— Димку не втягивай во все это, — Яна хмурится. — Это нормально, что он не хочет участвовать в ваших дрязгах. У него сейчас другие интересы.
Я молча приподнимаю брови.
Она садится на край кровати, отворачивается от меня и задумчиво покусывает ноготь:
— Мам, ну какой сейчас развод? — оглядывается, —
— Ты меня, что, не слышала? У него другая женщина, — вскидываю руку в сторону двери. — Он меня ударил!
Молчит, щурится и тихо говорит:
— Синяки покажи.
Я под пристальным взглядом кутаюсь в кардиган.
— Мама, — голос у Яны становится напряженным и недовольным, — твои истерики ничем не помогут. Ты понимаешь, что ваш развод — это очень серьезно.
Чую, что ждать от меня той гневной и ярой поддержки от дочери не стоит. Не будет от нее разоблачающих роликов об отце-негодяе, о его новой девке, потому что… это невыгодно для ее коммерческого аккаунта.
Она сейчас думает, как правильно рассказать подписчикам о том, что ее идеальные любящие родители разводятся. Она хочет по максимуму сохранить лояльную аудиторию, которая все же пришла смотреть на идеальную картинку жизни, а не реальность с разводами.
Людям нужна сказка.
— Иди поговори с ним, мам, — Яна продолжает не мигая смотреть на меня. — Вы же взрослые люди, в самом деле, и ты же сама понимаешь, что сейчас многое от тебя зависит.
Ох, как я любила вещать другим курицам, что в семейной жизни многое зависит от женщины, но жизнь схватила меня за шкирку и макнули в грязь, как тупого котенка.
Давай покажи, как многое сейчас от тебя зависит.
— Мам, ты же орать сразу начала, да? — Яна кривит губы.
Я растерянно моргаю.
— Тебе показать это видео?
Я сую ей под нос смартфон, который она выхватывает из моей руки. Несколько раз касается экрана, и откладывает телефон:
— Я удалила это видео.
— Что ты сделала?
— Мам, включи мозги, — бессовестно игнорирует мой вопрос. — Ты прекрасно знаешь, что папа не любит всех этих бабских истерик. Не в вашем возрасте разводится! — повышает голос и встает с моей кровати. — И есть информация, кто она? И кто снял это видео?
Не дождавшись от меня ответа, она отмахивается и шагает к двери:
— Пойду с отцом поговорю. Ты сейчас вообще не соображаешь.
— Тебе все равно, что отец твоей матери изменил?
Яна оглядывается у двери:
— Нет! Мне не все равно! — повышает она голос до поучительного крика. — Но я совершенно не удивлена такому развитию событий! И я бы на твоем месте вместо того, чтобы сопли жевать, взяла бы себя в руки и решила бы этот вопрос!
Передо мной вроде стоит молодая женщина, молодая мать двух маленьких детей, молодая жена, а в ее голосе нет сочувствия, только злость и разочарование.
— Ты же у нас всегда выступала за то, чтобы женщина стремилась сохранять брак и идти на встречу к мужчине, — она пытает передразнить мой интонации на моих “женских лекциях о житейской мудрости”. Рявкает, — самое время для практики! Что? Самое время побыть мудрой женой и выяснить, почему твой муж решил наскочить на другую женщину? Может, не так вдохновляла? Или, может быть, в постели ленилась, а?
Тяжело дышать.
Лицо до сих пор горит от ворса полотенца, которым Марк мне вытирал лицо.
— Что ты смотришь на меня? Ты подумала о моих репутационных рисках, о своих? Кто теперь пойдет слушать тупую разведенку, которая не смогла мужа у своей юбки удержать?! Да тебя обсмеют!
По рукам от плеч до кистей прокатывается волна жара, а после мороза. От мурашек приподнимаются волосы, и в горле пересыхает.
— Я к отцу, — бросает мне Яна и торопливо выходит из спальни.
Я кидаю тоскливый взгляд на раскрытый чемодан и разбросанные вещи. У кровати валяется шифоновое голубое платье от Оскара де ла Рента. Я в нем неделю назад на “читательском полднике” моего женского клуба устроила для моих девочек встречу с семейным психологом, который презентовал новую книгу о кризисе возрастных пар.
