Ты больше мне не дочь
Валерия стояла на пороге отцовского кабинета, чувствуя, как под ногами уходит земля. Она только что услышала фразу, перевернувшую всю её реальность.
«Либо свадьба, либо ты мне не дочь!»
Её отец, Аркадий Сергеевич, произнёс это спокойно, деловым тоном, каким обычно обсуждал контракты. Только сейчас предметом обсуждения стала её жизнь.
«Папа, ты серьёзно...Этот Артём! Он старше меня на двадцать лет!» — голос Валерии дрожал, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать.
Аркадий Сергеевич отложил перо, которым подписывал документы, и посмотрел на дочь поверх очков. Его кабинет, обшитый тёмным дубом, с массивным столом и видом на Москву-реку, вдруг стал казаться Валерии тюремной камерой.
«Возраст — не помеха для удачного брака. Артём — надёжный человек, прекрасный специалист. Он будет тебя беречь».
«Я не хочу, чтобы меня «берегли»! Я хочу любить!» — вырвалось у Валерии.
Отец тяжко вздохнул, снял очки и протёр их платком. Этот жест был знакомым — так он делал, когда собирался сказать что-то особенно важное.
«Лера, детка, ты всегда была мечтательницей. Но сейчас наступило время принимать взрослые решения. Наш бизнес...» — он запнулся, выбирая слова, — «Переживает не лучшие времена. Союз с Артёмом укрепит позиции компании. А ты получишь стабильность, обеспеченное будущее».
«Так продай ему долю в бизнесе! Не продавай свою дочь!» — крикнула Валерия, и тут же пожалела о своей резкости.
Лицо отца стало каменным. «Ты не понимаешь, о чём говоришь. Артём хочет не долю. Он хочет семью. Гарантии. И он давно к тебе неравнодушен».
От этих слов Валерию бросило в жар. Она вспомнила, как Артём смотрел на неё на последнем корпоративе — долгим, оценивающим взглядом, от которого становилось не по себе. Как «случайно» касался её руки, когда передавал бокал. Как говорил отцу, что «Валерия расцветает с каждым днём».
«Я отказываюсь», — твёрдо сказала она, хотя колени подкашивались.
Аркадий Сергеевич медленно поднялся из-за стола. Он был высоким мужчиной, и в гневе казался исполином.
«Тогда у тебя есть до утра, чтобы собрать вещи и покинуть этот дом. Кредитные карты будут заблокированы. Твоя машина остаётся здесь. Ты получила образование, можешь сама о себе позаботиться. Но помни — пока ты не одумаешься, для меня ты больше не дочь».
Валерия не помнила, как вышла из кабинета. Она прошла по бесконечно длинному коридору особняка, мимо портретов предков, которые вдруг показались ей бездушными масками. Её мир, такой прочный и предсказуемый, рухнул за пятнадцать минут разговора.
В своей комнате — нет, уже не своей, просто комнате — Валерия опустилась на кровать и зарылась лицом в подушки. Она ожидала слёз, но их не было. Был только холодный, сковывающий ужас.
Ей было двадцать четыре. Она окончила институт по специальности «графический дизайн», год проработала в небольшом агентстве, пока отец не убедил её уйти — мол, зачем дочери владельца строительной империи «пахать на дядю». С тех пор она занималась благотворительным фондом семьи, организовывала мероприятия, иногда помогала с дизайном отцовской компании. У неё были друзья, но все они были из того же круга — дети бизнес-партнёров отца, знакомые по закрытым клубам. Настоящих, готовых помочь в такой ситуации, она не могла назвать.
Валерия взяла телефон. Мамы не было уже шесть лет — она умерла от стремительного рака. Бабушка жила в Германии, была слаба здоровьем. Звонить ей с такой новостью — невозможно.
Она набрала номер лучшей подруги, Кати.
«Лер, привет!» — бодрый голос в трубке заставил Валерию вздрогнуть.
«Кать, у меня проблемы. Папа... Он выгнал меня».
На другом конце провода повисла тишина. «Что? Почему?»
«Он хочет, чтобы я вышла замуж за Артёма. Я отказалась».
«За... За Артёма Валерьевича? Твоего крестного?» — Катя знала Артёма, он бывал в их доме с тех пор, как Валерия помнила себя.
