Вечером я сидела на диване, пытаясь сосредоточиться на книге. Телевизор гудел на фоне, мой муж, как обычно, листал что-то в телефоне. Соседка снизу снова громко смотрела свои сериалы, звук пробивался через стены.
— Ты слышишь это? — спросила я, указывая на потолок.
— А что? — он даже не оторвал взгляд от экрана.
— Соседка. Опять этот её сериал, — я закрыла книгу, теряя терпение.
Он пожал плечами и продолжил листать телефон. Мне хотелось кричать.
Каждый вечер одно и то же. Всё это стало каким-то безысходным ритуалом.
В комнате было душно. Я встала и пошла на кухню. В раковине снова
гора немытой посуды. Я вздохнула, взяла губку и начала мыть тарелки.
— Ты не могла бы это сделать днём? — раздался голос мужа из гостиной.
— А ты не мог бы помыть их сам? — ответила я, не прекращая своё занятие.
Тишина. Я знала, что ответ последует нескоро, если последует вообще.
Когда я закончила, взглянула на холодильник. Пусто. Надо было сходить в
магазин, но сил уже не оставалось.
— Мы должны купить продукты, — крикнула я мужу.
— Ладно, завтра, — ответил он рассеянно.
Как всегда. Завтра. Хотя завтра превращается в никогда. Я вытерла
руки и вернулась в гостиную. Села на диван, но сразу почувствовала, что
что-то не так.
— Где мои полотенца? — спросила я.
— Не знаю, — он поднял глаза от телефона. — Может, в ванной?
Я встала и направилась в ванную. Полотенца были разбросаны по полу, мокрые и грязные. Вода капала с крана. Снова.
— Ты знаешь, что счёт за воду опять увеличился? — закричала я из ванной.
— Да брось, это всего несколько капель, — ответил он, не отрываясь от своего занятия.
Я закрыла кран и вернулась в гостиную, чувствуя, как растёт
раздражение. Каждый день одно и то же. Я как будто застряла в каком-то
дне сурка.
— Ты говорил с братом о том, когда он съедет? — спросила я, сев обратно на диван.
— Нет, не успел. У него сейчас трудные времена, — он снова ушёл в свой телефон.
— Трудные времена у нас, — пробормотала я себе под нос.
Мой взгляд упал на стопку счетов, которые лежали на столе.
Электричество, вода, интернет. Всё это напоминало о себе каждый месяц, и
каждый месяц я надеялась, что всё изменится. Но ничего не менялось.
— Ты заплатил за свет? — спросила я.
— Завтра, — ответил он.
Слово «завтра» опять прозвучало как приговор. Я вздохнула и, не в
силах больше сидеть, пошла обратно на кухню. В холодильнике снова
пустота. Только бутылка молока и несколько яиц.
— Мы опять остались без еды, — заявила я, вернувшись в гостиную.
— Я же сказал, завтра схожу, — отмахнулся он.
Сколько можно терпеть это «завтра»? Каждый день превращался в один и
тот же сценарий. Я снова взяла книгу, но читать не могла. Мысли
путались, и я просто сидела, слушая звук телевизора, который теперь
раздражал ещё сильнее.
Время тянулось медленно, и я снова поднялась, направившись в ванную.
Захотелось умыться, смыть с себя это раздражение, но там снова бардак.
Полотенца валяются, мусор не вынесен. Всё было как всегда.
— Ты же говорил, что вынесешь мусор, — напомнила я, вернувшись к мужу.
— Сейчас, только досмотрю, — ответил он.
Я просто покачала головой. Снова и снова. Это «сейчас» длилось уже
несколько дней. Я чувствовала, что скоро просто не выдержу. Каждый
мелкий раздражитель складывался в один большой ком, который давил
изнутри.
— Как долго мы ещё будем жить в таком хаосе? — спросила я.
Он посмотрел на меня, но не ответил. Только вернулся к своему телефону, как будто я ничего не говорила.
Я снова села на диван, в голове шумело. Хотелось выйти, убежать, но
куда? Всё замкнулось в этих стенах, и выхода не видно. Каждое утро
начиналось с тех же вопросов, и каждый вечер заканчивался теми же
безответными репликами. Мы застряли в этом круговороте, и, кажется,
никому, кроме меня, это не мешало.
— Может, хотя бы завтра что-то изменится? — произнесла я почти шёпотом.
Ответа не было. Только звук телевизора и тихий скрип кресла, в котором сидел мой муж.
Я снова оказалась на кухне, где каждый уголок напоминал о бесконечном цикле. Невыносимо было видеть эти пустые полки.
— Ты не забыл, что нужно купить продукты? — начала я спокойно.
— Да, завтра, — ответил он, не поднимая глаз от телефона.
Опять завтра. Это слово уже стало олицетворением тупика, из которого
не выбраться. Я открыла холодильник, в надежде, что, может, что-то
осталось, но…
— Кто опять съел всё, что было? — раздражение пробивалось сквозь мой голос.
— Да никто не ел, — сказал он, как будто оправдываясь.
Эти разговоры стали нашей реальностью. Я вернулась в гостиную, где он всё так же лежал на диване.
— Ты не хочешь хоть что-то сделать? — спросила, стараясь не повысить голос.
— Я никому не мешаю, — спокойно ответил он.
Сколько раз я слышала это? Как будто моё недовольство — это просто каприз.
