— Светлана, — кивнула я, выключая конфорку. — Зачем пришла? У Игоря все хорошо. Алименты он платит исправно, даже с опережением.
— Заботливая какая, — хмыкнула она и бесцеремонно прошла к столу, провела пальцем по клеенке с ромашками. — Скромненько. Но чистенько. Ты молодец. Игорь всегда любил, чтобы чисто было.
Я сжала кулаки. Она ведет себя так, будто пришла с инспекцией в съемную квартиру, которую когда-то сдавала.
— Света, ты не ответила. Какого черта ты здесь?
— Ой, ну что ты сразу с места в карьер? — она картинно закатила глаза. — Может, я соскучилась. По Игорю, разумеется. Все-таки почти десять лет вместе прожили. Это тебе не хухры-мухры, это целая эпоха. У нас ведь столько общего...
Она снова огляделась, и ее взгляд зацепился за кота Мурзика, который лениво потягивался на подоконнике.
— О! А этот мелкий диверсант еще жив? Игорь его подобрал, когда мы женаты были. Я говорила — выкинь, от него только шерсть и проблемы. А он, добряк, нет, оставим. Вот, значит, ты его теперь обхаживаешь.
— Мурзик — член семьи, — отрезала я. — В отличие от некоторых. Игорь будет через час. Если у тебя что-то срочное, скажи мне. Если нет, то дверь там.
— А я, по-твоему, не член семьи? Бывший, но член, — усмехнулась Света. — И вообще, не тебе решать, с кем моему, по сути, мужу общаться. Он просто… в долгосрочной командировке у тебя.
— В командировке? — у меня челюсть отвисла. — Ты что, с дуба рухнула? Мы женаты пять лет. Пять! Это больше, чем командировка. Это жизнь.
— Жизнь? Леночка, не смеши мои туфли, — она демонстративно вытянула ножку в изящной лодочке. — Жизнь у него была со мной. А с тобой — передышка. Санаторий. Понимаешь, я его слишком сильно любила, слишком много требовала. Ну, знаешь, как это бывает. Хотела, чтобы он рос, развивался, зарабатывал. А он хотел… вот этого. — Она обвела рукой нашу кухню. — Чтобы борщ, котлетки и тишина по вечерам. Ну, отдохнул мужик. Пора и честь знать.
Я смотрела на нее и не могла поверить в уровень наглости. Это был какой-то запредельный театр одного актера.
— То есть, ты серьезно считаешь, что можешь вот так заявиться и… и что? Забрать его обратно? Как вещь из ломбарда?
— Не как вещь, а как заблудшего мужа, — поправила она с ангельской улыбкой. — Да, считаю. Потому что я — его судьба. А ты — так, промежуточная станция.
Я отложила поварешку и села напротив нее.
— Ладно. Давай по-взрослому. Что случилось? Твой олигарх, к которому ты сбежала, выставил тебя за дверь? Нашел модель помоложе?
Улыбка сползла с ее лица.
— Вадим не олигарх. И он… мы разошлись. Не сошлись характерами.
— Не сошлись характерами, — передразнила я. — А Игорь, значит, идеально подходил? Ты же его пилила с утра до ночи. Что он мало зарабатывает, что друзья у него «быдло», что отдыхать ездим не на Мальдивы, а в Анапу. Он от тебя сбежал, Света. Сбежал, роняя тапки. И вздохнул с облегчением.
— Он сбежал, потому что испугался моих амбиций! — выпалила она. — Я хотела для нас лучшей жизни! А он… он просто тюфяк. Но теперь-то я поняла. Мне не нужны Мальдивы. Мне нужен мой Игорек. Спокойный, домашний. И котлеты. Я даже готова терпеть его друзей и эту клеенку в ромашку.
Я расхохоталась. Громко, от души.
— Ты уморительна. Просто уморительна. Света, поезд ушел. Ищи себе другого «тюфяка». Этот занят.
— Это мы еще посмотрим, — прищурилась она. — Он меня все еще любит. В глубине души. Первая любовь, первая жена — это не сотрешь. А ты… Ты удобная. Вот и вся разница.
В замке щелкнул ключ.
— Ленок, я дома! Чем это так вкусно пахнет? — раздался из коридора бодрый голос Игоря.
