Глава 11. Союз
Из кафе вышла с гудящей головой. Светка ждала за углом — курила, нервно оглядывалась.
— Ну?! Кто там был?
— Пойдём. По дороге расскажу.
Пока шли к метро, Марина выложила всё. Про Веру, про фотографии, про Питер и мёртвого мужика.
Светка слушала молча. Потом присвистнула.
— Ни хрена себе. Сестрёнка твоя — серийная убийца, что ли?
— Выходит, да.
— И эта Вера — жена любовника Алиски?
— Ага.
— И она хочет помочь?
— Говорит, что да.
Светка затянулась, выпустила дым.
— Стрёмно.
— Знаю.
— А если она врёт? Подстава какая-нибудь?
— Зачем ей?
— Не знаю. Может, мужа выгораживает. Может, сама замешана.
Марина задумалась. Версия так себе, но…
— У меня два дня, Свет. Выбора особо нет.
— Есть. Свалить.
— Мы это уже обсуждали.
— Ну и что? Может, передумала?
— Нет.
Светка вздохнула.
— Ладно. Тогда звони этой Вере. Посмотрим, что она предложит.
Позвонила вечером. Вера ответила сразу.
— Решили?
— Да. Давайте попробуем.
— Хорошо. Завтра, десять утра. У меня дома. Адрес скину.
— Зачем дома?
— Там безопаснее. И документы все там.
— Какие документы?
— Увидите. До завтра.
Отбой.
Марина смотрела на телефон. Ощущение было странное — как будто прыгаешь в воду, не зная глубины.
СМС. Адрес в Красногорске. Тот же, что дал Семёнов.
Значит, не врала. Живёт там, где и муж.
Утром поехала в Красногорск. Электричка, потом автобус. Частный сектор, коттеджи за заборами. Богатый район.
Дом Гришиных — двухэтажный, кирпичный, участок соток пятнадцать. Ворота с камерой, кнопка домофона.
Нажала.
— Да?
— Это Воронова.
Щелчок. Калитка открылась.
Вера ждала на крыльце. Джинсы, свитер, волосы собраны в хвост. Без макияжа выглядела моложе и… обычнее.
— Заходите. Кофе?
— Давайте.
Внутри — дорого, но без понтов. Светлые стены, деревянная мебель, фотографии детей на полках.
Кухня — огромная, с островом посередине. Вера включила кофемашину.
— Муж на работе. Дети в школе. Мы одни.
— Хорошо.
Вера поставила перед ней чашку. Села напротив.
— Итак. Что у вас есть на Алису?
Марина достала папку — копии скриншотов, которые успела сделать до того, как полиция забрала телефон. Показала.
— Переписка с мужем. «А.» — это она. Обсуждали меня, моё расписание. Планировали что-то на ноябрь.
Вера листала.
— «Она ничего не подозревает»… «План идёт по графику»… — Подняла глаза. — Это серьёзно.
— Полиция забрала оригиналы. Это копии.
— Сойдёт. Дальше?
— Завещание. Игорь вписал её. Половина — ей.
— Мотив. Хорошо.
— И ещё — она работает в «МедФарм». Доступ к дигоксину.
— Знаю. Муж там директор, если помните.
— Да. Ваш детектив что-нибудь нашёл?
Вера встала. Ушла куда-то, вернулась с толстой папкой.
— Вот. Три месяца работы.
Положила на стол. Открыла.
Фотографии — десятки. Алиса везде: на работе, на улице, в кафе, в машине. С Гришиным, одна, с какими-то людьми.
— Это текущее. А вот это, — Вера вытащила отдельную стопку, — Питер. Две тысячи двадцать первый.
Марина взяла. Фотографии похуже, явно из соцсетей или архивов. Алиса — только моложе и с другой причёской. Рядом мужик, лет шестьдесят, седой, улыбается.
— Кто это?
— Соколов Павел Михайлович. Бизнесмен. Умер в феврале двадцать второго. Официально — инфаркт.
— А неофициально?
— Неофициально — за два месяца до смерти он переписал завещание. Включил туда «близкую подругу Анну Комарову».
— Анну?
— Она тогда под другим именем работала. Анна вместо Алисы. Фамилию не меняла — видимо, не успела или не посчитала нужным.
Марина смотрела на фото.
— Откуда это всё?
— Копала. Наняла людей в Питере. Подняли архивы, поговорили с соседями Соколова. Картина сложилась.
— И что — полиция не заинтересовалась?
— А с чего им? Инфаркт, возраст, всё чисто. Вскрытие стандартное, токсикологию не делали. Кому надо?
— Но если сейчас…
— Если сейчас запросить эксгумацию — может, найдут что-то. А может — нет. Два года прошло. Дигоксин выводится.
Марина отложила фотографии.
— Тогда как доказать?
Вера улыбнулась.
— Есть способ.
— Какой?
— Заставить её признаться.
— Как?!
— Давление. Правильное, точечное. — Вера достала ещё один лист. — Вот список всех, с кем она контактировала за последний месяц. Коллеги, знакомые, случайные связи. Если начать задавать вопросы…
— Она узнает.
