– А мы с отцом тут поживем, Леночка.
Лена застыла на пороге собственной квартиры с пакетами из «Пятерки» в руках. Перед ней, скрестив руки на необъятной груди, стояла свекровь, Тамара Павловна. За ее спиной маячила смущенная фигура свекра, Николая Петровича, а сбоку, вжимая голову в плечи, топтался муж, Вадик. На полу в коридоре громоздились клетчатые баулы и несколько картонных коробок, перевязанных бечевкой.
– В смысле… поживете? – Лена с трудом перевела дыхание. Пакет с замороженными пельменями опасно накренился.
– В прямом, – отчеканила Тамара Павловна, оглядывая скромную однушку с таким видом, будто инспектировала казарму после дембелей. – Мы с отцом дачу продали. Надо же где-то перекантоваться, пока вариант не подберем.
– Какой еще вариант? – голос Лены сел. Она поставила пакеты на пол. Пельмени стукнули о ламинат. – Вадик, что происходит?
Вадик, ее милый, вечно улыбающийся Вадик, сейчас напоминал школьника, которого поймали с сигаретой за гаражами.
– Лен, ну… так вышло. Не на улице же им оставаться.
– Почему на улице? – вскинулась Лена. – У вас же квартира в Зареченске!
– Ой, доченька, ты не понимаешь, – вздохнула свекровь, проходя в единственную комнату и плюхаясь на их диван. Пружины жалобно скрипнули. – Отец на пенсии, мне тоже недолго осталось. Чего нам в том Зареченске прозябать? Сын в городе, надо поближе быть. Помогать.
– Помогать? – Лена почувствовала, как по вискам расползается холод. – В нашей однушке? Где мы спим за шторкой в единственной комнате, а на кухне вдвоем еле расходимся?
Николай Петрович, наконец, обрел дар речи.
– Да ладно тебе, невестка. Потеснимся. Мы на диване, вы на своем матрасе. В тесноте, да не в обиде.
Лена перевела взгляд на мужа. Он стоял, опустив глаза, и ковырял носком ботинка пылинку на полу.
– Вадим, иди сюда.
Она подхватила его за рукав и, как нашкодившего кота, втащила на крошечную кухню. Дверь захлопнулась.
– Ты совсем? В нашу однушку?! Которую мы в ипотеку на двадцать лет взяли? – зашипела она, тыча в него пальцем. – Ты понимаешь, что они не «перекантоваться» приехали? Они приехали жить!
– Лен, ну что ты начинаешь? Они мои родители, – Вадик страдальчески сморщился. – Они продали дачу, чтобы нам первый взнос добавить, помнишь? Я не мог им отказать.
– Добавить?! Вадик, они дали сто тысяч! Мы два миллиона в банке взяли! Этот взнос нам погоды не сделал! – Лена почти срывалась на крик. – И ты решил, что за эти сто тысяч они теперь могут жить с нами?
– Ну не так… Просто на пару месяцев. Пока квартиру снимут.
– Какую квартиру? – Лена уперла руки в бока. – У них есть своя. В Зареченске. Два часа на электричке. В чем проблема?
– Мама говорит, там экология плохая… и поликлиника далеко.
Лена истерически хохотнула.
– Экология? Серьезно? А у нас тут, на выселках, рядом с промзоной, прям альпийские луга! Вадик, открой глаза! Твоя мама просто решила, что пора взять нашу жизнь под контроль. И ты ей это позволил!
Из-за двери донесся властный голос Тамары Павловны:
– Вадик! Сынок! Чего вы там шепчетесь? Чайку бы попить! Леночка, у тебя хоть заварка нормальная есть? А то мы с отцом этот ваш пакетированный мусор не пьем.
Лена закрыла лицо руками. Это был даже не конец. Это было начало конца.
***
Первая неделя превратилась в ад на земле. Лена, привыкшая просыпаться под негромкий будильник и в тишине пить кофе, теперь вздрагивала в семь утра от громогласного кашля Николая Петровича. Он откашливался так, будто пытался выплюнуть собственные легкие, после чего включал на полную громкость телевизор в комнате, где за шторкой еще спали Лена с Вадиком.
– Пап, ну потише, – шептал Вадик, вылезая из-за занавески.
– А чего потише? – басил в ответ свекор. – Уже утро! Работать пора, а не дрыхнуть! В мое время мы в пять вставали!
На кухне хозяйничала Тамара Павловна. Она с инспекцией открывала холодильник, цокала языком, переставляла кастрюли и заявляла:
– Леночка, ну как можно питаться одними полуфабрикатами? Я вчера ваши пельмени попробовала – сплошное тесто и соя. Это не еда. Сегодня сварю нормальный борщ.
Лена, размазывая по лицу тональный крем в тесном коридоре перед единственным зеркалом, сцепила зубы.
