Знаете, есть у танкистов такая поговорка: «Броня — она или есть, или тебя нет». Грубовато, но суть схватывает точно.
Мой знакомый служил на Т-55 в шестидесятых. Рассказывал, как командир полка любил повторять на построениях: «Вы, хлопцы, не на "Мерседесах" катаетесь. Но зато этих "не-Мерседесов" у нас — до горизонта и за ним ещё столько же».
С чего всё началось
Лето сорок первого. Немецкие танкисты, привыкшие утюжить Европу, вдруг нарвались на странную машину. Броня под наклоном — снаряды рикошетят. Пушка семьдесят шесть миллиметров — прошибает всё, что у вермахта есть. Дизель вместо бензина — не полыхает от первой искры.
Это был Т-34. Сырой. Ломучий. С коробкой передач, которую мехводы переключали кувалдой — в буквальном смысле. Но его было много.
Вот смотрите. «Тигр» — машина-легенда, страх и ужас союзников. Немцы клепали их как ювелирные изделия. Подгонка деталей — с точностью до сотых миллиметра. Оптика от «Цейсса». Каждый танк — произведение инженерного искусства.
Цена вопроса — примерно 250 тысяч рейхсмарок. За всю войну успели выпустить около 1350 штук.
А теперь Т-34. В сорок первом стоил 429 тысяч рублей. К сорок третьему цену ужали до 270 тысяч. Прямое сравнение валют — дело мутное, но вот цифра, которая говорит всё: 84 тысячи «тридцатьчетвёрок» сошло с конвейеров.
Восемьдесят четыре тысячи. Против полутора.
Один «Тигр» мог сжечь пять наших. Иногда шесть. Но когда из-за пригорка выползает седьмой...
Почему так дёшево-то?
Тут нет никакой магии. Чистый расчёт. Холодный, как февральская сталь.
Советские конструкторы исходили из простого факта: танк на войне живёт недолго. Неделю. Две, если повезёт. Делать машину с запасом на десять лет эксплуатации — роскошь, которую страна себе позволить не могла.
Отсюда и решения. Башню Т-34 отливали целиком — никакой возни со сваркой сложных форм. Поверхность грубоватая? Плевать. Зато быстро, зато много, зато работяга с трёхмесячными курсами справится.
Мотор В-2 — дизель с такими допусками, что внутрь можно было палец засунуть. Утрирую, конечно. Но он работал на всём: солярка, керосин, смесь авиационного бензина с маслом. Заправляли тем, что есть.
А знаете, кто собирал эти танки на Урале в сорок втором? Женщины из эвакуированных деревень. Пацаны четырнадцати лет. Старики, которые вчера сеяли пшеницу. Попробуйте дать им чертежи «Тигра» с допусками в сотые доли миллиметра.
Не потянули бы. А Т-34 — потянули. Вот и весь секрет.
Маленький танк — маленький счёт
Есть ещё один нюанс, о котором редко говорят. Советские танки всегда были компактнее западных. И это не случайность.
Т-72 — рабочая лошадка холодной войны — весит сорок одну тонну. Американский «Абрамс» первых серий — под шестьдесят две. Разница — двадцать тонн. Это двадцать тонн стали, которую не надо выплавлять. Двадцать тонн, которые не надо тащить по железной дороге. Двадцать тонн, которые не проломят мост где-нибудь в Богемии, если что.
Но главная экономия — люди.
Экипаж Т-72: командир, наводчик, механик-водитель. Три человека. В «Абрамсе» — четверо. Добавляется заряжающий. Казалось бы, один человек — мелочь.
А вот и нет.
Советские инженеры поставили автомат заряжания. Карусельная штука под полом башни: снаряд подхватывается, досылается в казённик — восемь секунд между выстрелами. Механизм капризный, пальцы зазевавшимся отрывал. Но работал.
И теперь считайте. Один лишний танкист — это койка в казарме. Паёк. Обмундирование. Обучение. Жалованье. Санчасть, если заболел. Могила, если погиб, и похоронка матери.
Умножьте на пятьдесят тысяч танков. Экономия — миллионы. Не рублей. Человеко-лет.
Что почём сегодня
Ладно, история историей. А как обстоят дела сейчас?
Экспортный Т-90 — от двух с половиной до четырёх миллионов долларов. Зависит от комплектации и настроения продавца. «Абрамс» последних модификаций — под десять миллионов. «Леопард-2» — шесть-семь. Британский «Челленджер» — примерно столько же.
Разница — в два-три раза. Иногда больше.
Индусы, когда выбирали себе основной танк, посчитали на калькуляторе. За цену сотни «Абрамсов» можно взять триста Т-90. А границу с Пакистаном никто не отменял. Выбор был очевиден.
Родня по крови
Унификация — вот где советская школа не знала себе равных.
Траки от Т-72 подходят к Т-80. Двигатель В-84 — это, по сути, всё тот же В-2, только внуков дождался. Оптика, радиостанции, приборы ночного видения кочевали с модели на модель десятилетиями.
