Хамить Роше, конечно, умел, а в лицо врагам делал это с особым удовольствием, однако даже в свои сопливые щенячьи годы, он не позволял себе подобного из одной лишь любви к искусству.
Нынче же тем более. Выражение «дерзость – оружие слабых можно понимать по-разному.
Во-первых, Вернон не без веских на то объективных оснований стоял на позиции, что если периодически не напоминать нильфгаардской администрации держать себя, что называется, в рамочках и не забывать о декларированных на гербовой бумаге с Императорскими подписями и печатями условиях мирного соглашения, - то «черные» очень быстро начинали наседать и зарываться.
Это не просто било по самоуважению Темерии и темерцев. Даже если бы сам Эмгыр свет Белое Пламя вдруг потребовал бы с Роше объяснений, то Вернон в двух словах и на пальцах отчитался бы ему в том, чем чреваты перегибы на местах, и как они прежде всего вредят и самой Империи. Хотите мятеж? Хотите новую партизанскую войну еще и здесь? Нет? Тогда пусть ваши люди не забывают об элементарной вежливости и держат себя в руках. Глядишь, может их и уважать начнут, а не только бояться и ненавидеть.
И при том, Роше был твердо уверен, что Император, как человек более чем трезвый, разумный и практичный, - а личная встреча в Городе Золотых Башен в свое время произвела на Вернона неизгладимое впечатление, - с ним согласился бы.
В том смысле, что та встреча для обоих оказалась невероятно полезна для понимания, с кем на самом деле имеешь дело, пардон за каламбур. Все-таки, агитационные листовки, спецдонесения, – их слишком мало для того, чтобы составить суждение о противнике, а груз личного предубеждения никогда не работал на здравую оценку врага, тогда как при встречах с кем-то лицом к лицу – чуйка у Вернона всегда работала без сбоев.
Впрочем, разумеется, вовсе не о реноме Империи и Императора думал Роше, в очередной раз щелкая по носу «черных» паразитов, а хотя бы и о своем собственном.
Да, Темерский Пес, порода дворовая сторожевая. Уже только одно то, что он не молчал и не сглатывал в ответ, не давал спуску разным происшествиям и «случайностям», одновременно и злило, и не давало расслабиться очень многим в стране, даже аристократам из аристократов.
С одной стороны, подумаешь, Фольтестова шавка, - ну тявкает и тявкает, все никак не может успокоится. А с другой, - тявкает, ведь, и покусывает, и ему это с рук сходит… И вот уже кто-то да задастся вопросом, - а почему, глядя на явную наглость, говорит и действует только Роше, а ты молчишь? Трус? Приспособленец? Просто жадная скотина? Приходится, невольно, тоже совершать какие-то телодвижения и волеизъявления в схожем ключе, а вода по капле камень точит.
А уж в окружении Наталиса три четверти личного состава от старших командиров вплоть до мальчишки на конюшне - завидовали холодной, жесткой и хлесткой злости Полосатого Ублюдка, с которой он скалил зубы на надменных чужаков. Разница была только в том, что не каждый мог себе позволить признаться в этом открыто.
Из лидера партизанского движения, - которым, между прочим, никто из них не сумел, а местами и не пытался стать, отговорившись честным словом и почетным пленом, - но силами которого был заключен относительно сносный мир, Роше вроде бы ушел обратно в тень, не играя больше такой важной роли при дворе, но… Нет.
Его неизменное противостояние с нильфами, похоже, лишь перешло в иную плоскость, - и это все окружающие видели, считывали, а потому местами даже гордились и шли спецагенту навстречу, старались чем-то помочь немного. Конечно, Роше, разумеется, не стал всеобщим любимцем, мнение о том, что Темерский Пес та еще паскуда, - никуда не девалось, но между нильфами и специальным агентом выбор был однозначен. Да, он сукин сын, но это наш сукин сын!
Ну и смотреть как он то и дело покусывает окупантов то с одного, то с другого бока, - было просто приятно. И вот это тоже почему-то совершенно упустил из виду Ян Наталис, когда осерчал на Главу Специальной службы: это ж все равно свои, верные темерцы, помирятся, - считали собственные оруженосцы коннетабля... а пока и остроухого доктора потерпеть можно, молодец, Роше, даже от нелюдей умудряется добиться толку.
Однако это вовсе не значит, что затянувшаяся возня спеца с бывшими «белками» и объявленная тем амнистия очень нравилась остальным темерцам. Об этом самому Вернону тоже не раз намекали даже самые ярые его сторонники. Поэтому и новость о его женитьбе на эльфке следовало обставлять грамотно, хорошенько продумав и тщательно расставляя в разворачивающейся канве событий нужные акценты. Чтобы жена-эльфка у Главы спецслужбы не явилась бы лишь очередным пикантным обстоятельством, лишним пятном на и без того помойной родословной, и, следовательно, - не могла бы использоваться как средство давления на него, а вовсе даже наоборот.