«Да, он компаньон отца. ».
«Боже... Лера, я... Я не знаю, что сказать. Ты где сейчас?»
«Пока ещё дома. Но мне нужно куда-то идти. Можно к тебе переночевать?»
Наступила пауза, слишком долгая. «Лера, ты же знаешь, у нас ремонт... И мама не очень... В общем, сейчас не лучший момент. Может, у тебя есть другие варианты?»
Валерия закрыла глаза. «Да, конечно. Извини, что побеспокоила».
Она положила трубку, не дослушав извинений Кати. Первая же проверка дружбы — и провал.
Дальше было ещё хуже. Из пяти человек, кому она позвонила, трое сослались на занятость, один предложил «вернуться к отцу и всё обсудить», и только Аня, однокурсница, с которой они не виделись год, сразу сказала: «Приезжай».
«У меня однокомнатная на окраине, и кот, который вечно линяет. Но диван свободен», — сказала Аня без лишних сантиментов.
«Спасибо», — прошептала Валерия, и тут наконец потекли слёзы.
Сборы заняли меньше часа. Валерия взяла два чемодана — с одеждой, ноутбуком, документами и несколькими памятными безделушками. Она оставила украшения, подаренные отцом, даже любимое колье матери — чувствовала, что не имеет на него права.
Когда она выкатила чемоданы в холл, горничная Галина смотрела на неё с таким состраданием, что Валерии снова захотелось плакать.
«Валерия... Может, всё обойдётся?» — тихо сказала пожилая женщина, которая растила Валерию с детства.
«Не знаю, Галя. Не знаю».
Она вызвала такси через приложение за наличные .Накоплений немного было.— свои машины, Audi и Mini Cooper, оставались в гараже. Отец не шутил насчёт блокировки карт — лучше не проверять.
Таксист, мужчина лет пятидесяти, помог погрузить чемоданы. «Далеко едем?» — спросил он.
«На Левобережную», — сказала Валерия, и только выехав за ворота, поняла, что сказала это без тени сомнения. Она действительно ехала на другой конец Москвы, в микрорайон, где никогда не была.
По дороге она смотрела в окно на мелькающие огни ночной Москвы. Этот город был её миром — но миром отца. Она училась в престижной школе, отдыхала на лучших курортах, посещала закрытые выставки и показы. И всё это оказалось хрупким карточным домиком, который рухнул от одного требования.
Квартира Ани оказалась в панельной девятиэтажке, но внутри — уютной и тёплой. Кот, пушистый рыжий комок, сразу прыгнул к Валерии на колени и устроился, громко урча.
«Васюн тебя одобрил, — улыбнулась Аня. — Значит, всё будет хорошо. Рассказывай, что случилось».
Аня слушала, не перебивая, заваривая чай на крохотной кухне. Она работала иллюстратором, жила одна, и её жизнь казалась Валерии такой независимой и цельной по сравнению с её собственной.
«И что ты будешь делать?» — спросила Аня, когда Валерия закончила.
«Не знаю. Найти работу. Снять жильё. Жить».
«У тебя есть портфолио?»
Валерия кивнула. У неё были университетские работы, несколько проектов для фонда, пара заказов для знакомых.
«Пришли мне. У меня есть знакомые в агентствах. И пока можешь жить здесь, снимать ничего не надо».
«Я не могу тебя обременять...»
«Не глупи. Помнишь, на втором курсе, когда у меня была депрессия из-за расставания с Сашкой, ты две недели почти не отходила от меня? Считай, возвращаю долг».
Валерия не помнила этого эпизода так ярко, но благодарность перехватила горло.
Первая ночь на скрипучем раскладном диване прошла в тревожных полудрёмах. Валерия просыпалась от каждого шороха, каждый раз с удивлением обнаруживая себя в чужой квартире.
Утром пришла первая проверка реальности. Карты действительно не работали. На счету в приложении мобильного банка оставалось восемь тысяч рублей — её «личные» деньги, скопленные с подарков. Этого хватило бы на месяц, если очень экономно.
«Первым делом — сим-карта, — сказала Аня за завтраком. — Отец может её заблокировать. И почту смени. Всё, что привязано к нему».А старая пусть остается, вдруг отец одумается и захочет тебе позвонить.У тебя же телефон на две сим карты.
