По понедельникам я начал маме врать. Сначала было непросто, но со временем привык. А потом узнал, что именно мама в моем вранье виновата. И бабушка. От кого узнал? От Тани.
Таня - психолог. Это зашибись как круто - иметь психолога в двенадцать лет. На терапии настоял папа. Я, конечно, орал, что не позволю никому в моих мозгах ковыряться, но после первого же сеанса решил, что не так это плохо, проводить час в компании с приятной теткой и не взвешивать каждое слово. Таня первая из незнакомых взрослых, кто позволила, нет, даже настояла, чтобы я обращался к ней на “ты” и по имени. Минут пятнадцать от сеанса мы потратили на то, чтобы я легко произносил: “Привет, Таня”. Я, честно говоря, даже не думал, что это так сложно. Взрослая красивая Таня - это совсем не то же самое, что прыщавая дура одноклассница.
- Привет, Таня.
- Привет, Петя.
Да, меня зовут Петя. Назвали в честь деда, которого я никогда не видел. Для чего, спрашивается?
Итак, по понедельникам я начал врать. Дело в том, что каждое воскресенье я провожу с папой. По постановлению суда. Меня это устраивает, с папой весело. Ему со мной, наверное, не очень. С чего я взял? Ну, пока родители не развелись, папа никогда не проводил со мной целый день. Значит, со мной было неинтересно. Поэтому я сильно удивился, что папа вдруг вступил в борьбу с мамой за один выходной. Мама рассчитывала полностью отлучить нас друг от друга. Маму подбивала бабушка, которая жена покойного Пети. Бабушку зовут Арнольда Марковна. Характер имени соответствует: если бабушкой провести по металлу, то она высечет искры. Работает бабушка аккомпаниатором. Папа как-то сказал, что он бы бежал от такого аккомпаниатора без задних ног. Сказал в присутствии Арнольды и мамы. Арнольда настояла, чтобы мама обиделась и перестала с папой разговаривать.
- А мне можно с папой разговаривать? - уточнил я.
- Ты мужчина и должен уметь делать выводы, - ответила бабушка.
Я сделал вывод и продолжил общаться. У меня просто другого выхода не было, так как мама через меня передавала папе просьбы и поручения. Папа с мамой разговаривал напрямую. Арнольда в те критические для нашей семьи дни приходила каждый день, чтобы контролировать обстановку. Именно после той ссоры родители решили развестись. Не успел папа съехать, как Арнольда поселилась в нашей квартире. Переехала бабушка не одна, а с роялем.
И теперь по понедельникам мне приходится врать. Потому что именно в понедельник во время завтрака Арнольда с мамой выпытывают подробности дня, проведенного с папой. В воскресенье выпытывать не получается, так как папа не унижается до того, чтобы проститься со мной в подъезде. Он провожает меня до квартиры и сдает с рук на руки. Мама хватает меня, обнимает, ощупывает руки-ноги, как будто я вернулся с войны, а Арнольда начинает сыпать претензиями: раньше её раздражало присутствие папы в нашей жизни, теперь - его отсутствие. Пока они препираются я успеваю отбиться от мамы, нырнуть в постель и притвориться спящим. Поэтому врать приходится по понедельникам.
- Было скучно, - говорю. Чувствую, что эта фраза обеим нравится.
- Тебе с папой скучно? - уточняет Арнольда.
Я киваю с набитым ртом. Кстати, набитый рот - прекрасный повод не вступать в диалог. Можно в ответ на вопросы просто нечленораздельно мычать.
- Не разговаривай, когда ешь, - говорит Арнольда. - Это неприлично.
- А задавать вопросы, когда я ем, это прилично?
- Видишь, - обращается бабушка к маме и тычет в меня пальцем, что, на мой взгляд, тоже очень неприлично. - Видишь, как твой сын хамит?
И я понимаю, что в следующее воскресенье папе будут выговаривать за мое хамство. Кому можно выговорить за хамство Арнольды?
- Кому можно выговаривать за хамство Арнольды? - спросил я папу. - Кто отвечает за её воспитание?
После этих вопросов и появилась в моей жизни Таня. Не сразу, конечно, папа долго добивался разрешения. Мама сомневалась, а Арнольда… О, Арнольда сражалась за меня всеми способами, но папа проявил упорство.
- Если вы против психолога в жизни Пети, то я против вашего присутствия в его жизни, - сказал он. - Или съезжайте с этой квартиры, или…
Квартира в центре города перевесила нелюбовь к психологии.
* * *
Своего кабинета у Тани не было, принимала дома. Я боялся, что мама возьмет на себя наши походы к психологу. Будет меня провожать, потом пытать Таню о чем мы говорили, правильно ли я отвечаю на вопросы. Или, что еще хуже, походы к психологу возьмет на себя Арнольда. Но, как ни странно, они повесили эту обязанность на папу. Мама не могла водить меня в среду вечером, так как именно по средам на работе завал. Я же подозревал, что у мамы намечается новый муж. А Арнольда… Даже не помню, что придумала тогда бабушка, чтобы оставаться дома.
И вот папа привел меня к психологу. Сам сразу ушел, сказав: “Не буду мешать”. Честно говоря, Таня мне сразу понравилась, но я продолжал упрямиться. Потом мы, как два дурака, репетировали: “Привет, Таня”.
А потом… А потом Таня неожиданно спросила: “Кем бы ты хотел быть, чтобы чувствовать себя спокойно? Примерь на себя какой-нибудь образ, можно даже образ кого-то из родителей. Или бабушки”.
“Откуда она знает про бабушку?” - мелькнула мысль, но я не успел ее додумать, так как Таня повторила вопрос:
- Кем бы ты хотел быть, чтобы чувствовать себя спокойно?
- Ежом, - ляпнул я.
Таня удивленно вскинула брови. Мне, честно говоря, самому стало смешно, но я вновь твердо повторил: “Ежом”.
Психолог выдвинула из-под стола коробку, полную всякого барахла, пошарила в ней и вытянула, к моему изумлению, шкурку ежа. Кинула мне, я неловко поймал и охнул. Сильно укололся.
- А… где… Ну, где сам ёж? - проговорил я заикаясь. - Ты их убиваешь, что ли, ради шкурки?
- О еже не думай. Думай о том, что ты легко получил желаемое.
Дальнейшее помню смутно. Таня что-то говорила, я кивал, а сам все ощупывал шкурку и, если кололся, негромко охал.
После сеанса папа встретил меня у подъезда. Я, пока спускался, нацепил шкурку на голову. Папа то ли ничего не заметил, то ли сделал вид. Он хлопнул меня по плечу.
- Ну, как тебе Таня? Как прошла ваша встреча?
- Нормально, - ответил я и поглубже засунул руки в карманы. Мне не хотелось разговаривать.
Папа, как обычно, проводил меня до квартиры. Мама кинулась ко мне с объятиями и, охнув, отскочила.
- Колючий ты какой-то, - мама ощупывала меня взглядом и я понял, что и она не видит натянутой на голову шкурки.
Арнольда, верная своим привычкам, начала препираться с папой. Я прошел в свою комнату, спрятал шкурку среди вещей и лег спать.
* * *
Встречи с Таней с нетерпением начал ждать уже с четверга. В воскресенье только о ней с папой и говорил, хотя, в принципе, рассказывать было нечего, я, действительно, мало что запомнил из нашей беседы. Про шкурку, конечно, умолчал.
- Ты смотри мне, - шутливо сказал папа, - Не влюбись.
- Не влюблюсь, - хмыкнул я.
