Идея показалась разумной — снять один дом на всех, разделить расходы и время. Теща позвонила в ноябре, голос бодрый, настроение приподнятое: «Валера, мы с Олегом подумали на новогодние праздники махнуть в Карелию, там знакомые домик сдают, большой, просторный».
Я согласился, потому что отказываться казалось глупо. На деле я оказался статистом в чужом сценарии, где мои желания никто не учитывал, а каждое моё предложение встречали снисходительным молчанием. После этой поездки я больше не соглашаюсь на такие форматы. Никогда.
Первый звонок насторожил. За пять дней до отъезда.
— Валер, слушай, мы тут с мамой посоветовались, — начала Катя. — Давай выезжать с утра пораньше, часов в шесть. Чтобы до обеда добраться.
Я стоял на кухне, намазывал масло на хлеб.
— Хорошо, — ответил я. — Шесть так шесть.
— И ещё. Мама говорит, надо взять побольше продуктов. Там в деревне магазины так себе. Составим список?
— Давай составим.
Список пришёл через два часа. Четыре страницы мелким шрифтом. Копчёная грудинка, три вида сыра, оливки без косточек, креветки замороженные, джем малиновый, джем абрикосовый, масло сливочное, рис, картошка, икра, помидоры и многое другое .
Я прочитал до конца и позвонил Кате.
— Это серьёзно? Мы на неделю едем или переселяемся?
— Валер, не начинай, — в её голосе послышалась усталость. — Мама хочет нормально готовить. Ты же знаешь, как она любит, чтобы всё было вкусно.
— Вкусно — это понятно. Но зачем четыре сорта колбасы?
— Потому что у что мама с папой любят разную колбасу. Ещё нужна колбаса для бутербродов и для нарезки. Для разнообразия. Это логично.
Логика ускользала от меня, как мокрое мыло из рук. Но спорить я не стал.
— Хорошо. Куплю.
Три вечера я мотался по супермаркетам, собирая продукты по списку. Катя контролировала процесс через видеозвонки.
— Нет, не этот сыр. Вон тот, слева, видишь? С голубой этикеткой.
Я поднёс телефон ближе к полке.
— Кать, там цена в два раза выше.
— Но вкус другой! Валер, ну пожалуйста. Мама же просит.
Я взял с голубой этикеткой. Потом взял ещё три позиции, которые внезапно «срочно понадобились».
***
В полшестого утра я загружал багажник. Январь выдался холодным — минус восемнадцать, сильный ветер, метель. Катя вынесла три огромные сумки, набитые до отказа.
— Это что? — спросил я.
— Продукты.
— Все?
— Нет, мама ещё два пакета передаст.
Тёща появилась через десять минут, волоча за собой хозяйственную сумку на колёсиках и коробку, обёрнутую фольгой.
— Валерочка, голубчик, вот тут у меня кастрюля, специально взяла. В чужих домах посуда всегда плохая.
— Хорошо, Антонина Сергеевна.
— И вот, — она протянула коробку. — Это мой фирменный медовик. Чтобы с чаем вечером.
Торт занял половину заднего сиденья. Когда приехал брат моей жены Кати Олег с Зоей, выяснилось, что багажник переполнен. Пришлось перекладывать, двигать, утрамбовывать, как консервы в банку. Зоя стояла в стороне, листала телефон, пальцы скользили по экрану.
— Зой, помоги донести, — попросил я.
Она подняла глаза.
— Я на каблуках.
— На каблуках? — переспросил я. — В шесть утра?
— Ну да. У меня только такие сапоги.
На каблуках. В шесть утра. В минус восемнадцать. Я промолчал, затащил последнюю сумку сам.
***
К дому подъехали в третьем часу дня. Деревня оказалась крошечной — восемь домов вдоль дороги, лес вокруг, тишина абсолютная. Сам дом выглядел прилично: деревянный сруб, два этажа, терраса с резными перилами.
Хозяйка встретила у калитки, женщина лет шестидесяти в вязаном свитере.
— Здравствуйте, я Марина Ивановна. Проходите, не стесняйтесь. Печку я протопила, бельё чистое постелила.
Разгружались молча. Зоя несла только свою косметичку и маленькую сумочку. Олег таскал сумки, покряхтывая на каждом шаге. Я затащил внутрь всё остальное — сумки, коробки, пакеты. Руки онемели от холода, спина ныла.