Света подскочила и одернула тренч. На ее лице снова засияла улыбка кинозвезды.
— Игорек! — пропела она и выплыла в коридор.
Я вышла следом. Игорь стоял, застыв на пороге, с авоськой в одной руке и портфелем в другой. Его лицо вытянулось, глаза округлились. Он смотрел на Свету, как на привидение.
— Свет… а? Ты… ты что тут делаешь?
— Соскучилась, милый! — проворковала она, делая шаг к нему.
Игорь попятился и уперся спиной в дверь.
— Лен? — он перевел на меня испуганный взгляд.
— Она тебя ждет, — спокойно ответила я, скрестив руки на груди. — Говорит, командировка твоя закончилась. Пора возвращаться в семью.
Игорь захлопал глазами, пытаясь обработать информацию.
— В какую… семью? Свет, ты чего?
— Нашу, Игорек, нашу, — Света сделала еще один шаг и попыталась взять его под руку. — Ну что ты как чужой? Я все поняла, все осознала. Я была неправа. Я хочу к тебе вернуться.
— Вернуться? — голос Игоря предательски дрогнул. — Света, ты… ты же замужем была.
— Была, да сплыла, — отмахнулась она. — Ошибки молодости. С кем не бывает. Главное, что я теперь знаю: ты — мой единственный.
Игорь посмотрел на меня с немой мольбой. Помоги.
— Так, Света, — начал он, пытаясь говорить твердо. — Я очень рад тебя видеть, правда. Но… у меня другая жизнь. Вот, с Леной. Мы… женаты.
— Ну и что? — легкомысленно пожала плечами Света. — Подумаешь, штамп в паспорте. У нас с тобой десять лет было! А с ней что? Пять? Мелочи. Разведешься.
— Я не собираюсь разводиться! — возмутился Игорь, наконец обретая дар речи.
— Игорек, не говори глупостей, — она провела рукой по его щеке. — Ты просто злишься на меня, я понимаю. Я тебя бросила, было дело. Но ведь все можно исправить. Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь нашу квартиру? Тот дурацкий диван, который мы вместе тащили на девятый этаж? А нашу первую поездку к морю? Мы же были счастливы!
Я видела, как Игорь обмяк. Воспоминания — страшная сила. Он всегда был сентиментальным.
— Свет, это было давно…
— А помнишь Мурзика? — не унималась она. — Ты его в коробке принес, а он на меня шипел. Я его еще выкинуть хотела, а ты не дал. Говоришь, ничего, привыкнет. Так и тут. Я привыкну. Привыкну к этой твоей… новой жизни. И потихоньку все станет по-старому. По-нашему.
— Она и кота себе присвоила, представляешь? — возмущенно вставила Света, кивнув на Мурзика, который вышел посмотреть на шум.
— Я никого не присваивала! — взорвалась я. — Игорь его не выкинул, когда ты сбежала! Он остался здесь, как и муж, которого ты бросила!
— Ты его увела! — взвизгнула Света. — Увела, как последняя…
— Я? — я шагнула вперед. — Да ты сама его упаковала и вручила мне с бантиком! Ты каждый день ему твердила, что он ничтожество! Что он тебя не достоин! Ты вышвырнула его из своей гламурной жизни, потому что он был недостаточно хорош для вечеринок с твоими богатыми друзьями! А теперь, когда твой Вадим-кошелек сдулся, ты приползла обратно за «запасным аэродромом»?
Лицо Светы исказилось от злости.
— Не твое собачье дело! Это наши с Игорем отношения! А ты — временное явление!
— Света, прекрати! — вмешался Игорь. — Лена моя жена!
— Жена? — Света развернулась к нему. — А что эта твоя «жена» для тебя сделала? Кухню в ромашках устроила? Борщами кормит? А я тебя на подвиги вдохновляла! Если бы не я, ты бы так и сидел в своей конторе за три копейки!
— Если бы не ты, я бы не заработал себе нервный срыв и язву! — неожиданно жестко ответил Игорь.
Света на секунду опешила.
— Ну… ну это издержки роста! — нашлась она. — Большие деньги — большие нервы!
— У меня и с Леной не три копейки, между прочим, — буркнул Игорь. — И нервы в порядке.
Я с удивлением посмотрела на мужа. Вот это поворот. Кажется, санаторий пошел ему на пользу.
