"Может, все-таки Настенькой? - Петя робко посмотрел на Олю и несмело улыбнулся. - "Марфушкой еще можно, - хмыкнула Оля. - Нет уж. От тебя ребенку отчество и фамилия, поэтому имя придумываю я!" - "Да пожалуйста. Но, Оль... Все-таки больно заковыристое имя... Да и с отчеством как-то... не очень… Я читал, что сейчас такие имена в моде... Василиса, Ульяна, Евдокия..." - "Глафира и Лукерья, - Оля презрительно скривилась. - Все. Я решила. Нашу дочь зовут Калерия!" - Петя вздохнул и развел руками. Что же, он, по крайней мере, попытался.
"Как-как? - переспрашивали родственники и знакомые Ольги. – Кoрея? Карелия?" - "Да не Карелия! - злилась она. - Калерия! «Прекрасная, красивая, пламенная» означает! Идеальное имя для девочки в наше время!" – люди пожимали плечами, воздерживаясь от комментариев. Необычное, конечно, имя, но ведь многие сейчас Ленами да Машами перестали называть. Вон, сама мама - Оля, - видимо, настрадалась, что в классе четверо Оль было. Понять можно.
Калерии было десять месяцев, когда Петя предложил жене отвезти девочку в гости к бабушке. Ну или бабушку привезти домой - с правнучкой познакомить. Оля пожала плечами и сказала, что ей все равно, но и возражать не стала: бабушка Лена на рождение правнучки передала молодым родителям внушительную сумму, да и потом с оказией старалась передавать "на эти ваши памперсы".
Елена Николаевна не слишком нравилась Оле, однако Петя так много рассказывал о ней, что Оля поняла: надо смириться и потерпеть. Тем более, было, ради чего.
Строго говоря, бабушкой Елена Николаевна Пете не была вовсе: его дед женился второй раз после того, как первая жена ушла в мир иной. Своих детей у женщины не было и быть не могло. Именно по этой причине она до сорока лет не могла выйти замуж. Наверное, поэтому она полюбила маленького Петю всем сердцем, сказала, что никакая она не "Елена Николаевна", а самая настоящая баба Лена. Именно так ее и следовало величать. Трехлетний Петя с удовольствием гостил у деда и бабы Лены, обожал слушать сказки, которые ему читали только они, а летом попросился к ним на дачу: баба Лена обещала научить его сажать огурцы, а дед просил помочь с ремонтом старой лавочки. Петя серьезно кивал, искренне веря, что без него они никак не обойдутся. Впрочем, и потом, став постарше, он с удовольствием ездил на дачу - теперь его помощь была ощутимее.
Деда не стало, но бабу Лену Петя не забывал, по-прежнему часто приезжая к ней, а уж звонил он ей и вовсе чуть ли не каждый день. Родители видели, как сильно их сын любит свою бабушку и решили, что отличным вариантом будет переселить его на время к ней, а самим организовать "бизнес" - их знакомые регулярно ездили в Польшу за одеждой, а потом перепродавали здесь, на рынке с двойной наценкой. Дела шли так хорошо, что они уже машину новую купили.
...Пете так и не рассказали, что и как вышло, только буквально через несколько месяцев его родители из очередной поездки не вернулись. Вернее, вернулись, но живыми он их уже не увидел. Ему было шестнадцать. Его родная бабушка, которую она видел несколько раз в год по большим праздникам наотрез отказалась забирать к себе внука - здоровье не то, да и работать надо, боится не уследить. А Петя и не хотел, чтобы она его забирала. У него была баба Лена, которая тут же развила бурную деятельность и добилась того, что ее назначили опекуном Пети.
"Я обязан ей всем, - рассказывал Петя Оле. - Она и квартиру родительскую помогла сохранить - вот эту вот, да, в которой мы сейчас живем. Знаешь, какие тогда времена были?.. Запросто можно было подростку на улице оказаться… Но и не только в квартире дело. Это она настояла на том, чтобы я осваивал компьютер, говорила, что за этим будущее. Как-то умудрилась мне его купить... А потом буквально заставила в институт поступить... В общем... Родителей я, конечно, очень любил, но и баба Лена сделала для меня, наверное, не меньше. А теперь продолжает помогать уже, получается, с правнучкой. Надо съездить, Оль..." - "Ладно. Только не долго," - вздохнула она.
