"Я пожму руку Японии на Транссибирской железной дороге ещё до начала зимы". Лето 1941 года, зашифрованное послание в Токио. Адольф Гитлер уже видел себя триумфатором на развалинах СССР.
А через полгода на встрече с японским послом Осимой фюрер произнесёт фразу, которая объясняет всё: "Первоочередная цель — сперва уничтожить Россию".
Не захватить. Не покорить. Уничтожить.
Почему? Для чего ему понадобилась именно эта война?
Всё дело в документе, о котором мало кто помнит. Директива 32. План пошагового завоевания практически всего мира. И СССР в этом плане был не целью.
Он был условием.
Без разгрома Советского Союза весь грандиозный замысел Гитлера превращался в пыль. 22 мая 1941 года в дневнике штаба гросс-адмирала Редера появилась запись: "Фюрер всё ещё считает необходимым захватить Азорские острова, чтобы с них дальние бомбардировщики имели возможность действовать против Америки".
Против Америки. Вот она, конечная точка на карте.
А Россия? Россия — это ресурсы для войны с миром. Промышленные центры. Нефть. Зерно. Рабская рабочая сила из миллионов советских людей, которых немцы планировали обречь на голодную смерть.
План казался логичным. Франция пала за шесть недель. Польша — за месяц. Почему бы и СССР не рухнуть за три?
Но тут начинается самое странное. Гитлер принял решение о нападении только в 1940 году, после захвата Франции. До этого момента война с Советским Союзом в ближайшей перспективе его не интересовала.
Что изменилось?
Великобритания. Она не сдавалась. И стало ясно: без дополнительных ресурсов немцы в тупике. Английский флот господствовал на морях, бомбардировки не ломали британский дух, десант через Ла-Манш был самоубийством.
И тогда Гитлер посмотрел на восток.
Если вытеснить Красную армию за Урал и захватить европейскую часть СССР до линии Архангельск-Астрахань, Германия получит всё: уголь Донбасса, хлеб Украины, нефть Кавказа, заводы Ленинграда и Москвы. А миллионы советских людей станут расходным материалом — житницей оккупированной Европы.
С такими ресурсами можно было закончить войну с Англией. Потом взять Ближний Восток. Азорские острова. И наконец добраться до Америки.
Приближённые предупреждали: огромная территория, морозы, плохие дороги, партизаны. Вспоминали Наполеона. Но фюрер был непоколебим. Три месяца — и СССР на коленях.
Он даже послу Отто велел заранее рисовать перед японцами картину "Америки, полностью изолированной от всего остального мира".
Хоть официально Гитлер и не планировал захватить всю территорию СССР одним ударом, его уверенность граничила с безумием. Британский историк Питер де Мендельсон позже скажет: "Если бы Советский Союз не выстоял, то не выстоял бы никто".
И он был прав.
Летом 1941 года казалось, что план работает. Немецкие танковые клинья резали советскую оборону, сотни тысяч красноармейцев попадали в окружение, немцы брали город за городом. Гитлер уже видел Москву своей.
Но произошло то, чего фюрер не учёл.
Даже Сталин, получавший разведданные о подготовке немецкого вторжения, до последнего не верил, что Гитлер настолько безрассуден. Когда 22 июня началась атака, советский руководитель был уверен: это провокация немецких генералов без ведома фюрера. Эта роковая ошибка и задержка с приказом контрудара стоила СССР огромных потерь первых дней войны.
Но режим не рухнул. Правительство не разбежалось. Народ не пал духом.
Немцы встретили то, с чем их идеальный план не мог справиться — сопротивление. Не армии. Сопротивление страны. Заводы эвакуировали за Урал за недели. Партизаны взрывали склады в тылу. Блокадный Ленинград не сдавался 900 дней. Москва выстояла в декабре 1941-го, когда немцы уже видели в бинокли Кремль.
А директива 32? Азорские острова? Бомбардировки Америки?
Всё это осталось на бумаге.
Потому что без СССР — без его ресурсов, без разгромленной Красной армии, без покорённого народа — план мирового господства был просто фантазией. Гитлер поставил всё на одну карту. И три года после Сталинграда немецкая армия только отступала.
Историки часто спорят о мотивах той войны. Территория? Идеология? Ресурсы?
Всё проще и страшнее. Гитлеру нужен был СССР как фундамент для войны со всем миром. Россия должна была стать не трофеем, а инструментом. Гигантским заводом смерти, который снабдит Третий рейх всем необходимым для финального броска.
Но фундамент не дрогнул. И вся конструкция рухнула на голову строителю.