31 декабря 1988 года. В Москве на Спасской башне куранты пробили двенадцать раз, обозначая полдень. Звук колокола за доли секунды рефреном-эхом добрался до заснеженного, пребывающего во мраке полярной ночи посёлка Гаджиево, изрядно исказившись по мере распространения в пространстве и переродившись в противный рёв сирены воздушной тревоги. В окнах домохозяйств подводников то тут, то там стали загораться огни — подлунные жители пробуждались от спячки. Оставалось совсем немного времени до наступления главного (после седьмого ноября) в Стране Советов всенародного праздника.
Лейтенант Игорь Барсуков в костюме Деда Мороза спит в раскладном кресле-кровати: внушительных размеров седовласый старик с длинной, густой и пушистой, как снег, бородой — народный любимец. Красной женской помадой нарумянены нос и щёки; борода на резинке оттянута за подбородок, чтоб не мешала переливу тирольских звуков в носоглотке. Белый овчинный тулуп до пят, снятый с верхнего вахтенного, оставленного мёрзнуть в матросской шинели на посту охраны атомного подводного ракетоносца у трапа на седьмом пирсе, небрежно расстёгнут; два штурманских белых левых валенка стоят рядом на полу, как часовые, охраняя сон сказочного персонажа.
Напротив него сидит милая трёхлетняя девчушка, с раннего утра нарядно одетая в костюм снежинки: белоснежное марлевое платьице, накрахмаленное и украшенное мишурой, праздничные колготки и туфельки, на голове корона, из-под которой торчат две туго заплетённые мамой косички с большими белыми бантами. В её формирующемся сознании происходит странная и мучительная борьба: с одной стороны, она безумно рада, что её спальное место занял любимый сказочный герой, а ей повезло эту ночь проспать в одной постели с родителями, с другой — какой-то червячок сомнения подтачивает уверенность в подлинности персонажа. В привычную картину образа явно не укладывалась чёрная меховая шапка с кокардой, офицерские брюки, синего цвета уставные носки, как у папы, но главное — страшный большой палец левой ноги, вылезший из дырки в носке. Он был розового цвета, что у Деда Мороза не могло быть по определению. «Как палец ноги может быть тёплым у владыки холода и снега?» — внушал ей не по годам взрослые мысли внутренний голос. Именно этот вопрос мешал маленькой девочке оставаться абсолютно счастливой в это радостное утро.
В то же самое время Деду Морозу снился кошмарный сон. Он стоит в каюте замполита во втором отсеке, и тот ему вещает: «Ну что, Барсуков, могу тебя обрадовать, ты на Новый год у нас назначаешься Дедом Морозом». Бася в ужасе ему кричит: «Сергей Иванович, не-ет, только не-е это, я столько не выпью-ю…». Кошмар продолжается — зловеще смеющееся лицо замполита вплотную приближается к Басиному, непропорционально увеличиваясь в размерах, и при этом жуткие эмоции от сна усиливаются рёвом сирены воздушной тревоги: «Ну нет, Барсуков, когда тебе говорит партия, ответ должен быть всегда положительным. Ты у нас секретарь комсомольской организации? Вот и весели теперь народ до скончания века! Ха-ха-ха». Бессознательно желая избежать продолжения наводящего ужас сновидения, Бася в холодном поту просыпается и одним, слегка приоткрывшимся глазом видит испуганно-удивлённое лицо чудной малышки, склонившейся над ним.
То ли от страха, то ли от радости девочка вскакивает и стремглав бежит вон из комнаты, крича звонким голосом:
— Мама, мама, Дедушка Мороз проснулся, — крик болезненной вибрацией отдаётся у него в голове.
У Баси тяжелейшая за всю его воинскую карьеру алкогольная интоксикация на фоне полной потери физической трудоспособности: головная боль, ломота во всех членах, а главное — жуткий сушняк, каждая клетка его организма, за предыдущий вечер методично, рюмка за рюмкой обезвоженная спиртом, требовала любого сорта жидкости, хоть из болота, да плевать, можно даже хуже — мутной воды около пирса, к которому была пришвартована Басина лодка. Он понимал, что ему надо подняться, но тело, пролежавшее в одном положении несколько часов, затекло, суставы закислились. Он рукой безуспешно попытался найти точку опоры, когда в комнату зашли родители девочки — командир электротехнической группы (ЭТГ) БЧ-5 лейтенант Игорь Маркитантов с запотевшей стопкой шила в руке и его жена с тарелкой, на которой собрана аппетитная закусочка.