— Именно. И занервничает. А когда нервничает — ошибается.
— Или ускоряется. Вы сами говорили.
— Риск есть. Но другого выхода нет.
Марина смотрела на список. Имена, телефоны, адреса. Люди, которых она не знала.
— А если не сработает?
— Тогда — план Б.
— Какой?
Вера помолчала.
— Мой муж. Он не знает, что я в курсе. Про Алису, про всё. Если я ему скажу…
— Сдаст её?
— Может. Он трус. Когда припрёт — выберет семью.
— А если выберет её?
Вера усмехнулась.
— Тогда я его уничтожу. Развод, раздел имущества, скандал. Он это знает.
Жёстко. Но понятно.
— Ладно, — сказала Марина. — С чего начнём?
— С коллег. Есть одна женщина — Наталья, работает в «МедФарм» бухгалтером. Она видела, как Алиса брала ключи от склада. В день, когда списывали «просрочку».
— Это же улика!
— Косвенная. Но если она даст показания…
— Даст?
— Не знаю. Надо поговорить.
— Когда?
— Сегодня. Она работает до шести. Можем подъехать к офису, поймать на выходе.
Марина глянула на часы. Полдень.
— У меня день остался. Завтра — последний срок.
— Знаю. Поэтому не тянем.
Вера встала.
— Едем?
К «МедФарм» подъехали к пяти. Офисное здание, стекло и бетон. Парковка, шлагбаум, охрана.
Встали в стороне, у соседнего дома. Вера за рулём, Марина рядом.
— Вон она, — кивнула Вера.
Из здания вышла женщина. Лет сорок, полноватая, в пуховике. Шла к остановке.
— Наталья Сергеевна Кузнецова. Бухгалтер. Работает в компании восемь лет.
— Откуда знаете?
— Я жена директора. Знаю всех.
Вера вышла из машины.
— Ждите здесь.
Пошла к остановке. Марина смотрела, как она подходит к Наталье, что-то говорит. Та вздрагивает, оглядывается. Вера показывает на машину.
Наталья качает головой. Вера говорит ещё что-то. Наталья бледнеет.
Потом — идут к машине. Обе.
Задняя дверь открылась. Наталья села.
— Здравствуйте, — сказала Марина.
Наталья смотрела испуганно.
— Вы кто?
— Марина Воронова. Жена человека, которого убили дигоксином из вашей компании.
Наталья побледнела ещё больше.
— Я ничего не…
— Знаю. Вы ни при чём. Но вы видели кое-что. И нам нужна ваша помощь.
Молчание.
— Что вы хотите?
— Правду. Вы видели, как Алиса Комарова брала ключи от склада?
Наталья сглотнула.
— Я… не уверена.
— Наталья Сергеевна, — Вера повернулась с переднего сиденья. — Я знаю, что вы видели. Вы рассказывали коллеге. Та рассказала мне.
— Это…
— Это не угроза. Это просьба. Человек умер. Женщину обвиняют в убийстве, которого она не совершала. Вы можете помочь.
Наталья молчала. Смотрела в окно.
— Меня уволят, — сказала наконец.
— Нет. Я прослежу.
— Андрей Валерьевич…
— Мой муж не узнает. Пока.
Наталья посмотрела на неё. Потом на Марину.
— Что надо делать?
— Рассказать полиции. Что видели, когда, где.
— И всё?
— И всё.
Пауза.
— Ладно, — сказала Наталья. — Расскажу.
Обратно ехали молча. Марина смотрела в окно — темнело, фонари зажигались.
— Думаете, хватит? — спросила она.
— Не знаю. Но это уже что-то. Свидетель, который видел Алису у склада в день списания. Плюс ваши скриншоты, завещание, питерская история…
— Косвенное всё.
— Косвенное — тоже доказательство. Много косвенного — уже картина.
Марина кивнула.
— Что дальше?
— Дальше — я поговорю с мужем.
— Когда?
— Сегодня вечером. Он вернётся около девяти. Я всё ему выложу.
— Думаете, признается?
— В чём? Он не убивал. Он просто спал с ней. И, возможно, закрывал глаза на пропажу лекарств.
— Это соучастие.
— Может быть. Но если он расскажет всё — ему зачтётся. Сотрудничество со следствием.
Марина смотрела на Веру.
— Вы его ненавидите?
Вера усмехнулась.
— Нет. Презираю. Это хуже.
Подъехали к станции. Марина открыла дверь.
— Спасибо. За всё.
— Не благодарите. Это и мой интерес.
— Знаю. Но всё равно.
Вера кивнула.
— Позвоню, когда будут новости. И вы — если что-то случится.
— Договорились.
Марина вышла. Машина уехала.
Стояла на платформе, ждала электричку. Холодно, люди кутаются.
Телефон завибрировал.
Сообщение. Неизвестный номер.
«Думаешь, тебе помогут? Зря».
Марина похолодела.
Алиса. Знает.
Следующее сообщение:
«Увидимся скоро».
Поддержать автора можно здесь...
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу: там главы появляются раньше и чаще. Подписывайтесь...