«От добра не ищут», — написал Александр Пушкин о Николае I. Том самом царе, который взошёл на престол через кровь декабристов. Который превратил Третье отделение в символ тирании. Которого современники называли «жандармом Европы». Парадокс? Ещё какой. Пушкин видел трёх российских императоров. Павел I в детстве велел снять с него картуз — мелкая придирка безумного деспота. Александр I не жаловал — лукавил, обещал и не держал слова. А Николай? «Хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвёртого не желаю». Как поэт, мечтавший о свободе, сумел найти точки соприкосновения с самодержцем? И почему их отношения стали одними из самых противоречивых в русской истории? Август 1826 года. Пушкин два года томится в Михайловском — фактически в ссылке. Друзья-декабристы казнены или сосланы в Сибирь. Новый император только укрепляет власть после подавления восстания. И вдруг — личный приказ Николая: немедленно в Москву. Поэт понимает: сейчас решится всё. Либо свобода, либо
Публикация доступна с подпиской
Зажиточный читатель