Представьте: один склад запчастей на три типа танков. Один ремонтник, который знает устройство всего парка. Один завод, который точит одинаковые шестерёнки для разных машин.
У натовцев — цирк. Французский «Леклерк» — ни с чем не совместим. Немецкий «Леопард» — своя песня. Британцы до последнего держались за нарезную пушку, когда все перешли на гладкоствол. Американцы воткнули газовую турбину — жрёт топливо как не в себя, зато мощная.
Каждая страна изобретала свой велосипед. Красивый, дорогой, уникальный. И несовместимый с соседским.
Тёмная сторона экономии
Знаете, я не из тех, кто будет петь дифирамбы советской технике без оговорок. Дешевизна имеет цену. Иногда — страшную.
Мехвод Т-72 работает полулёжа. Места — как в гробу. Ноги затекают через час. Эргономика... да какая там эргономика. Рычаги — где инженер нарисовал, там и поставили.
Но это мелочи. А вот что не мелочь.
Помните карусельный автомат заряжания? Снаряды в нём лежат под башней. Вокруг экипажа. Буквально — вокруг. Если кумулятивная струя пробивает броню и добирается до боеукладки...
Башня улетает вверх. Метров на двадцать-тридцать. Экипаж — мгновенно. Танкисты меж собой называли это «сорвать башню». Чёрный юмор, другого на войне не бывает.
У «Абрамса» снаряды хранятся в нише с вышибными панелями. При детонации энергия уходит наружу. Танк может выгореть дотла, но люди выживают. Часто — даже не ранены.
Разная философия. Советская: танков много, экипажи подготовим. Западная: экипаж — главная ценность, машина — расходник.
Кто прав? А чёрт его знает. В сорок третьем, когда надо было заваливать «Тигры» числом, советский подход работал. Сегодня, когда каждый танкист учится годами и стоит как космонавт...
Вопрос открытый.
Плановая экономика — палка о двух концах
Тут ещё один момент, о котором часто забывают.
В Союзе государство само себе продавало танки. Понятие «прибыль» было размытым до полной неразличимости. Завод получал план: в этом году — тысяча машин. Не выполнил — партбилет на стол. Выполнил — красное знамя в актовый зал и премия в полтора оклада.
Себестоимость считали... своеобразно. Труд рабочего оценивался в рублях, которые он мог потратить на ограниченный ассортимент товаров. Инженер на Урале получал зарплату — а купить на неё особо нечего. Машину — в очередь. Квартиру — от завода, если повезёт.
Его американский коллега требовал оплату, позволяющую купить дом в пригороде. Два автомобиля. Колледж для детей. Отпуск во Флориде.
Эта разница в стоимости труда напрямую входила в цену каждого болта.
А на Западе — рынок. «Дженерал Дайнемикс» — коммерческая корпорация. Акционеры хотят дивиденды. Менеджеры хотят бонусы. Лоббисты хотят контракты. Все хотят денег.
И каждый процент наценки ложится на плечи налогоплательщика.
Буря в пустыне: проверка боем
Девяносто первый год. Ирак. Столкновение двух школ танкостроения в чистом виде.
Иракские Т-72 — советского производства, не самых новых модификаций — против «Абрамсов», «Челленджеров», египетских М60.
Результат известен. Западные машины доминировали. Тепловизоры видели иракцев за четыре километра. Те в ответ не видели ничего. Первый выстрел — попадание. Второго не требовалось.
Казалось бы — приговор советской школе.
Но погодите. Иракские экипажи были подготовлены отвратительно. Боеприпасы — старых типов. Тактика — никакая. А главное — абсолютное господство союзников в воздухе.
Танк против штурмовика не воюет. Танк против вертолёта с «Хеллфайрами» — тем более.
И всё равно, даже после этого разгрома: Индия, Алжир, Вьетнам продолжали закупать российские машины. Почему?
Потому что за цену одного уничтоженного «Абрамса» можно было взять четыре Т-72. А воевать-то чем?
Эпилог
Так почему советские танки дешевле?
Компактность. Меньше стали — меньше денег. Экипаж из трёх человек вместо четырёх. Автомат заряжания вместо лишнего танкиста. Унификация, доведённая до абсолюта. Технологичность — чтобы собирал любой. Плановая экономика с её особым отношением к прибыли. Дешёвый труд.
И главное — философия.
Война — это статистика. Большие числа. Массовая армия, если её правильно применить, перемалывает элитную. Советские маршалы усвоили этот урок в сорок первом. Кровью усвоили. И передали конструкторам.
Те услышали.
Т-34 был не лучшим танком Второй мировой. «Пантера» была совершеннее. «Шерман» — надёжнее. «Тигр» — страшнее.
Но победил тот танк, который был. В нужном количестве. В нужном месте. В нужный час.
А был — «тридцатьчетвёрка».