Проблема с волшебными ёлками заключается в том, что они слишком буквально понимают своё предназначение.
Агата поняла это, когда проснулась утром первого января и обнаружила, что её ёлка выросла. Не просто распушилась — именно выросла. Вчера вечером это была вполне приличная двухметровая ель в кадке. Сейчас верхушка упиралась в потолок, раздвинув люстру в сторону.
— Ты чего творишь? — спросила Агата, потирая виски. Вчерашнее заклинание праздничного настроения всё ещё давало о себе знать лёгким похмельем.
Ёлка шелестнула иголками. Если бы деревья умели выглядеть довольными собой, эта бы точно так выглядела.
— Я же просила тебя просто красиво стоять и пахнуть хвоей, — Агата подошла ближе. — Зачем ты...
Она осеклась. Среди ветвей что-то шевелилось.
Маленькая рыжая белка выглянула из-за шишки, недовольно цокнула на Агату и скрылась в густой хвое.
— Ты приютила белку?
Ёлка снова шелестнула, на этот раз явно гордо.
— Это дом, а не заповедник!
В ответ из ветвей выпорхнула синица, прошелестела над головой Агаты и уселась на карниз. Следом показались ещё три птицы, явно устроившиеся в ёлке на ночлег.
Агата опустилась на диван и уставилась на своё дерево. Обычные ёлки стояли себе спокойно, роняли иголки на ковёр и ждали, когда их выбросят. Но нет, ей надо было купить ель у той подозрительной бабушки на рынке, которая бормотала что-то про «живое дерево для живого дома».
Дверь в гостиную приоткрылась, и внутрь просочился Морфей — огромный серый кот Агаты, не одобрявший никаких изменений в интерьере.
Он окинул ёлку презрительным взглядом, фыркнул и направился к своей миске.
А потом остановился.
Из-под ёлки выглядывал крохотный ёжик.
Кот и ёжик уставились друг на друга.
— Нет, — сказала Агата. — Нет, нет и нет. Это уже слишком.
Но ёлка, кажется, была другого мнения. Её ветви раздвинулись, образуя уютное укрытие для ёжика, а из-под коры потянуло запахом леса, мха и зимнего утра.
Агата потянулась за телефоном. Нужно было позвонить той бабушке и потребовать объяснений. Но номер, естественно, не отвечал. Она попробовала найти магазин на картах — его там не было. Конечно.
— Отлично, — пробормотала она. — Теперь у меня в квартире лес.
За окном хлопнула дверь подъезда. Агата выглянула и увидела соседку с третьего этажа — Ольгу Петровну, пожилую женщину, которая всегда жаловалась на шум. Она стояла у мусорных баков с пустыми руками и растерянно оглядывалась.
Агата вздохнула, накинула халат и спустилась вниз.
— Ольга Петровна? Всё в порядке?
Соседка вздрогнула и обернулась. Глаза у неё были красные.
— Агата... я... прости, я тут... — она замялась. — Выбрасывала ёлку. Внучка приезжала на праздники, мы её наряжали вместе. А теперь она уехала, и я подумала... зачем мне это дерево, правда? Только место занимает.
Она замолчала, глядя на мусорный бак, куда явно собиралась выбросить ёлку, но так и не решилась.
— Просто дома теперь так пусто, — тихо добавила она.
Агата посмотрела на соседку. Потом на подъезд. Потом мысленно на свою разросшуюся ёлку, которая превратила квартиру в зоопарк.
И улыбнулась.
— Знаете что, Ольга Петровна? Поднимайтесь ко мне. Покажу вам одну штуку.
***
Через час в квартире Агаты сидели уже пятеро соседей.
Ольга Петровна кормила белку орехами и тихо всхлипывала от умиления. Студент Максим с пятого этажа фотографировал синиц для инстаграма. Его сосед Игорь, программист-одиночка, гладил ёжика и впервые за три года улыбался. Молодая пара с четвёртого этажа устроилась на полу с кружками глинтвейна, который Агата быстро наколдовала.
— Это невероятно, — прошептала Ольга Петровна. — Откуда у вас такая ёлка?
— Магия, — пожала плечами Агата. — Буквально.
Игорь хмыкнул:
— Я не верю в магию. Но это дерево... Как будто в детство вернулся. Помню, у бабушки в деревне зимой всегда в доме пахло так же.
— А у нас в доме никогда не было настоящей ёлки, — призналась девушка из пары. — Родители всегда ставили пластиковую. Я мечтала...
Она не договорила, но Агата поняла. Все они чего-то не допраздновали в детстве. Или в прошлом году. Или вообще никогда.
Ёлка тихо зашелестела ветвями, и Агата вдруг поняла.
Дерево не просто росло. Оно делилось. Делилось теплом, воспоминаниями, ощущением дома. Всем тем, чего так не хватало людям в каменных коробках многоэтажек.
— Знаете, — сказала она вслух, — кажется, у меня появилась идея.
***
К вечеру второго января в квартире Агаты была очередь.
Новость разошлась по подъезду, потом по соседним домам. «Ведьма на шестом этаже показывает волшебную ёлку». Кто-то смеялся. Кто-то не верил. Но люди приходили.
Приходили семьями. Приходили поодиночке. Приходил дедушка, который не видел внуков уже два года — они уехали в другой город. Приходила женщина, у которой муж встречал Новый год на работе. Приходили студенты, которые не смогли уехать домой. Приходили те, кому было просто одиноко.
И ёлка встречала их всех. Она росла и росла, ветви тянулись к потолку, потом разворачивались в стороны, заполняя пространство. К белке присоединились бурундук и сова. Птиц стало так много, что они облепили все ветки.
Агата варила глинтвейн, доставала печенье (обычное и заколдованное — на выбор), улыбалась и принимала гостей.
Морфей смирился с ситуацией и даже подружился с ёжиком.
А вечером третьего января, когда последний гость ушёл, Агата осталась наедине со своей ёлкой.
— Спасибо, — сказала она дереву. — Я поняла. Праздник — это не про украшения и салюты. Это про то, чтобы делиться.
Ёлка шелестнула в ответ, и Агате показалось, что она услышала тихий смех.
К утру дерево вернулось к нормальному размеру. Звери и птицы исчезли, растворились в воздухе, будто их и не было. Остались только украшения и гирлянда.
И маленькая шишка на самой верхней ветке, которая мягко светилась изнутри.
Агата сняла её и повертела в руках. Внутри, в смоле, были заключены крохотные искорки — как будто замороженные частички света.
Или смеха.
Или счастья.
На шишке проступила надпись тонкими буквами: «Посади весной. Вырастет то, что нужно».
Агата улыбнулась и поставила шишку на подоконник.
В следующем году, решила она, ёлок будет больше. По одной в каждом подъезде. Пусть растут. Пусть собирают людей. Пусть делятся теплом.
Ведь если чему и стоит расти в новом году — так это доброте.
За окном шёл снег. Морфей мурлыкал на диване. А в квартире пахло хвоей, глинтвейном и волшебством.
Ведьмы, решила Агата, всё-таки должны праздновать Новый год.
По-своему.