— Валерочка, голубчик, а ты мог бы ещё дрова занести? — спросила тёща, когда я опустился на лавку в прихожей. — А то вечером холодно будет.
Я посмотрел на неё. Потом на Олега. Потом встал и принёс дрова. Потом ещё раз. Потом растопил печку в большой комнате, потому что «Валера же у нас мужчина, он лучше разбирается».
Вечером собрались за столом. Антонина Сергеевна приготовила жаркое с овощами, картошку запечённую, салат с копчёной курицей.
— Как вкусно! — восхитилась Зоя. — Антонина Сергеевна, вы волшебница просто.
— Да что ты, милая. Это Валера продукты хорошие привёз. Правильные.
Я ел молча. Устал так, что еда казалась безвкусной, как картон.
— Валер, завтра давай на лыжах покатаемся, — предложила Катя. — Марина Ивановна сказала, тут рядом лесные тропы красивые.
— Хорошо.
— И ещё. Мама хотела в баню сходить. Ты протопишь?
Я поднял глаза, отложил вилку.
— Кать, я сегодня уже печку топил, дрова носил, загружался-разгружался, вёз всех вас. Может, Олег?
— Я не умею, — быстро ответил Олег, даже не подняв головы от тарелки. — Один раз пробовал, чуть дом не спалил. Серьёзно.
— Валерочка, ну пожалуйста, — тёща посмотрела с мольбой. — Я же так люблю баню. Ты же знаешь. Для здоровья.
Я встал из-за стола, натянул куртку, вышел на улицу. Морозный воздух ударил в лицо. Баня стояла в дальнем углу двора, маленькая, с низкой крышей. Внутри пахло сыростью и старым деревом. Я растопил печь, подбрасывал дрова, ждал, когда нагреется.
Вернулся в дом уже в десятом часу. Все сидели в гостиной, смотрели телевизор, смеялись над какой-то комедией.
***
Утром тёща разбудила меня в семь, постучав в дверь комнаты.
— Валерочка, вставай. Я думала, может, в город съездим? Марина рассказывала, там рынок по средам. Можно свежей рыбы купить.
Я открыл глаза, посмотрел в потолок.
— Антонина Сергеевна, сегодня четверг.
— Ой, правда? Совсем запуталась. Ну тогда просто в магазин. Мне нужна сметана, я сегодня вареники делать буду.
Я оделся, умылся ледяной водой, завёл машину. Ближайший магазин оказался в двадцати километрах. По дороге тёща вспоминала всё новые позиции.
— И вот ещё, Валерочка. Олег просил сока. Яблочного, непременно.
— Хорошо.
— И зелень. Укроп обязательно, петрушку.
— Хорошо.
— И яйца. Десяток хватит.
В магазине я набрал всё по новому списку плюс то, что тёща вспоминала прямо у полок. На кассе выяснилось, что карта не проходит — связь плохая. Пришлось расплачиваться наличными.
Вареники начали лепить после обеда. Я сидел в углу, читал книгу про арктические экспедиции.
— Валер, иди помоги, — позвала Катя.
— Я не умею лепить вареники.
— Ну хоть тесто раскатай. Руки же есть.
Я закрыл книгу, подошёл к столу. Раскатывал тесто под руководством тёщи.
— Тоньше, Валерочка. Видите, вот так надо. Нет, не так, я покажу.
Она взяла скалку из моих рук, показала правильное движение.
— Вот, смотрите. Вот так.
Зоя сидела рядом, красила ногти ярко-розовым лаком.
— Зой, может, поможешь? — спросила Катя.
— Я потом. Вот ногти подсохнут.
Ногти сохли два часа. Потом она ушла принимать ванну.
На третий день я начал считать часы до отъезда. Просыпался рано, потому что тёща уже гремела на кухне посудой, что-то жарила, варила. Днём меня отправляли то за дровами, то за водой из колодца, то чинить дверь в бане — петли заржавели. Вечером снова печка, снова дрова, снова баня.
— Валер, ты чего такой хмурый? — спросила Катя в один из вечеров.
Мы сидели в спальне, она расчёсывала волосы перед зеркалом.
— Устал.
— Ну подумаешь. Мы же все вместе, весело же.
Я посмотрел на неё через отражение.
— Весело кому?
— Валер, не начинай, пожалуйста. Мама же так старается, готовит для всех. Хочет, чтобы было хорошо.