В ванной снова привычный беспорядок. Разбросанные полотенца, капающая вода. Всё это кричало о безразличии.
— Ты же обещал убрать здесь, — напомнила я, стоя в дверях.
— Сейчас, только закончу, — его голос звучал отстранённо.
Сейчас. Слово, ставшее пустым. Я вернулась к стопке счетов на столе.
— Мы же должны были обсудить оплату, — начала я.
— Успеем, — сказал он, как будто это не важно.
Каждый месяц одно и то же. Я пыталась договориться, но всё разбивалось о стену непонимания.
— Потерпи, ну что ты начинаешь? — его голос проникал сквозь мои мысли.
— Она же не чужая, — добавил он, защищая гостя.
Как будто это оправдывало всё, что происходит. Я чувствовала, как
меня стирают из этого пространства. Всё, что я делала, было обесценено.
Я снова оказалась на кухне, где часы тянулись медленно. Ночь
наступала, а вместе с ней возвращалось чувство усталости. Счета
оставались неоплаченными, еда — некупленной, а я — лишней в
собственном доме.
Я сидела на кухне, глядя в окно, где ночь медленно окутывала город.
Усталость давила, и мысли переплетались в тугой узел. Это молчание в
доме стало невыносимым, как будто само пространство дышало негодованием.
— Ты опять целый день без дела, — начала я, не выдержав.
— Ты всегда придираешься, — ответил он, не отрываясь от телефона.
— Я придираюсь? Ты не слышишь, что я говорю! — слова вырвались громче, чем я планировала.
Он поднял глаза, и в его взгляде была смесь раздражения и непонимания.
— Что ты хочешь? Чтобы я с тобой согласился? — бросил он.
— Хочу, чтобы ты хоть раз услышал меня! — я почувствовала, как голос дрожит.
— Мы обсудим это позже, — сказал он, как будто закрывая тему.
— Позже? Ты всегда так говоришь! Ничего не меняется! — я не могла сдержаться.
Он встал, пытаясь уйти от разговора, но я преградила ему путь.
— Ты не понимаешь, как это больно — быть последней в собственном доме, — произнесла я тихо.
— Ты преувеличиваешь, — его голос был холоден.
— А родственник? Почему он здесь? Почему ты его защищаешь? — я не могла остановиться.
— Он не чужой, — сказал он, как будто это объясняло всё.
— А я? Я, значит, чужая? — спросила я, и слова резали, как нож.
Он отвернулся, и тишина снова заполнила пространство. Я поняла, что
после этого разговора уже нельзя делать вид, что всё нормально.
— Ты не видишь, что происходит? — продолжила я, хотя знала, что ответа не будет.
Его молчание было громче любых слов. Мы стояли в напряжённой тишине, и кажется, даже воздух вокруг нас застыл в ожидании.
Я молча убирала со стола, стараясь не шуметь. В комнате царила
тишина, которую нарушал лишь тихий гул холодильника. Он сидел в кресле,
уткнувшись в телефон, но, казалось, не замечал, что происходит вокруг.
Я поставила чайник, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности.
Вода закипела, но я не торопилась наливать чай, просто смотрела на
кружки.
— Хочешь чаю? — спросила я, будто это могло что-то изменить.
— Не сейчас, — ответил он коротко, не поднимая глаз.
Я села напротив него, закутавшись в плед. Время будто остановилось, и казалось, что мы застряли в этом бесконечном вечере.
— Как прошёл день? — произнесла я, чтобы заполнить тишину.
— Нормально, — его ответ был привычно лаконичен.
Мысли блуждали в поисках тем для разговора, но ничего не находилось.
Каждый раз, когда я пыталась заговорить, слова застревали в горле.
— Завтра, наверное, дождь будет, — сказала я, глядя в окно.
— Угу, — он кивнул, не отрываясь от экрана.
В комнате стало темнее, но ни один из нас не включал свет. Мы сидели в
полумраке, словно в каком-то забвении. Я пыталась понять, что именно
изменилось, но ответа не находилось.
— Надо бы купить продукты, — сказала я, больше для себя.
— Запиши, — его голос был ровным, безразличным.
Я встала, чтобы сделать заметку на холодильнике. Всё было привычно, но ощущение пустоты становилось всё более явным.
— Ты собираешься завтра в офис? — спросила я, возвращаясь к столу.
— Да, — он коротко ответил.
Часы на стене тикали, и их звук казался особенно громким. Я понимала,
что ничего не изменится, но продолжала задавать вопросы, чтобы не
утонуть в этой тишине.
— Хочешь что-то на ужин? — предложила я, хотя знала ответ заранее.
— Нет, я не голоден, — его слова были, как всегда, простыми.
Мы продолжали сидеть в этой странной тишине, каждый погружённый в
свои мысли. Я чувствовала, как время медленно тянется, но не знала, что с
этим делать.
— Может, фильм посмотрим? — предложила я, чтобы хоть как-то заполнить вечер.
— Давай в другой раз, — он отложил телефон и потянулся.
Я кивнула, понимая, что этот «другой раз» может никогда не наступить.
Мы разошлись по разным комнатам, и я услышала, как он закрывает дверь.
Лежа в кровати, я смотрела в потолок, пытаясь уснуть. Ощущение
пустоты заполнило всё вокруг, но я знала, что это просто ещё один день.
И так ночь медленно поглощала остатки света, оставляя нас в тишине, где ничего не решалось и ничего не менялось.