Слёзы в психологии давно перестали быть признаком слабости. Ещё Вильгельм Райх описывал их как естественный механизм разрядки, способ, которым тело освобождается от эмоционального напряжения. Телесно-ориентированные терапевты говорят о «замороженных эмоциях» и мышечном панцире, который формируется годами. Что бы сказали сами Слёзы о том, почему в зрелости многие женщины обнаруживают, что глаза остаются сухими, даже когда внутри всё болит?
Кабинет после последнего клиента. За окном темнеет. Я сижу с чашкой остывшего чая и понимаю, что сегодня третья женщина за неделю сказала мне одно и то же: «Я больше не могу плакать». Как психолог я знаю теорию. Как человек я узнаю в этих словах что-то своё.
💧 Когда слёзы перестают приходить
Марина Сомнева: (откладывает блокнот) Давайте начнём с главного. Ко мне приходят женщины, которые говорят: «Мне плохо, а слёз нет». Они пугаются. Думают, что стали бесчувственными. Это так?
Слёзы: Нет. Это не бесчувственность. Это истощение. Представьте колодец, из которого черпали воду двадцать лет подряд, не давая ему наполниться. В какой-то момент ведро просто стукается о дно.
Марина Сомнева: Но ведь многие из этих женщин плакали раньше. Легко, по любому поводу.
Слёзы: Именно. Они плакали, когда дети болели. Плакали, когда муж не понимал. Плакали ночами от усталости. А потом однажды решили: хватит. Слёзы ничего не меняют. И закрыли этот кран изнутри.
Марина Сомнева: (кивает) У меня была клиентка, которая сказала: «Я выплакала всё ещё в тридцать пять. На развод ушли последние запасы».
Слёзы: (мягко) Она не выплакала. Она заблокировала. Это разные вещи. Выплакать означает прожить и отпустить. Заблокировать означает спрятать так глубоко, что тело забывает дорогу к этому месту.
🧠 Почему тело выбирает молчание
Марина Сомнева: Телесная психология говорит о мышечном панцире. Райх описывал, как хроническое напряжение буквально запирает эмоции в теле. Это происходит со слезами?
Слёзы: Напрямую. Горло сжимается. Челюсть каменеет. Диафрагма перестаёт свободно двигаться. Тело учится не чувствовать, потому что чувствовать было слишком больно или слишком неудобно.
Марина Сомнева: Неудобно?
Слёзы: Конечно. Попробуйте расплакаться на работе после сорока пяти. Или при взрослых детях, которые привыкли, что мама — скала. Или при новом партнёре, которому хочется казаться сильной. Социум не любит плачущих взрослых женщин.
Марина Сомнева: (усмехается горько) Я пятнадцать лет учу людей проживать эмоции. Теорию знаю наизусть. Когда последний раз плакала сама, не могу вспомнить.
Слёзы: (без осуждения) Вы тоже научились справляться. Анализировать вместо того, чтобы чувствовать. Профессиональная деформация, которая становится личной броней.
😔 Цена сухих глаз
Марина Сомнева: Психологи говорят, что неспособность плакать опаснее, чем частые слёзы. Почему?
Слёзы: Потому что я — это сброс давления. Когда в системе копится напряжение, а выхода нет, оно находит другие пути. Мигрени. Бессонница. Ком в горле, который не проходит месяцами. Раздражение, которое вспыхивает на пустом месте. Тело всё равно скажет своё. Просто не словами и не слезами, а симптомами.
Марина Сомнева: Одна клиентка описывала ощущение, будто внутри всё окаменело. Сказала: «Я как в скафандре живу».
Слёзы: Точный образ. Скафандр защищает, но в нём нельзя дышать свободно. Нельзя прикоснуться к чему-то по-настоящему. Нельзя почувствовать ни холод, ни тепло. Женщины в таком состоянии часто говорят, что перестали чувствовать радость тоже. Не только боль.
Марина Сомнева: (задумчиво) Эмоциональная анестезия.