— Я не про маму. Я про то, что меня никто ни о чём не спрашивает.
Она повернулась, отложила расчёску.
— О чём спрашивать?
— Ну хотя бы о том, хочу ли я третий раз за день топить печку. Или ехать в магазин за продуктами твоему брату. Или таскать дрова каждый вечер.
— Валер, мы же семья. Мы друг другу помогаем. Так всегда было.
— Помогаем — это когда взаимно. А у меня ощущение, что я здесь просто грузчик. Или водитель. Или кто там ещё нужен.
Катя вздохнула, покачала головой.
— Ты преувеличиваешь. Серьёзно преувеличиваешь.
Я лёг на кровать, закрыл глаза. Говорить больше не хотелось.
На пятый день я сорвался. Тёща попросила съездить за молоком — «Валерочка, там в соседней деревне ферма, говорят, молоко свежее, хорошее». Я сидел за столом, допивал остывший чай. Молчал минуту. Потом сказал:
— Антонина Сергеевна, а почему бы Олегу не съездить?
Она удивлённо посмотрела, подняла брови.
— Машина же твоя, как он на ней поедет? Кроме того он устал, дров наколол.
— Три полена.
— Валерочка, что с тобой? Ты же всегда такой…
— Такой что? — я повысил голос. — Удобный? Послушный?
Катя выскочила из соседней комнаты, лицо встревоженное.
— Валера, успокойся немедленно!
— Я спокоен. Я просто хочу понять: у меня вообще есть право что-то хотеть? Или я только для того, чтобы возить, топить, таскать и молчать?
— Мы же обсуждали всё! Ты сам согласился!
— Вы обсуждали. Меня поставили перед фактом. Маршрут выбрали вы. Магазины — вы. Баню топить — я. Дрова носить — я. Всё остальное — тоже я.
— Ну извини, что мы тебя не спросили! — голос Кати сорвался на крик. — Ты же всё равно согласился бы!
Я встал, подошёл ближе.
— Может, и согласился бы. Но меня не спросили. Это, между прочим, важно. Для меня это важно.
Тёща встала, прижала ладонь к груди, лицо побледнело.
— Я, наверное, пойду прилягу. Голова разболелась сильно.
Зоя выглянула из-за двери, глаза любопытные.
— Мы, может, лучше в город завтра переедем? В гостиницу какую-нибудь? Чтобы не мешать.
— Отличная идея, — сказал я. — Поезжайте. Я не возражаю.
Катя уставилась на меня, глаза расширились.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я остаюсь здесь до конца срока аренды. А вы делайте что хотите. Можете ехать хоть сейчас.
Они уехали на следующее утро. Олег пробормотал что-то про «не хотели обижать», потупил взгляд. Зоя демонстративно молчала, закинула сумку в багажник машины. Тёща обнимала Катю, всхлипывала в платок. Катя смотрела на меня с укором, губы поджаты.
— Ты всё испортил. Понимаешь? Всё.
— Нет, — ответил я спокойно. — Я просто перестал делать вид, что мне это нравится.
Я отвез их в гостиницу, потом вернулся в дом, заварил свежий чай, сел у окна. Тишина показалась оглушительной, но не давящей. Впервые за пять дней я выдохнул. По-настоящему выдохнул.
Домой мы вернулись через три дня.
— Мама обиделась. Сильно обиделась, — констатировала Катя по приезду.— Валер, ты правда думаешь, что поступил правильно?
Я повесил куртку в шкаф, снял ботинки.
— Да. Правильно для себя. Я больше не хочу быть удобным. Не хочу молчать, когда меня используют.
Я не уверен, что она поняла. С тех пор прошло полгода. Совместных поездок больше не было. Тёща периодически намекает — «Может, на дачу махнём всем вместе?» — но я отвечаю коротко и без объяснений: «Нет, спасибо». Катя больше не настаивает, не уговаривает.
Иногда она спрашивает:
— А если бы мы тогда спросили тебя заранее… Ты бы поехал?
— Может быть, — отвечаю я честно. — Но это было бы моё решение. Моё собственное.
И это единственное, что имеет значение.
***
Просыпаешься — и сразу тысяча мыслей: “успеть, не забыть, сделать лучше”.
А ведь можно начать день иначе.
Канал Будни без стресса — маленькие практики, которые учат не торопиться жить.Минута, и внутри становится чуть теплее.