Бабушка малышке понравилась сразу: Калерия сразу пошла к ней на руки, широко улыбнулась, а через полчаса вдруг совершенно четко сказала: "Баба!" - "Ах ты, моя милая! - заворковала баба Лена. - Лерочка, солнышко мое! А ну-ка, скажи еще раз - кто я?" - "Баба!" - повторила девочка и засмеялась.
А вот Оля буквально изменилась в лице. "Елена Николаевна, - ледяным тоном сказала она. - Нашу дочь зовут Калерия. И никак иначе! Не смейте переиначивать ее имя!" - "Так я же... - растерялась пожилая женщина. - Я же ласково... Она маленькая... Тебя разве "Олечкой" не называли в детстве?" - "Вот поэтому и говорю - только Калерия! Эти уменьшительные оскорбляют ребенка! Особенно, когда перевирают его имя! Лера - это Валерия, а она - КАлерия!" - "Ну... хорошо," - пожала плечами Елена Николаевна.
Она и дальше помогала деньгами, а, когда Калерии исполнилось три года. но места в детском саду пока не нашлось, она каждый день приезжала посидеть с правнучкой, пока родители на работе - целых четыре месяца. А потом случилось страшное. Баба Лена и Калерия заигрались, расшумелись и не услышали, как вернулась Ольга, которая тут же услышала, как баба Лена кричит: "А где же моя Лерочка спряталась? А ну-ка, иди сюда!" - "Иду, бабуля!" - хохотала девочка.
С покрасневшим от гнева лицом Оля вошла в комнату. "Вы! - закричала она. - Вы снова! Вы что, все это время, да? Вы специально? Что вы сделали с моим ребенком? Как вы посмели?" - "Да что такое случилось-то?" - спросила Елена Николаевна, попутно поглаживая по голове девочку, готовую разреветься от испуга. - "Вы приучили ее к чужому имени! Она на него уже отзывается! Вы... вы... Вы хотите отнять у меня дочь? Вон! Немедленно вон из моего дома!.."
С трудом отцепив от себя ревущую во весь голос Калерию, баба Лена шепнула, что они все равно скоро увидятся и тихо вышла из квартиры внука. Однако слова своего она не сдержала - в ту же ночь ей стало плохо, она вызвала скорую и тихо ушла в больнице. Врачи оказались бессильны.
..."Ты это... Петь, - Оля искоса взглянула на мужа. - Уже месяц прошел... Может, узнал бы насчет квартиры?" - "Какой квартиры?" - "Ну как же... Ты говорил, что у Елены Николаевны нет родственников, кроме тебя." - "Оль, - устало проговорил он. - Мне не до этого. И вообще - какая квартира? Баба Лена была моим опекуном, она меня не усыновляла." - "А... а... может, тогда завещание поискать?" - "Какое завещание? - взорвался он. - Нет его! Баба Лена вообще на здоровье не жаловалась! По врачам не ходила и планировала до ста лет дожить! Она даже не знала, что у нее такие проблемы с сердцем... Ума не приложу, почему именно в тот день приступ случился?.." - Оля сжала кулаки: "То есть, квартиру ты не получишь?" - "Оля! Хватит, а? Бабушка была моим последним родственником. Да, не по документам, а по правде! Я очень ее любил! Мне абсолютно все равно, что будет с квартирой - бабы Лены больше нет, как ты понять не можешь?.."
Потерю квартиры Оля мужу так и не простила. Через год, поняв, что ничего доказывать и разбираться через суд он не будет, она подала на развод, мотивируя это тем, что не желает жить с мямлей и рохлей.
Калерия тот ужасный скандал не запомнила - наверное, так сработал защитный механизм, поэтому и папе ничего рассказать не смогла, однако на уровне подсознания это осталось и "выплыло" на сеансе психоанализа, через много лет. "Так вот, что тогда с бабушкой случилось, вот что мне не давало спокойно жить все эти годы" - подумала она и расплакалась. А через неделю пошла и подала заявление на изменение имени на "Валерию" - видеть свое имя в документах ей стало просто невыносимо. Теперь она всем новым знакомым представлялась исключительно как "Лера".
Ольга, которой Лера задала неудобные вопросы про бабушку, сказала, что это выдумки и такого не было. А за смену имени обиделась так, что уже больше года с дочерью не разговаривает. Отец смену имени встретил спокойно.