— Вы с ума сошли? — вырвалось у Баси при виде рюмки. — Нет, только не спирт, — он испытал сильнейший рвотный позыв, чего, как Дед Мороз, не мог себе позволить в присутствии маленького ребёнка, — налейте лучше кефирчика, и побыстрее, если можно.
Мать семейства быстро метнулась на кухню и принесла молочное лекарство в стеклянной бутылке с зелёной крышкой за 28 копеек. Маркел помог Басе приподняться и принять вертикальное положение, усадив на постели дочери.
— Спасибо, добрые люди, — Бася залпом выпил содержимое и, почувствовав некоторое облегчение, прошептал: — Ещё есть? О боже, как мне плохо.
— Мама, а Деду Морозу разве бывает плохо? — любопытная, как все дети, девочка всё-таки хотела докопаться до истины.
— Конечно, доченька, смотри, какой он старенький. Ему плохо от усталости, вчера пришлось много поработать, разнося подарки детям, — как всем родителям, маме очаровашки приходилось врать, чтобы не рассеять детских иллюзий и наивной веры дочери в Деда Мороза, тем самым раньше срока не отняв у ребёнка детства.
Мама забрала у Баси пустую бутылку и принесла полную.
— Огоньки сверкают ярко… — девочка вскочила на стул и начала было декламировать стишок, выученный к празднику, чтобы поскорее отмучиться и получить долгожданный подарок — кухонный набор для кукол, который она так и не дождалась прошедшим вечером.
— Погоди, доченька, дай Деду Морозу прийти в себя, иди поиграй пока в другой комнате, — строго сказал дочери папа, он-то понимал степень Басиных страданий.
Когда девочка вышла, Бася, периодически припадая к бутылке с целебным кефирчиком, спросил:
— Что вчера произошло?
Со слов Маркела, около двух часов ночи только-только супругам удалось сломить сопротивление дочери, упорно дожидавшейся новогоднего подарка, и уложить спать, когда трелью корабельной «Аварийной тревоги» зазвонил звонок в дверь. Бася стоял на пороге и буквально держался из последних сил, цепляясь одной рукой за мичмана Славу Стуканёва, развозившего детского любимца по детям на своих «жигулях» шестой модели, а другой — за стену. Последними осознанными Басиными словами были: «Я ваш любимый Дед Мороз, глядь, и подарки вам, глядь, принёс», — после чего последним усилием воли сказочный персонаж оттянул бороду на резинке и упал прямо Маркелу на руки, благо тот спортсмен — успел подхватить и, взвалив на плечо, отнёс бессознательное тело в детскую, уложить на спальное место ребёнка — к этому времени боевая офицерская жена с порога поняла, чем этот визит закончится, и спешно переложила едва уснувшую дочку в родительскую постель.
— Срамотень-срамотятина! — теперь к ужасному физическому состоянию Баси прибавились муки душевные — каких ещё дел он натворил за прошедший вечер?
Необходимо было начинать срочно реабилитироваться — времени до Нового года оставалось немного, а обойти предстояло ещё пять адресов.
— Дайте мне минутку, и я сделаю всё как надо, не переживайте, я всё исправлю. Где подарок?
– У тебя в мешке, мы уже всё сложили.
— Тогда я готов, запускайте девочку.
В комнату весело вбежала девчушка, которая на радостях скорого получения подарка забыла обо всех своих сомнениях и готова была снова безоговорочно верить в существование волшебного Деда Мороза.
Бася поднялся, натягивая на нужное место бороду:
— Здравствуйте, мои конфетки — папы, мамы и их детки, как вы все живёте?
— Хорошо, — дружно хором ответила семья.
— Был у вас я год назад. Снова видеть всех я рад. Поди, соскучились за мной — Дедом Морозом с бородой?!
— Ещё как соскучились, — от всей души рассмеялись родители и их ребёнок.
— А меня-то вы узнали?
Девочка, хлопая от восторга в маленькие ладошки, во всю мощь закричала:
— Да!