Света поняла, что теряет позиции, и резко сменила тактику. Она шмыгнула носом, ее глаза наполнились слезами.
— Игорек… ну что ты такое говоришь… Я ведь только хорошего для тебя хотела… — ее голос задрожал. — Я думала, мы будем вместе всего добиваться. А ты… ты меня не понял. И я ушла. Сгоряча. Я каждый день жалела, Игорек. Каждый божий день. Тот, другой… он оказался козлом. Он меня не ценил. А ты… ты ведь меня любил. И любишь. Я знаю.
Она подошла к нему вплотную и уткнулась лицом в его грудь. Игорь замер, как статуя. Руки повисли вдоль тела. Он растерянно смотрел на меня поверх ее макушки.
— Света, ну не плачь, — пробормотал он.
— А я буду плакать! — ее плечи затряслись в рыданиях. — Потому что я потеряла тебя! Потому что я была дурой! Дай мне шанс, Игорек. Всего один. Я все исправлю. Я буду самой лучшей женой. Буду варить тебе борщи, гладить рубашки… Буду молчать, когда твои друзья приходят. Только забери меня обратно. Пожалуйста.
Я смотрела на эту сцену, и внутри меня все похолодело. Это был запрещенный прием. Игра на жалости и мужском эго. «Я была дурой, а ты был прав». Любой мужик от такого растает. И Игорь, мой добрый, сентиментальный Игорь, уже таял. Его рука неуверенно легла на плечо Светы.
— Свет… ну… это все так неожиданно…
— Я знаю, милый, знаю. Но ты просто подумай. Разве ты не скучал? Ни разу? По нашим шуткам, которые никто, кроме нас, не понимал? По тому, как я смеялась?
Игорь молчал. И это молчание было страшнее любого ответа. Он скучал. Может, не так сильно, но скучал. Десять лет — это не вычеркнуть ластиком.
— Леночка, — вдруг произнесла Света, поднимая заплаканное лицо, но не отстраняясь от Игоря. — Ты ведь хорошая женщина. Ты найдешь себе кого-нибудь. Свободного. А Игорь… он мой. Он просто был в аренде.
Я стиснула зубы до скрипа.
— Игорь, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — У тебя есть пять минут.
Оба уставились на меня.
— В смысле? — не понял муж.
— В прямом. Через пять минут либо эта женщина выходит за нашу дверь одна, либо я выхожу вслед за ней. Но уже с чемоданом.
Игорь побледнел.
— Лен, ты чего? Зачем так? Мы же можем… поговорить.
— Нет, Игорь. Мы не можем. Потому что эта женщина не разговаривать пришла, а отвоевывать территорию. Она не видит меня, не видит нашу жизнь. Она видит только тебя — удобную вещь, которую хочет вернуть на полку. А я в этом цирке участвовать не собираюсь.
— Она просто истеричка! — фыркнула Света, утирая слезы. — Игорек, не слушай ее.
— У тебя четыре минуты, — сообщила я и пошла в спальню.
Я не стала рыться в шкафах. Просто достала с полки спортивную сумку, в которую обычно складывала вещи для поездок к маме. Кинула туда джинсы, пару футболок, зубную щетку, косметичку. Руки не дрожали. В голове была ледяная ясность. Я не буду за него бороться. Не в том смысле, в котором этого ждала Света. Я не буду выцарапывать его из ее объятий, доказывать, что мой борщ вкуснее, а любовь — сильнее. Мужчина — не трофей. Он делает выбор сам. И если он сейчас колеблется, если допускает мысль о том, чтобы вернуться к женщине, которая вытерла об него ноги, значит, он не мой. Или еще не совсем мой.
Игорь вошел в комнату. Лицо у него было несчастное.
— Лен, ну прекрати. Ты же не серьезно?
— Более чем. Две минуты, — ответила я, застегивая молнию на сумке.
— Но… куда ты пойдешь?
— К маме. Не волнуйся, я тебе не чужой человек, на вокзале ночевать не буду, — я невесело усмехнулась. — И давай договоримся. Если ты сейчас не выставишь ее за дверь, я не просто уйду к маме. Я завтра же подам на развод.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса и растерянности.
— Лена… почему? Ты же… ты меня любишь?