Ну и потом, ведь правда, когда сверху тебе спускают некий циркуляр, и ты по какой-то причине не можешь его выполнить, то какой бы веской, здравомыслящей или даже неодолимой причина для оного у тебя не была, - ты все равно будешь вынужден просить!
Будешь вынужден бегать от одной приемной к другой и что-то доказывать, объяснять, обещать. Ты становишься уязвим. Потому что проситель, даже если он просит защитить свое, родное и законное – он всегда уязвим, он вынужден оправдываться и защищаться. Возможно, он даже будет вынужден уступать и обещать что-то взамен, и потому, если ты себе такого позволить не можешь, то нужно постараться вывернуть обстоятельства так, чтобы просил не ты, а тебя!
Разве это не очевидно? Меригольд все правильно подсказала. Все, что нужно было сделать тихо, они уже сделали, так что теперь Вернону наоборот нужен был именно что скандал с его женитьбой, и он только что подкинул дровишек в топку.
Консул Росен зол на Темерскую Псину, поэтому однозначно не упустит любой удобной возможности того уесть, подчеркнуть зависимый статус, демонстративно потребовав от зарвавшегося хама публичного подчинения, в таком вопросе, где участие Роше будет неизбежно и одновременно унизительно. Список с неблагонадежными лицами либо уже поступил к консулу, либо поступит со дня на день, так что же может быть слаще, чем в свою очередь вернуть образную пощечину строго в рамках регламента, вынудив надоедливую Псину исполнять абсолютно законные требования Империи прямо на заседании Регентского совета?
Беспроигрышная ставка, казалось бы, и нильфгаардец ее действительно сделал. Какие тут могут быть сюрпризы, тем паче, что оный Роше, может и поднатаскался в последнее время выкручиваться и изворачиваться, но как был по сути грубым солдафоном, так им и оставался.
А оный Роше прозорливо не торопился развеивать чьи-либо иллюзии на свой счет. Иногда весьма полезно бывает, знаете ли, что тебя все еще недооценивают.
В тот ничем не примечательный мартовский хмурый день Наталис снова занял свое место регента, на что прочие присутствующие члены Совета сочли необходимым высказаться пожеланиями здоровья, каждый в меру своего понимания уместности.
Положение Роше на этом сборище всегда было довольно двусмысленным. Как Глава специальной службы, он вроде бы должен был в него входить, но голос там имел исключительно совещательный и отчитывающийся. Решать он там ничего не решал и влиять на решения мог только формой и объемом подаваемой информации. Считалось, что специальная служба все равно подчиняется регенту, а задача спецов хорошенько ее исполнять, только и всего.
Правда, формально в таком случае личное присутствие Роше на заседаниях не требовалось, однако все уже как-то привыкли, что к нему у членов Совета всегда есть вопросы, а Темерскому Псу всегда есть, что им сказать. Кроме того, как это не удивительно, но конкретного указа о составе данного Совета не имелось в принципе. Регент назначен, а уж кого он там зовет на совещания или же позволяет на них присутствовать – это было нигде не закреплено, чем Вернон все прошедшее время беззастенчиво пользовался.
Надо отдать должное, претензий по этому поводу до сих пор никто предъявить не догадался.
Вот и в этот раз секретарь Росена, повинуясь требовательному тону патрона, всего лишь ловко подтолкнул в сторону регента внушительного вида лист, где список фамилий увенчивал солидный набор росчерков и печатей:
- Прошу ознакомиться, милостивые государи. В данной рескрипции преступники не только указаны поименно, а тако же их непростительные злоумышления, за коие они осуждены были, и все сопутствующие приметы, - пояснил нильфгаардец.
- Так ли нам это нужно, - пренебрежительно дернул уголком рта Орвалл Ла Валетт, - ознакомляться?
Похоже, он тоже уже о таком требовании нового сюзерена Темерии знал, но не видел в нем ничего особенно для себя важного.
- Ваша милость, мы настаиваем…, - подчиняясь движению брови генерала Росена заторопился его секретарь.
- Ты не понял, малый, - раздраженно отмахнулся уже лично Наталис, - просто передай свой список милсдарю Роше, это по его части. Темерия не нарушает своих обязательств, тем более ради преступников.
Так бумаги через весь стол перекочевали к невозмутимому спецагенту, после чего тот вместо того, чтобы отложить их и исполнительно кивнуть, как ожидал коннетабль, принялся их внимательно читать.
Причем, читал сучий потрох, как назло, медленно, так что повисшая пауза несколько затянулась.
- Милсдарь Роше! - не выдержал и надменно бросил молодой барон Ла Валетт. – Ежели вам требуется время, чтобы разобрать, гм, имена в списке подробнее, то не отнимайте его у остальных. Достаточно было бы сказать, что вы принимаете требование к исполнению, как полагается.