Теперь понятно, почему Марк с такой усмешкой оплатил этого психолога и сказал:
— Опять тупое и пустое словоблудие. Господи, Оль, какой ерундой ты маешься.
Он у меня всегда был ворчуном.
— Проклятье, — прижимает кулаки ко лбу, а затем резко встаю.
Я не позволю Марку и дочери за моей спиной обсуждать то, какая я истеричка и как я себя неправильно веду.
Меня обманули!
Меня предали!
Меня втоптали в грязь!
Меня унизили!
Со мной так нельзя. Вылетаю в коридор и почти на грани аффекта иду в сторону кабинета Марка.
— Вот негодяй…
— Мам, — слышу голос Димы за спиной, — тебе же папа сказал, чтобы без скандала…
— Пошел в свою комнату, — в ярости оглядываюсь. — Я сама решу, когда скандалить, а когда нет!
Сын огрызается и хлопает дверь.
***
— Пап, я…
— Если ты начнешь мне тут морали читать, доча, то вылетишь пулей, — зло и низко отвечает Марк нашей дочери. — Я уж как-нибудь без сопливых со своей женой разберусь.
— И с любовницей? — спрашивает Яна. — Пап, я не орать приехала. Уж кто-то, а я давно знаю, что с тобой ни о чем не договоришься, если орешь.
Я в молчании Марка аж осязаю его самодовольство и одобрение. Яна у него всегда была любимицей.
Она никогда не капризничала при нем. Даже в два года.
Она всегда к нему ластилась, строила ему умилительные глазки и если что-то очень хотела, то просила шепотом, а после обнимала его за шею и целовала в щеку.
Ну, у какого отца к такой маленькой хитрой подлизе сердце выдержит?
— Пап, не надо вот так все рубить, — тихо говорит Яна.
— Ты все-таки читаешь мне морали, — голос Марка вновь становится строгим и злым. — Я не хочу говорить своим подписчикам, что мои мама и папа разводятся, — голос Яны вздрагивает жалобной обидой, в которую верю даже я.
— А я был против того, чтобы ты постоянно крутилась и вертелась вокруг нас с камерой, — безапелляционно заявляет Марк, — но эта черта у тебя от твоей показушной матери.
Я стою у двери и смотрю на пальцы своих ног. Пытаюсь успокоиться, но как-то слабо получается.
Вот кто я для него, показушница?
Я моментально вскипаю.
— Да я любила показывать другим нашу семью! — врываюсь в кабинет. — Потому что хотела, чтобы мир увидел нашу любовь! И чтобы все стремились к таким отношениям! Чтобы… не разменивали свою жизнь…
— Вот я и не хочу больше разменивать свою жизнь, — заявляет Марк, который развалился на кожанном диванчике у длинного стеллажа с книгами. Смотрит прямо, — на тон ниже, Оля. У меня голова раскалывается от твоих визгов.
— Ты мне изменяешь и требуешь разговаривать шепотом?!
— Да, поэтому считаю до трех, — не моргает и немного прищуривается, — либо я выставлю из кабинета. Ты помешала нашему разговору с дочерью.
— Мам, выдыхай… — Яна касается моей руки, — сейчас с папой надо по деловому… Ну ты, будто его не знаешь…
— Хоть у нашей дочери мозгов побольше, — Марк прищуривается сильнее.
— Я не стану терпеть к себе такое хамское отношение!
— Один, — тихо и четко проговаривает Марк, не спуская с меня взгляда.
— Мама… — Яна хватает меня за руку и сжимает пальцы. — Ты не видишь, папа разъярен?
— Тебе всегда была его подлизой! — я отталкиваю Яну от себя. — Ты всегда любила его больше чем меня!
А у меня крышу рвет. Да, Марк всегда был любимым папочкой, пусть он никогда не спускал с рук капризы, крики и детские истерики. Он многое запрещал, требовал послушания и ждал четкой дисциплины со строгим режимом, но он все равно был “любимым” папулей, которого часто обнимали, целовали и лезли с просьбами почитать сказки.