— Люблю, — кивнула я. — Именно поэтому я не позволю тебе так себя унижать. И себя тоже. Я не буду бороться с призраком твоей совести и ностальгией. Ты либо выбираешь наше с тобой настоящее, либо в одиночку копаешься в своем прошлом. Третьего не дано. Одна минута.
Я взяла сумку и прошла мимо него в коридор. Света стояла там же, у двери, сложив руки на груди с победным видом.
— Ну что? Уже выметаешься? — с ехидцей спросила она.
— Время вышло, Игорь, — сказала я, не глядя на нее. — Какой твой ответ?
Игорь вышел из спальни. Он выглядел так, будто его только что пытали. Он переводил взгляд с меня на Свету и обратно.
— Я… я не знаю, — выдавил он. — Мне надо подумать.
— Думай, — кивнула я. — Только без меня.
Я повернулась к двери, взялась за ручку.
— Лена, постой! — крикнул Игорь.
— Все, Игорек, не останавливай ее. Пусть катится, — ласково сказала Света. — Ушла, и слава богу. Избавились. Ты голодный? Я сейчас твои любимые котлетки сделаю. С пюрешкой. Как раньше. Помнишь?
Я остановилась, не оборачиваясь. Это был ключевой момент. Я задержала дыхание. Сейчас. Вот сейчас он сделает выбор.
Наступила тишина. Долгая, звенящая. Я слышала только тиканье часов на стене и собственное сердцебиение.
А потом раздался голос Игоря. Усталый. Тяжелый. Как будто он только что разгрузил вагон.
— Свет, уходи.
— Что? — не поняла она.
— Уходи. Пожалуйста.
— Игорек, ты чего? Она же ушла! Мы остались одни! Я сейчас…
— Света. Вон. Из. Моего. Дома. — произнес он по слогам. — Немедленно.
В голосе не было злости. Только бесконечная усталость и твердость, которую я слышала впервые за все годы.
— Но… но почему? — залепетала Света.
— Потому что Лена, уходя, переживала за меня, — тихо ответил Игорь. — А ты, когда она уходила, думала про котлеты. Вот и вся разница. Уходи.
Я услышала, как Света что-то злобно прошипела, потом громкий стук каблуков, и входная дверь за ней захлопнулась с такой силой, что в серванте звякнула посуда.
В коридоре повисла тишина.
Я медленно опустила сумку на пол, но так и не обернулась.
Игорь подошел и встал сзади. Очень близко.
— Лена…
Я ждала. Ждала, что он сейчас скажет: «Прости, я люблю тебя, останься». Но он молчал.
А потом из комнаты вышел Мурзик. Он потерся о мои ноги, потом подошел к Игорю, посмотрел на него и требовательно мяукнул.
Игорь сел на корточки, погладил кота.
— Да, дружище… Хозяин у тебя идиот, — тихо сказал он. А потом поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. — Она права. Я тюфяк.
— Да, — согласилась я. — Ты тюфяк.
— И что теперь делать? — спросил он так, будто ответ знала только я.
— Теперь, Игорь, ты идешь и достаешь из серванта коньяк. А я ставлю чайник и иду к холодильнику. Судя по всему, нам предстоит очень долгий и очень тяжелый разговор.
Он кивнул. Медленно поднялся. Я прошла на кухню, поставила сумку в угол. На плите стыла зажарка. На столе сиротливо стояли две чашки.
Я достала из холодильника лимон.
В квартире было тихо. Оглушительно тихо. Победы не чувствовалось. Была только выжженная земля после боя и понимание, что главная война еще впереди. Война с его прошлым. И с его слабостью.
Входная дверь хлопнула. Я вздрогнула. Неужели вернулась?
В кухню вошел Игорь. В руках у него была бутылка коньяка, две рюмки и маленькая плюшевая игрушка — синий слоник. Он молча поставил все на стол.
— Это тебе, — сказал он, протягивая слоника. — Вместо извинений. Я знаю, что ты их любишь.
Я посмотрела на игрушку, потом на него.
— Игорь, это не та ситуация, где можно откупиться слоником.
— Знаю, — кивнул он. — Это просто… просто, чтобы ты знала, что я знаю.
Он налил коньяк. Выпил залпом. Закусил лимоном. Посмотрел на меня.
— Лен?
— Что?
— …Возвращайся, а?