— Кто я? — допытывался Бася, приложив руку к уху и наклонившись к ребёнку, притворяясь глуховатым.
— Дед Мороз! — маленькая девочка крикнула ему прямо в ухо с такой силой, Бася на мгновение подумал: его голова от этих децибелов расколется.
— Вот и славно, — он резко выпрямился, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы отойти от акустического шока, — а теперь расскажи мне стишок, малышка, — Басе надо было сворачивать программу, если он хотел поспеть к другим детишкам; пришлось без дальнейших прелюдий перейти к главной части программы.
Девочка опять залезла на стул и очень громко, кивая в такт головой, старательно отчеканила:
— Огоньки сверкают ярко. Свечи, шарики, подарки. Скоро сказка в дом войдёт, скоро будет Новый год!
— Молодец, хорошая девочка, а вот тебе за это подарок, — и, покопавшись для видимости в мешке, достал оттуда заветный набор для кукол.
Выйдя на улицу, он с жадностью глотнул свежего морозного воздуха. У подъезда его уже поджидал Славик на «шестёрке».
— Как самочувствие, Игорь Василич, живы?
— Не уверен. Боже, как мне плохо.
— Следующим у нас идёт командир БЧ-4.
— Какой командир БЧ-4? Враг ты и убивец старушечий! Давай к магазину, мне кефир ещё нужен.
В этот день Гаджиево представляло собой город-рекордсмен по количеству Дедов Морозов на один квадратный километр — их перемещалось великое множество, — десятки, если не больше, фантастических детских любимцев, мучившихся от сильного опьянения, страдали, но мужественно продолжали выходить на улицу, чтобы до конца исполнить свой долг — разнести подарки детям.
Бася сидел в машине и пил кефир, когда мимо него на заплетающихся ногах и пошатываясь прошёл очередной его коллега Дед Мороз. Смотря на Басю, припавшего с жадностью к кефиру, он понимающе и сочувственно покачал бородой в поддержку сказочного брата, а затем сделал двумя пальцами V, что означало либо «мы продержимся и не сдадимся», либо «осталось ещё два адреса».
— Славик, как вчера всё прошло? Я не сильно опозорился?
— Всё отлично, не переживайте, все довольны, главное — детей командира и старпома первыми поздравили, остальным как-то меньше повезло. Да и ладно.
— Я же предупреждал Сергея Ивановича, что столько не выпью. Сегодня пить больше не буду, а то мне ещё в экипаж возвращаться — Новый год с матросами в казарме отмечать, и тоже в костюме Деда Мороза. Больше никогда в жизни не подпишусь на эту авантюру.
Программа дня ближе к вечеру с большим или меньшим успехом завершилась. Родители, видя состояние Деда Мороза, расстраивались, но не настаивали, когда тот отказывался от угощения шилом, зато закуски у Деда Мороза в тот вечер шли на ура.
Когда Бася выходил с последнего адреса, к нему подошли двое мальчишек — один лет пяти, другой ещё младше: моськи красные, распаренные, все в снегу. Старший ему с лёта прокричал:
— Дедушка Мороз, моему брату надо сопли высморкать, а я не могу, у меня руки замёрзли. Платок у него в кармане.
Бася достал платок, высморкал обоих как следует, руки им потёр, чтобы согреть, положил малышам в карманы шоколадных конфеток.
— Домой идите, пацаны, замёрзли ведь.
Старший радостно возразил:
— Нет, нормально, нам не холодно, мы сейчас ещё с горки прокатимся, тогда и пойдём, спасибо, Дедушка Мороз.
Вот такие гаджиевские дети были в те времена, а наступающий Новый год Басе запомнился навсегда, ибо повторить такое было просто невозможно.
Рассказ из книги «Будни лейтенанта Барсукова»
Подписывайтесь на канал! Ваш писатель, Борис Седых)))
Читайте мои рассказы на портале Проза.ру. Интересные публикации, рекомендую:
Седьмая жизнь. Начало https://proza.ru/2025/08/02/1708
Седьмая жизнь. Индия. Часть I https://proza.ru/2025/12/11/1627
Седьмая жизнь. Индия. Часть II proza.ru/2025/12/21...
Седьмая жизнь. Плач Евфросинии proza.ru/2025/11/08...