Господи, да у наших дочерей был график, когда и кого папа первым забирает из школ.
— Два, — вздыхает Марк.
Я теряю семью. Я не знала, что женщине бывает настолько страшно в моменте, когда ты осознаешь, что больше не единственная женщине в судьбе твоего любимого мужа.
Мой Марк, с которым я чувствовала себя особенной женщиной, спит с другой. Целует, ласкает, вдыхает чужие духи у шеи в мелкой испарине, а после ловким и решительным рывком переворачивает охнувшую шмару на живот, потому что он любит сзади…
Фантазия этого наимерезйшего непотребства настолько реальна, что я будто слышу наяву стоны, рык Марка.
— Какой же ты мерзавец! После стольких лет!
— Три.
Марк в мгновение ока оказывается рядом со мной. Яна вскрикивает, пятится, прижав ладони к лицу, но не пытается остановить своего безумного отца.
Марк хищно вскидывает в мою сторону руку, хватает за шею, и я оказываюсь прижата к стене мягким уверенным рывком.
— В одной из своих статей ты, моя дорогая, — приближает ко мне лицо, — вещала, что ни в коем случае не стоит кричать на мужа. Что такое, Оль? Я же внимательно читал все твои тупые, — выдыхает мне в лицо, — опусы.
Меня охватывает холодный ужас перед силой Марка. Он реально способен задушить меня одной рукой без особых усилий.
Передо мной не Марк, а разъяренный зверь, который сожрет надоедливую мышь. Слишком громко пищит.
— Ты, как умная женщина, — сдавливает мою шею в горячих стальных пальцах сильнее, — ведешь себя тихо. Не дергайся, дорогая. Это всего лишь развод.
— Не надо… — хрипло и сдавленно прошу я. — Отпусти…
— Терпеть твои истерики никто не будет, — щурится, и в глазах моего мужа Марка вспыхивает недобрый огонь, — они меня утомили за эти тридцать лет. Теперь будет все иначе.
В глазах темнеет. Руки слабеют, а ноги подкашиваются.
— Папа ведь прав, — тихо говорит в стороне наша старшая дочь Яна, — никому из нас этот скандал не нужен.
Разжимает пальцы, и я оседаю с кашлем на пол к его ногам.
— Да, скандала не будет, — Марк приглаживает волосы и наклоняется ко мне, — потому что вы, девочки, если и будете о нем говорить, то аккуратно и с милыми улыбочками, — поднимает мое лицо за подбородок и вновь с угрозой вглядывается в глаза. — Кстати, ты все же поделись, кто тебе видео прислал? Какая подружка?
Глаза не просто холодные, они — ледяные, и я понимаю, что Марк накажет Ксюшу, когда узнает, что это она прислала видео.
Марк, мягко скажем, очень недоволен.
— Я очень не люблю, когда лезут в мою семью, — стискивает мой подбородок до боли. — И это твоя вина, а я тебе потакал. Зря. Но все меняется, дорогая. Я постиг свою мужскую мудрость.
— Что еще за мужская мудрость? — хрипло говорю я, и от каждого слога побаливают хрящи глотки.
Прижимаю ладонь к шее.
— Нельзя женщине многое позволять, — голос марка вибрирует гневом, — а то она начинает путать берега.
Я смотрю на мужа, как на чужого мужика, который теперь опасен для моей жизни. Еще утром мы завтракали в тишине и спокойствии, а сейчас он готов меня задушить.
— А ты берега не попутал? — шепчу я.
— Нет. Я просто устал от тебя, — прищуривается. — Особенно это я понял сегодня, когда не успел войти, а ты орать начала. С потекшей тушью, растрепанная… Я женился на другой. Не на этой, — он окидывает меня презрительным взглядом, — истеричной, высокомерной гадине, — вновь всматривается в глаза, — я вдруг понял, что мне противно от тебя.
Я не в силах моргнуть.
— Сегодня я это и понял, — он скалится в улыбке. — Мне противно.
— Не смей говорить такие вещи при нашей дочери… — меня начинает трясти крупной дрожью.
Ему противно.