- Увы, Ваша милость, господин барон, - невозмутимо отозвался Вернон, опуская список перед собой на столешницу и поднимая на присутствующих нечитаемый в своем спокойствии взгляд, - как же вы требуете от меня принимать что-либо, что я никоим образом не смогу исполнить?
- Вот как? – тонко улыбнулся консул. – И что же сие утверждение означает? Поясните.
- Вот именно, - устало и недовольно рыкнул Наталис. – Отвечай четко и прямо, Роше, ты же солдат, а не кокетка на свидании.
- Если прямо, то мне, безусловно, потребуется некоторое время, чтобы установить нынешнее местонахождение некоторых из перечисленных личностей, а с этим могут возникнуть трудности. Однако это не проблема, - сухо обозначил темерец. – Проблема в том, что одну из указанных в требовании персон, чье местопребывание мне, так уж довелось, точно известно, - я передавать нильфгаардской стороне отказываюсь. Я достаточно четко выразился?
После этакого заявления, сопровождавшегося самым невозмутимым взглядом из возможных, на несколько мгновений в кабинете повисло всеобщее ошарашенное молчание.
- Роше, - наконец сквозь зубы процедил взбешенный Наталис, - ты совсем уже берегов…
- А не соблаговолит ли капитан, - одновременно с ним с видимым удовольствием протянул нильфгаардский консул, особенно ядовито подчеркнув звание оппонента, - пояснить, чем вызвана его принципиальная позиция в противодействии законным требованиям Императора, как сюзерена Темерии?
- Ну, положим, новоприобретенный вассалитет Темерии, а так же условия заключенного между нами мирного договора, оставляют Темерии автономию в ее судопроизводстве. Посему… - хладнокровно отбил Роше, позволив себе лишь одну короткую усмешку, - я допускаю, что законы Империи могут предусматривать обязанность мужа выдавать на расправу свою собственную жену, однако в темерском законодательстве я подобных норм не припомню.
После этого заявления повисшее молчание длилось еще дольше.
- Жена?
- Что это все зна..?
- И о чьей же жене идет речь? – саркастично прокаркал Орвалл Ла Валетт, откидываясь на высокую спинку кресла. Он уже все понял и просто наслаждался зрелищем.
- О моей жене, о моей, - бесстрастно подтвердил Вернон, никак не реагируя на сверлившие его со всех сторон взгляды разной степени накаленности. – Ее имя значится под седьмым номером в данном рескрипте.
Повинуясь резкому жесту коннетабля, злополучный листок бумаги паж сунул ему в руку:
- Семь… Верноссиэль аэп… государственная измена, покушение на особу Императора… - огласил регент.
Казалось его сейчас хватил либо повторный удар, либо сердечный приступ как минимум.
- Верноссиэль Роше, - хладнокровно поправил его Вернон, - моя законная супруга, а так же бывший командир скоя*таэлей, добровольно присягнувшая на верность нашей доброй королеве Анаис.
- Право, отменная шутка, Роше! – искренне расхохотался старый Ла Валетт, звучно прищелкнув пальцами.
- Жена? Какая еще вдруг жена? – пренебрежительно фыркнул консул, еще более разозленный и обескураженный. – Давно ли и чем вообще вы это докажете?
- Ах, я обязан докаааазывать, - опасно прищурившись протянул в ответ Вернон, оскалившись фирменной, полной «ласки и добра» улыбкой. – А я вот, заметьте, не требую у нильфгаардской стороны, доказательств того, что вы, выдвигая подобное требование относительно подданной темерской королевы и с весьма точным указанием местонахождения каждого из перечисленных фигурантов, между прочим… при том как-то умудрились не знать, скажем так, сопутствующих обстоятельств.... О профессионализме нильфгаардской разведки у меня как-то всегда было более высокое мнение.
Стало слышно даже капель за окном.
- Да как ты смеешььь…
- Смею что? Я лично вас в провокации пока что еще не обвинял...
- Еще бы ты посмел! Об этой с позволения сказать «жене» почему-то не знает вообще никто из твоих же варваров-сородичей!
Чем больше на глазах терял выдержку нильфгаардский генерал, тем более сдержанным и холоднокровным выглядел Роше.
- Хватит! ХВАТИТ!!! – загремел, вскакивая Наталис, в бессильной ярости саданув кулаком по столешнице. – Хватит, я сказал! Я разберусь!
- Я разберусь, Ваша милость господин консул, - с усилием переведя дыхание, пообещал он Росену и тяжело оперся побелевшими костяшками о стол. После чего перевел глаза на источник всех сногсшибательных откровений последнего времени и постановил. – А с тобой, Роше, мы объяснимся отдельно!
- Так точно, - Вернон отвесил короткий деловой кивок.
- И жену свою прихвати, - криво усмехнулся коннетабль. – Жажду познакомиться лично!
- Как прикажете, - последнее слово в этом раунде все-таки осталось за Роше.