Видения. Они мучили меня.
Я отбивался от динозавров. Я просыпался ночью от панических атак. Днем на меня нападали огромные скорпионы. Мне почему-то очень сильно хотелось сломать стену. Любую. Но стена не ломалась. Я просыпался с разбитыми ладонями и стопами. С меня лил пот. Щупальца каких-то уж совсем неведомых тварей явно из недавно прочитанного мной Лавкрафта тянули в пасть темноты.
Больница стала моим домом. Нет, не потому... А хотя потому. Плюс наследственно слабое сердце.
Я бросил курить. Вот 30 лет курил и бросил. Курил мощно. Сильно бросил. Смог как-то. Цвет нации, блять. Должен соответствовать. Только обошлось мне это так, что лучше бы я сдох в день принятия этого решения. Помните, у Булгакова Воланд говорит, издеваясь над Бездомным: "Жалко, я не спросил, что такое шизофрения. Так это уж вы сами ". Ну я и спрашивал. Нет, правда, спрашивал.
Ну шиза, не шиза, а поехал я умом сильно. Поводов много было. Родители умерли, развод, разлука с любимой дочерью. Кошка тоже умерла. Ну и потекли мозги. Полежал я в одной известной клинике. Даже дважды. Второй раз для закрепления.
От скорпионов, динозавров, панических атак четыре раза на дню и конченых вокруг меня это не избавило. А единороги у меня в башке и так сидели. Зато избавило от галстука и его коллег. Отмазка у меня была железная: псих. Справку с собой носил всегда. Раз городовым показал, когда они меня застали справляющим нужду в парке, так те меня домой проводили и здоровья пожелали. Всяко лучше подвала и камуфляжников. Последние, кстати, от меня тоже не отставали. Честь мундира, все дела... Честь мудила, твою мать! Одного я башкой в унитаз засунул, второго в зеркало, третий сам сбежал, а схему с городовыми вы знаете.
И писать я смог что хочу. Нет, я не Достоевский и не хочу им быть. У меня нет иллюзий по этому поводу, и не было никогда. Я просто хочу называть вещи своими именами. Хочу. Федор Михайлович ведь тоже боялся. Он был глубоко зависимым человеком, игроманом в первую очередь. Но он боялся и писал, бывало с уже заранее проигранным гонораром. Но это давало ему свободу проходить в такие темные недра души, что человечество запомнит его навсегда.
Педераст, шлюха, извращенец, негр, инвалид, даун и много-много других слов, ставших почему-то запретными. Как будто если по другому назвать, так и цвет кожи поменяется и в зад не захочется. Шлюха, назови ты её хоть какой ответственностью, будет спать со всеми подряд. У человека с ограниченными возможностями ноги не вырастут. Инвалид с лишней хромосомой не "солнечный", а опасный для общества ввиду совершенно неконтролируемой сексуальной агрессии. Знаете, что дауны творят там, за забором? Лучше не знайте. А я знаю.
Ну в общем я и начал резать правду. Кто, опять же, если не я. Да и что с меня взять? Анализы, да и те не очень.
Результат был для меня ну совсем неожиданным. Нет, ну не то что бы я на него не рассчитывал. Рассчитывал, надеялся если не исправить, то хоть обозначить проблему. Может, что-то и у тех шевельнется.
Только первыми отреагировали почему-то не герои мои, лично виденные, а их защитники, всякое подтявкивающее, сильно воняющее говно. Оказалось, что мое место в одной клинике вполне мной заслужено, так как я бросился осуждать вещи, вполне всем очевидные. Взяточники, изменщики, открытые предатели стали вдруг меня осуждать. Что писали, повторять не буду. Правда, половина этих взрослых, должно быть, людей просто неграмотные. Количество ошибок там просто выходило за всё возможное. Оно превысило предел, до которого текст оставался понятным. После того, как один подписался, дословно, "сиргей вячиславович", я просто перестал читать отзывы, отклики, рецензии и весь этот мусор. Вижу ошибку, перестаю читать. Если ты в школе не учился, то это твои проблемы. Если бот или нейросеть, то тем более.
Один почему-то отправил меня очень далеко ещё до того, как я о нем написал. А после того, как написал, стал говорить, что я плохо о нем написал. И отправил туда же ещё раз. Фантазией он не страдает. Конченый.
Были критики и с плохим знанием русского языка просто по рождению. Ну не совпадают роды, падежи и ударения в русском и к примеру в эрзянском диалекте мордовского языков. Родной, кстати, язык моего отца. Никак. Разное происхождение языков. Или, допустим, с таджикским, пуштунским точнее. Но они лезли. "Эй, слюшай, сюда ходи..." и т.д. От этих просто отворачивался, я не Ходжа Насреддин.
Правда, и не написал я за этот период ничего, за что мне не было бы стыдно. Хотел, старался, тужился. Один раз даже затылок свой увидел. Вроде неплохо получалось, но все какие-то фельетоны. На злобу дня, из жизни шлюх. Что знаю, то пишу. И вроде неплохо, но хочется то...
Любой артист хочет сыграть Гамлета. Или стать Клавой Колой. Писатель - сочинить "Войну и мир". Короче, любой хочет стать известным. Приложение - богатство.
Я - исключение.