Цех гудел, как улей. Воздух был пропитан запахом присущим при металлообработки. Все шло по накатанной: норма — восемь деталей в смену. Норма была трудной, но выполнимой. На нее и рассчитывали расценки, премии, планировали загрузку станков. Это был негласный договор между людьми, уставшими после войны, и системой, жаждущей восстановления: «Мы делаем, что можем, вы нас не давите».
И вот в этом устоявшемся мире появился Алексей. Не просто хороший работник, а фанатик. Он не пил с мужиками после смены, вечно что-то подсчитывал, экспериментировал с инструментом и своим собственным ритмом. И однажды случилось чудо, которое все ждали с ужасом: Алексей дал две нормы .
Вскоре его лицо висело на Доске почета у проходной. Начальник цеха пожал ему руку, вручил грамоту и денежную премию. В газете написали: «Герой труда показывает, какие резервы таятся в нашем коллективе!» Алексей сиял. Он искренне верил, что своим примером вдохновит других, что все за ним потянутся к светлому будущему.
Но в цехе его встретили стеной ледяного молчания. Шутки, которые раньше включали и его, теперь затихали, стоило ему подойти. Даже в столовой за один стол с ним садились, лишь когда не было другого места. Ходили слухи что его вот-вот встретят за проходной. Старый мастер, Василий Иванович, глядя на чертеж, мрачно бросил: «Спасибо, Лёш. Теперь нам всем тут жировать придется».
Алексей не понимал. Он же для общего блага! Он показал, что можно! Но коллеги видели не возможность, а угрозу. И угроза эта материализовалась через месяц в виде приказа по заводу: «В связи с выявлением значительных производственных резервов и опытом передовика Алексеева, нормы выработки по цеху повышаются на 25%».
И вот тут все встало на свои места. Те самые восемь деталей теперь считались недобросовестной работой. Чтобы получить ту же зарплату, нужно было делать уже десять. А премия теперь улетела за горизонт, как самолет из сказки. Работать пришлось больше, быстрее, нервнее. Станки изнашивались сильнее, брак из-за спешки вырос. А виноват в глазах коллектива был не безликий «завод» или «плановик», а конкретный человек — Алексей. Он сломал негласный
Он стал причиной ухудшения условий для всех. Его личный подвиг руководство использовало не как повод улучшить жизнь всем, а как рычаг, чтобы закрутить гайки. Коллеги почувствовали себя обманутыми и наказанными за его успех.
Передовик нарушил групповую солидарность. Цех — это артель, где выживали вместе. Норма была общей «потолкой», ниже которой нельзя было опускаться, но и сильно высовываться тоже не принято — «чтоб не задрало». Алексей, желая того или нет, поставил себя над коллективом, показал остальных «отстающими».
Его успех обесценил обычный труд. Те, кто честно выполнял старую норму, из уважаемых работников превратились в «лентяев» и «бракоделов» в глазах начальства. Их ежедневный тяжелый труд был принижен одним рекордом.
Зависть и несправедливость. Премию и славу получил один, а расплачиваться трудом и нервами пришлось всем. Это порождало лютую обиду: «Он награды получил, а мы расхлебываем».
Алексей ходил по цеху, словно прокаженный. Его рекорд висел над ним тяжелым грузом. Он хотел быть героем, а стал штрейкбрехером — человеком, который, стремясь к личной выгоде (славе, премии), невольно помогал администрации давить на своих же товарищей.
Это — ключевой механизм. Передовик производства — это живое доказательство для системы, что «резервы есть». Его результат — не повод улучшить оборудование для всех или поднять расценки. Нет. Это инструмент для плановиков и бухгалтеров. Логика проста: «Если один может дать три нормы, значит, и остальные могут дать полторы. Значит, старая норма была занижена. Значит, мы, как мудрые хозяева, должны подтянуть планку».
Так личный успех одного превращается в принудительный стандарт для всех. И коллеги это понимают на уровне инстинкта. Поэтому они ненавидят не просто выскочку, а провокатора, чья инициатива бьет им по карманам и нервным клеткам.
Алексей так и не нашел места в коллективе. Его перевели в другой цех, потом сделали мастером. Но и там, едва узнавали его историю, наступало то же самое настороженное молчание. На заводе он остался человеком, который своим лучшим порывом отбросил длинную, холодную тень на жизнь тех, кто работал рядом. Тень от того самого отбойного молотка Стаханова, которым он когда-то вырубил себе дорогу к славе и вырубил из-под других почву спокойного труда.
Если статья Вам понравилась ставьте👍.
Подписывайтесь на канал. Пишите в комментариях своё мнение.
Спасибо за внимание.