Когда он сказал это вслух, то я аж коже почувствовала его презрение и отвращение. Я будто покрылась липкой холодной слизью, как старый мерзкий слизняк.
— Нашей дочери будет полезно знать, к чему может прийти семья, если быть тобой. Пусть посмотрит на нашем примере и сделает выводы.
Я сейчас должна промолчать, потому что любое мое ехидство будет стоить мне слишком дорого.
Марк в бешенстве, и мне лучше замолчать. Не надо провоцировать его на новую вспышку агрессии.
— Молчишь? — улыбается и поглаживает меня по щеке. — Вот и молчи.
А после распрямляется и шагает к массивному столу, раздраженно разминая плечи. У дивана затихла испуганная Яна.
Она же просила меня успокоиться. Говорила, что папа не в себе и что не надо проверять на прочность его терпение.
Он явно недоволен тем, что моя подруга влезла в нашу семью. Он зол не из-за того, что я знаю о его изменах. Нет. Он в ярости, потому что чужой человек посмел “наябедничать” на него. Он такого не терпит.
— Ты мне ответишь, кто прислал тебе видео? — Марк садится в кресло.
— Наверное, опять тетя Ксюша, — сипит Яна.
Я перевожу на нее возмущенный взгляд. Да что с ней не так?
— А что, мам? — она кривится. — И, знаешь, я даже думаю, что эта даже следила за отцом!
У меня брови ползут на лоб. Это еще что за новости? Что за глупости? Зачем моей подруге следить за Марком?
— Да она вечно на папу слюни пускала, — зло поясняет Яна. — Господи, мам, не будь такой слепой дурой.
Я в шоке молчу, но потом из меня все же вырывается тихое возмущение:
— Как это отменяет то, что у твоего отца есть другая женщина?
— Значит, Ксения, — недовольно цыкает Марк и откидывается на высокую спинку кресла. Закрывает глаза. — Насколько женщины бывают тупые.
Покачивается в кресле, а после резко закидывает ноги на край стола. Я пугаюсь и вздрагиваю.
— Дима после развода останется со мной, — заявляет он, напряженно глядя на тусклую настольную лампу. — Не будет он маменькиным сынком. Да и думаю, он сам согласится жить со мной.
В чем я так нагрешила перед Марком, что он обратился в такое бессердечное чудовище?
— Он и мой сын, — возражаю я. — Ты не можешь его отнять у меня.
— Он уже не малыш, — переводит на меня острый и пристальный взгляд. — Изъявит желание приезжать к мамуле, встречаться с ней, то я не буду запрещать, но… Изъявит ли? Как думаешь?
Я чувствую себя под его тяжелыми и пристальным взглядом никчемной женщиной и отвратительной матерью.
Несправедливо.
— Я хорошая мать…
— Это уже решать Диме, — Марк хищно улыбается, — но ты же и женой себя считала прекрасной, да?
Поджимаю губы и сжимаю в бессилии кулаки.
— Но я как твой муж скажу, что нет, я совершенно недоволен тобой в роли жены, — посмеивается, — ты ее отлично играла.
— Неправда…
Я сейчас опять сорвусь в крик, но уже без слов и проклятий. Я буду просто кричать, потому что мне сейчас почти физически больно.
— Пап, вам надо остыть, — Яна вновь подает голос. — Дать себе паузу… Хорошенько подумать. Вы столько лет вместе, — всхлипывает и пускает слезу.
Это наигранная печаль. Она пытается пробить Марка на жалость, как делала это в детстве.
Конечно, ей не хочется прощаться с картинкой идеальной семьи. Это же высокие просмотры, предложения о рекламе, сотрудничество с другими известными блогерами, интервью, проекты с коммерческими и благотворительными фондами.
На идеализированной истории своей жизни она делает бабки. Большие бабки. Это бизнес, и сейчас она стоит перед отцом не как дочь, а как бизнесвумен, у которой часть контента под угрозой.
— Ну, — Марк утомленно вздыхает, — если твоя мать сейчас попросит не подавать на развод и пообещает, что теперь наши отношения будут другими, то… — хмыкает, насмешливо взглянув на меня, — я, может быть, подумаю.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Между нами только ненависть", Арина Арская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение