Я включила «голубой огонёк», когда стала прибираться. Просто фон, чтобы было веселее. А там... там началось что-то неправильное. Песня за песней, лицо за лицом. Сначала я не поняла, откуда этот холодок под ложечкой. С экрана улыбалась молодая певица, которую я видела вчера в клипе. А следом, без паузы, без объявления, зазвучал старый, до боли знакомый романс. И запел его человек. Которого не было в живых уже лет десять. Голос был тот самый, бархатный, с легкой хрипотцой. Лицо – чуть размытое, будто не из нынешней сверхчеткой картинки, а из прошлого. Публика в зале аплодировала, смеялась. Ведущий, живой и молодой, взял его под руку, шутил. И покойник улыбался в ответ, кивал. Рука сама потянулась к телефону: «Мам, ты смотришь? Он же...». Но я не стала звонить. Просто впилась глазами в экран, забыв про уборку.
А потом пошла карусель. Настоящая каша. Танцевала бабушка лет восьмидесяти, настоящая, живая, с морщинками у глаз. Рядом с ней выплясывала звезда тик-тока, сияющая ровным цифровым загаром. А на втором плане, в хороводе, мелькнуло лицо актера из его детства. Тоже давно ушедшего. Все они смотрели прямо в камеру. Все они улыбались одной и той же, неестественно широкой, новогодней улыбкой. И было не поймешь, кто тут призрак, а кто гость из будущего. Живые молодые казались нереальными, пластмассовыми. Умершие – на удивление сочными, настоящими. Граница стерлась. Времена смешались в один яркий, бессмысленный коктейль.
«Ну и что? – пыталась я себя успокоить, глотая слишком горячий чай. – Нейросети нынче, компьютерные технологии. Воскресили, подшаманили». Но дело было не в технологиях. Дело было в этом страшном равнодушии, с которым все это подавалось. Никакой памяти, никакой грусти, никакого уважения к факту «был – нет». Только контент. Только непрерывный поток лиц и мелодий. Умершие артисты вели себя точно так же, как живые: шутили с ведущими, благодарили за аплодисменты, делали вид, что только что вышли из-за кулис. Их встроили в этот вечер, как деталь в пазл. И от этого становилось по-настоящему страшно. Не от призраков, а от этой всепоглощающей, бездушной симуляции жизни, где у смерти просто нет места. Есть только вечное, натянутое «празднование».
Так рождаются околомедицинские истории про наше время. Когда душа сбивается с ритма, глядя на веселый хаос, и не может отличить боль утраты от простого дискомфорта. Когда прошлое и настоящее, память и забвение сваливают в один яркий новогодний салат и подают под майонезом бодрой музыки.
А у вас не щемит сердце от этой всеобщей, липкой от улыбок, нейро и не нейро - путаницы?