Валерия кивнула, чувствуя себя шпионом в плохом фильме. Она шла в салон связи, чтобы купить сим карту.
Поиск работы оказался унизительным и трудным. Оказалось, что год перерыва в профессии — это много. Что её университетский диплом без опыта работы ценится невысоко. Что в Москве сотни талантливых дизайнеров, готовых работать за небольшие деньги.
Первое собеседование провалилось — Валерия приехала в офис в деловом костюме, который теперь казался ей маскарадным костюмом, а работодатель искал «креативщика в свободном стиле». Второе — потому что ей нужен был хоть какой-то доход сразу, а не после испытательного срока. Третье — потому что она не знала последних версий профессиональных программ.
Вечером, вернувшись в квартиру Ани, она плакала от бессилия. Аня молча гладила её по спине, потом сказала: «Есть фриланс-биржи. Там платят немного, но сразу. Можно набраться опыта».
Валерия зарегистрировалась на трёх платформах. Первый заказ — сделать логотип для небольшого кафе — она получила через два дня. Заплатили три тысячи рублей. Для неё, привыкшей, что ланч в ресторане стоит полторы, это было смешно и грустно одновременно. Но когда деньги поступили на её новый электронный кошелёк, она почувствовала гордость. Это были её первые самостоятельно заработанные деньги.
Через неделю после побега из дома раздался звонок с неизвестного номера. Валерия уже научилась осторожности — сначала отправляла такие звонки на голосовую почту.
«Лера, это Артём. Пожалуйста, позвони мне. Нужно поговорить».
Голос был мягким, заботливым. Именно таким он говорил с ней в детстве, когда дарил игрушки или водил в зоопарк.
Валерия удалила сообщение. Но через час пришло смс: «Я не враг. Хочу помочь. Встретимся в нейтральном месте».
Она не ответила. Но на следующий день, выходя из метро, увидела знакомый чёрный Mercedes. Артём вышел из машины — высокий, подтянутый, в идеально сидящем пальто. Он выглядел как персонаж из её прошлой жизни.
«Лера, пожалуйста, дай сказать два слова».
Она хотела убежать, но ноги приросли к земле.
«Я знаю, что Аркадий Сергеевич был слишком резок. Но он волнуется за тебя. Ты не представляешь, как живут люди без поддержки».
«Я начинаю представлять», — холодно сказала Валерия.
Артём вздохнул. «Я не монстр. Я не хочу жениться на тебе против твоей воли. Но твой отец... У него сложности. Бизнес на грани. Ему нужны гарантии, что я не уйду с ключевыми клиентами. Семейные узы — лучшая гарантия».
«Так женись на нём», — бросила Валерия и сразу пожалела о своей дерзости.
Артём не рассердился, даже улыбнулся. «Всегда ценил твой острый язык. Послушай, я могу поговорить с отцом. Убедить его смягчить условия. Но тебе нужно сделать шаг навстречу. Вернись домой. Давай просто... проводить время вместе. Может, ты увидишь, что я не так уж плох».
В его глазах была искренняя надежда. И что-то ещё — тоска. Валерия вдруг с неожиданной ясностью поняла: Артём действительно любит её. Или то, что он считает любовью. Он наблюдал, как она растёт, и где-то в процессе решил, что она должна принадлежать ему.
«Я не вернусь, Артём. И не буду с тобой «проводить время». Передай отцу, что я жива, здорова и сама зарабатываю на жизнь. И что я его дочь, даже если он отказывается это признавать».
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд жжёт ей спину.
Месяц жизни «на воле» принёс не только трудности. Валерия научилась считать деньги, готовить простые блюда, пользоваться общественным транспортом без раздражения. Она нашла подработку — делала дизайн для небольшого онлайн-журнала. Платили мало, но регулярно.
Она также обнаружила в себе неожиданные качества. Оказалось, она умеет торговаться на рынке, чинить сломанную молнию. Мир, который раньше казался ей враждебным за пределами комфортного пузыря, оказался полным возможностей.
Аня стала ей не просто подругой, а сестрой. Они делили не только кров, но и страхи, мечты. Валерия рассказала Ане о матери, о том, как та умерла, о пустоте, которую оставила. Аня рассказала о своих непростых отношениях с родителями, о борьбе с депрессией.