Слёзы: Именно так это называется в вашей терминологии. Заморозка, которая не выбирает. Она отключает всё.
⏰ Почему это случается именно после сорока
Марина Сомнева: Есть что-то специфическое в возрасте? Почему женщины обнаруживают это именно после сорока пяти?
Слёзы: К этому времени накапливается критическая масса. Двадцать лет взрослой жизни, где нужно было держаться. Дети, которые требовали всего. Родители, которые старели и болели. Карьера или её отсутствие. Отношения с их неизбежными потерями. Тело устаёт нести этот груз.
Марина Сомнева: И гормональные изменения?
Слёзы: Они влияют, но меньше, чем принято думать. Гормоны не блокируют меня. Они могут сделать эмоции менее острыми. Но сухость глаз после сорока пяти — это чаще история психологическая, чем физиологическая. История про годы, когда плакать было нельзя, некогда или не к кому.
Марина Сомнева: (качает головой) Господи, это же описание половины моих ровесниц. Включая меня.
💡 Можно ли вернуть слёзы
Марина Сомнева: Клиентки спрашивают: как вернуть способность плакать? И я понимаю, что за этим вопросом стоит страх. Они боятся, что если плотина рухнет, их затопит.
Слёзы: Этот страх понятен, но он основан на заблуждении. Плотина не рухнет разом. Тело умнее. Оно оттаивает постепенно. Сначала может быть просто влага в глазах от фильма. Потом несколько слезинок от песни, которая напомнила о чём-то. Тело проверяет: безопасно ли? Выдержит ли она?
Марина Сомнева: Гештальт-терапевты говорят о незавершённых ситуациях. Слёзы, которые не были выплаканы тогда, ждут своего момента?
Слёзы: (кивает) Они никуда не деваются. Просто уходят в тело, в память, в сны. И когда становится достаточно безопасно, они могут вернуться. Иногда женщина плачет над чем-то мелким и сама не понимает почему. А на самом деле она оплакивает что-то из прошлого, что наконец нашло выход.
Марина Сомнева: Что помогает этому процессу? Кроме терапии, которую я, конечно, рекомендую всем. (иронично) Профдеформация.
Слёзы: Тело. Возвращение в тело. Дыхание, которое становится глубже. Движение, которое не про результат, а про ощущение. Прикосновение. Тепло. Всё, что напоминает телу, что чувствовать безопасно. И ещё одно: разрешение. Внутреннее разрешение быть слабой. Не справляться. Нуждаться в утешении.
🌙 Разрешение на слабость
Марина Сомнева: Это, пожалуй, самое сложное для женщин моего поколения. Мы выросли на установке «справляйся сама».
Слёзы: И эта установка сделала вас сильными. Но у силы есть цена. Когда ты всегда та, на кого опираются, ты забываешь, что можно опереться на кого-то ещё. Или хотя бы на себя саму. Не на ту себя, которая решает проблемы, а на ту, которая просто чувствует.
Марина Сомнева: (тихо) У меня двое взрослых детей. Они до сих пор думают, что маму ничего не берёт. Потому что я так хорошо притворялась двадцать лет.
Слёзы: (мягко) Может быть, однажды они увидят вас другой. И это будет не слабость. Это будет близость.
Марина Сомнева: (молчит несколько секунд) Знаете, я начала этот разговор как профессионал. А заканчиваю как человек, который узнаёт в каждом слове что-то своё.
Записываю последние строки и ловлю себя на том, что горло сжалось. Не до слёз, нет. Но что-то сдвинулось. Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся.
Философия телесности учит нас, что тело помнит всё. Заблокированные слёзы не исчезают. Они ждут момента, когда мы дадим себе разрешение быть уязвимыми. И может быть, осознание этого механизма — первый шаг к тому, чтобы вернуть себе право на слёзы. Не как на слабость, а как на глубинную связь с собой.
Подписывайтесь. В комментариях пишите, какую тему исследуем дальше. Ваш голос решает! 🧐