Я листала объявления в поисках подработки — сессия на носу, а стипендия не покрывала даже половины расходов. Взгляд зацепился за скромное: «Требуется няня для девочки 5 лет. График гибкий, оплата достойная». Адрес показался смутно знакомым — тихий район на окраине города, где я когда‑то… Нет, не может быть.
Но судьба, видимо, любила иронию.
Первая встреча
Дверь открылась, и время будто остановилось. Он. Тот самый. Слегка поседевший, с морщинками у глаз, но всё такой же — с этой чуть надменной полуулыбкой, от которой когда‑то замирало сердце.
— Вы… — начал он, и голос дрогнул.
— Я по объявлению, — я постаралась говорить ровно, хотя пальцы в кармане уже сжали ключи до боли. — Меня зовут Анна.
Он отступил, пропуская внутрь. В прихожей пахло ванилью и детскими карандашами. Из глубины квартиры доносился звонкий смех.
— Лиза, это Анна, — сказал он, когда маленькая девочка с косичками выбежала в коридор. — Она будет с тобой заниматься.
Лиза уставилась на меня круглыми голубыми глазами — точь‑в‑точь как у него.
— Ты будешь читать мне сказки? — спросила она без тени стеснения.
— Конечно, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри что‑то трескается.
Воспоминания, которые не спрятать
Первые дни я ходила как по минному полю. Каждый предмет в этой квартире напоминал о прошлом: ваза, которую мы вместе выбирали на блошином рынке; картина над диваном — её он купил после нашего первого серьёзного скандала, чтобы «сгладить углы»; даже плед на кресле был того же бежевого оттенка, что и мой старый шарф, потерянный здесь пять лет назад.
Однажды, укладывая Лизу спать, я заметила на полке фотоальбом. Не удержалась — открыла. На первой странице — они вдвоём у моря. Он держит её на руках, оба смеются. Под фото дата: «Через месяц после того, как ты ушла».
— Это папа и я, — пояснила Лиза, заглядывая в альбом. — А кто эта тётя? — она ткнула пальцем в снимок, где я стояла у их ёлки в новогоднем платье.
— Ошиблась, наверное, — я поспешно закрыла альбом. — Пойдём читать?
Лиза кивнула, но я видела: вопрос остался в её голове. Позже, укладываясь, она вдруг спросила:
— Анна, ты знала моего папу раньше?
Я замерла на секунду, подбирая слова.
— Немного. Мы жили в одном городе.
— А почему ты больше не живёшь с ним?
— Потому что у каждого своя дорога, — ответила я мягко. — Но это не значит, что мы не можем быть друзьями.
Она задумалась, потом улыбнулась:
— Тогда ты моя подруга!
И сердце сжалось — так просто для неё, так сложно для меня.
Случайный разговор
Как‑то вечером, когда Лиза уже спала, он задержался дома. Мы столкнулись на кухне.
— Чай? — предложил он, не глядя на меня.
— Лучше кофе, — ответила я, вспоминая, что он всегда забывал: я не пью чай.
Он замер, потом тихо произнёс:
— Ты не изменилась.
— А ты — да, — я поставила чашку на стол. — Стал отцом. Это… идёт тебе.
Молчание. За окном шумел дождь, отбивая ритм по подоконнику.
— Я хотел позвонить, — вдруг сказал он. — Много раз. Но не знал, что сказать.
— Ничего, — я пожала плечами. — Прошлое лучше не ворошить.
Он поднял глаза — в них была не только тоска, но и что‑то ещё, что я не могла назвать.
— Иногда кажется, что если бы я тогда…
— Не надо, — перебила я. — Что было, то прошло.
Он кивнул, будто принимая правила игры, в которую сам же и предложил сыграть.
Неожиданное открытие
Через месяц Лиза заболела. Температура под сорок, хриплый кашель, испуганный взгляд. Я вызвала врача, сидела у кровати, меняя компрессы, пока он метался между аптекой и больницей.
Ночью, когда девочка наконец уснула, он опустился на стул рядом.
— Спасибо, — прошептал. — Я… не справлялся.
Я молча протянула ему стакан воды. В его глазах — усталость, страх, и что‑то ещё, что я не могла назвать.
— Она назвала тебя мамой, — сказал он вдруг. — Когда бредила.
Я замерла. В горле встал ком.
— Это просто… — начала я.
— Нет, — он перебил. — Это не просто. Ты за неделю стала для неё ближе, чем та, что бросила её через год после рождения.
Я посмотрела на спящую Лизу — её ресницы трепетали, рука сжимала край одеяла. В этот момент я поняла: я уже не просто няня. Я стала частью её мира.
Разговор, которого не должно было быть
На следующий день, когда Лиза играла в саду, он подошёл ко мне.
— Я думал о тебе, — сказал прямо. — Все эти годы. Не как о бывшей, а как о… части себя. Той, что я потерял по глупости.
Я смотрела на Лизу — она строила замок из песка, смеясь над тем, как он рассыпается.
— Не надо, — остановила я. — Это не изменит ничего.
— Изменит, — он шагнул ближе. — Я понял, что искал её — ту, что будет как ты. Но нельзя найти копию. Можно только… попросить прощения.
Я покачала головой.
— Прощение — не пропуск в новую жизнь. Это точка. А у тебя уже есть жизнь. У неё есть ты.
Он опустил взгляд, потом тихо спросил:
— А у тебя? Что у тебя есть?
Я улыбнулась — на этот раз искренне.
— У меня есть я. И это уже немало.
Прощание
Через три недели я подала заявление об уходе. Лиза плакала, цеплялась за мою руку:
— Ты уходишь, потому что я плохо себя вела?
— Нет, солнышко, — я обняла её. — Просто мне нужно идти. Но я буду писать тебе письма, хочешь?
Она кивнула, прижимая к груди плюшевого зайца, которого я подарила ей на день рождения.
Он ждал в прихожей.
— Почему? — спросил без упрёка, только с усталостью в голосе.
— Потому что нельзя строить будущее на обломках прошлого, — я надела куртку. — Ты нашёл свой путь. Я тоже должна.
Он хотел что‑то сказать, но промолчал. Только кивнул.
У двери я обернулась:
— Береги её. Она — твоё сокровище.
Эпилог
Год спустя я получила конверт. Внутри — фото: Лиза стоит у ёлки, в руках — письмо с моими каракулями. На обороте надпись: «Спасибо, что научила меня быть мамой, даже ненадолго».
А ниже — приписка от него: «Ты была права. Но я всё ещё надеюсь».
Я улыбнулась, положила фото в ящик стола. Где‑то за окном звенел смех — соседские дети играли в догонялки. Жизнь шла дальше. Моя жизнь.
И в ней наконец не было места ни сожалениям, ни призракам прошлого.
Я вышла на балкон, вдохнула свежий воздух. Внизу — парк, где гуляли семьи, смеялись дети, шелестели листья. Я поняла: я больше не та девушка, что когда‑то ушла отсюда с разбитым сердцем. Я — другая. Сильная. Свободная.
И пусть где‑то там, в параллельной реальности, он всё ещё надеется — я знаю: моя надежда теперь живёт в другом месте. В моих планах, мечтах, в каждом новом дне, который я строю сама.
Потому что прошлое — это лишь глава. А книга моей жизни ещё пишется.