Однажды вечером, сидя на балконе с чашкой чая, Аня спросила: «Ты скучаешь по отцу?»
Валерия долго молчала. «Да. Каждый день. Но не по тому, кто он сейчас. По тому, каким он был раньше. Он читал мне сказки на ночь, учил кататься на велосипеде, плакал на моём выпускном... Я не понимаю, как этот человек стал тем, кто выгоняет дочь из дома».
«Люди меняются. Или показывают своё истинное лицо», — тихо сказала Аня.
Через два месяца произошло то, чего Валерия боялась и на что тайно надеялась. Отец сам позвонил.
«Лера», — сказал он, и в его голосе не было прежней уверенности. Он звучал устало, почти старо.
«Папа».
«Я... Я хочу увидеться. Поговорить».
Они встретились в кафе недалеко от её нового дома. Аркадий Сергеевич выглядел постаревшим на десять лет. Под глазами — тёмные круги, рука дрожала, когда он подносил кофе.
«Как ты?» — спросил он, избегая её взгляда.
«Выживаю. Работаю. Живу у подруги».
Он кивнул. «Я знаю. Я... Я нанял частного детектива. Чтобы знать, что ты в безопасности».
Валерию обожгло. «Ты следил за мной?»
«Я волновался!» — в его голосе прорвалось отчаяние. «Ты моя дочь! Я не мог просто...»
Он замолчал, сжав руки в кулаки. «Артём ушёл. Забрал своих клиентов, часть команды. Компания на грани банкротства».
Валерия почувствовала странное смешение чувств — удовлетворения и боли. Её отказ разрушил планы отца. Но видеть его таким сломленным...
«Папа, я...»
«Не извиняйся, — перебил он. — Ты была права. Я пытался продать тебя ради спасения бизнеса. Я стал тем, кого всегда презирал — человеком, который ставит деньги выше семьи».
Он посмотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы. Валерия никогда не видела отца плачущим.
«Мама бы меня никогда не простила», — прошептал он.
Валерия протянула руку через стол, накрыла его ладонь своей. «Папа...»
«Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но хочу, чтобы ты знала — я был неправ. Ужасно неправ. И если ты сможешь когда-нибудь... если у тебя найдётся в сердце место...»
Она сжала его руку. «Ты всегда будешь моим отцом. Даже когда ты поступал как чужой».
Он заплакал. Тихо, по-стариковски. И в этот момент Валерия поняла, что её гнев, её обида — всё это было лишь обратной стороной любви. Если бы она была ему безразлична, его предательство не ранило бы так сильно.
«Вернись домой», — сказал он.
«Я не могу, папа. Не сейчас. Мне нужно самой... стать собой. Не дочерью Аркадия Сергеевича, а просто Валерией».
Он кивнул, вытирая слёзы платком. «Я понимаю. Но знай — дом твой всегда открыт. И я... я буду стараться заслужить твоё прощение».
Прошёл год. Валерия не вернулась в отцовский особняк. Она сняла небольшую квартиру-студию в том же районе, где жила Аня. Работала дизайнером в цифровом агентстве, начала вести свой блог о графическом дизайне. Жизнь была не такой роскошной, но наполненной смыслом.
Отец восстановил бизнес, хотя и в меньших масштабах. Они виделись раз в неделю — сначала неловко, потом проще. Разговаривали не о деньгах или бизнесе, а о книгах, фильмах, воспоминаниях. Строили новые отношения — не отца и покорной дочери, а двух взрослых людей.
Однажды, на прогулке в парке, отец сказал: «Знаешь, когда ты ушла, я впервые за много лет остался один на один с собой. И понял, что у меня есть огромный дом,и в тоже время нет дома. Есть деньги, но нет счастья. Есть уважение в бизнес-кругах, но нет любви».
«У тебя есть я», — сказала Валерия.
«Да. И это лучшее, что у меня есть».
Они шли дальше, и Валерия думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда, чтобы найти друг друга, нужно сначала потеряться. Иногда, чтобы услышать, нужно сначала замолчать. А чтобы стать дочерью в настоящем смысле этого слова, иногда нужно услышать: «Ты больше мне не дочь».
Но это уже была другая история. История не разрыва, а воссоединения. Не ультиматума, а выбора. И она только начиналась.