– Тамара Павловна, я работаю до семи. У меня нет времени стоять у плиты.
– А я для чего здесь? – свекровь торжествующе потрясла свеклой. – Я вам покажу, как надо хозяйство вести. А то запустили все. Пыль по углам, шторы не стираны…
К вечеру Лена вернулась домой, мечтая только о тишине и горячей ванне. Но в ванной уже плескался Николай Петрович, а из кухни доносились ароматы вареной капусты.
– О, Леночка, пришла! – Тамара Павловна вытерла руки о фартук, который позаимствовала у Лены. – Ужинать садись. Я тут тебе и первое, и второе, и компот.
На столе стоял борщ такого густого свекольного цвета, что казался почти черным, и гора жирных котлет.
– Спасибо, я не голодна. Кофе выпью.
– Какой кофе на ночь? – возмутилась свекровь. – Сердце посадишь! Пей компот, я из сухофруктов сварила. На, вот, котлетку попробуй.
И она, не спрашивая, шлепнула котлету прямо в ленину чашку. Жир моментально расплылся по поверхности кофе уродливыми желтыми пятнами.
– Тамара Павловна! – Лена отставила чашку. – Зачем вы это сделали?
– А что такого? – не поняла та. – Котлетка вкусная, домашняя. Не то что твоя отрава из магазина.
Ночью, когда за шторкой наконец воцарилась тишина, а из комнаты доносился могучий храп свекра, Лена толкнула мужа в бок.
– Вадик.
– М? – сонно промычал он.
– Я так больше не могу. Они должны съехать.
– Лен, ну потерпи немного. Они ищут квартиру, правда.
– Что-то не похоже. Твоя мама сегодня заявила, что нам надо занавески поменять на «более веселенькие». Она что, собирается тут ремонтом руководить?
– Она просто хочет как лучше…
– Нет, Вадик, – отрезала Лена. – Она хочет, чтобы было так, как ОНА хочет. И это разные вещи. Ты поговоришь с ними завтра?
– Поговорю, – вздохнул Вадик и отвернулся к стенке.
Разумеется, он не поговорил. Вместо этого утром за завтраком Тамара Павловна обрушилась на Лену с новой инициативой.
– Леночка, мы тут с отцом подумали… Надо бы вам денег давать на продукты.
– Не надо, – быстро ответила Лена, намазывая масло на тост. – Мы справляемся.
– Да какая ты гордая! – свекровь поджала губы. – Едите черт-те что, экономите на всем. Вот, возьми.
И она протянула Лене три мятые тысячные купюры.
– Считай, наш вклад в общий котел. Купи нормального мяса, творога деревенского. И мыло хозяйственное закончилось, я вчера посмотрела.
Лена почувствовала, как лицо заливает краска.
– Спасибо, но я сама решу, что покупать. И хозяйственное мыло мне не нужно. У меня есть порошок.
– От порошка этого одна химия! – всплеснула руками Тамара Павловна. – Только белье портить! Ничего-то ты не знаешь, городская. Ничего, я научу.
Это было уже не просто вторжение. Это было объявление войны. Весь день на работе Лена думала не о квартальном отчете, а о том, как избавиться от незваных гостей. Вечером она вернулась домой с твердым намерением устроить скандал.
Но дома ее ждал сюрприз. В квартире было тихо. И пусто. В прихожей не было баулов.
– Вадик? – позвала она.
Муж вышел из комнаты, улыбаясь.
– Привет! А я ужин приготовил.
Лена с подозрением огляделась.
– А где… твои?
– А, мама позвонила подруге, у нее дача пустует. Они туда уехали. Подышать свежим воздухом, – беспечно ответил Вадик. – Говорят, на недельку. Представляешь?
Лена выдохнула. Целая неделя тишины. Это был подарок судьбы.
– Слава богу! – она обняла мужа. – Знаешь, как я устала?
– Знаю, малыш. Прости. Я поговорю с ними, когда вернутся. Честно.
Неделя пролетела как один день. Они снова были вдвоем. Снова спали спокойно, готовили то, что хотели, и могли просто молча сидеть в обнимку на диване. Но в воскресенье вечером раздался звонок в дверь.
На пороге стояли Тамара Павловна и Николай Петрович. И они были не одни.
– А вот и мы! – провозгласила свекровь, вталкивая в квартиру… огромный фикус в кадке. – Привезли вам уют! Леночка, где тут у вас самый светлый угол?
Лена молча смотрела, как муж и свекор тащат растение в комнату. Оно было таким большим, что задевало листьями потолок.
– Зачем… это? – еле выговорила она.
– Как зачем? Для кислорода! – объяснила Тамара Павловна. – А то у вас тут воздух спертый. Мы решили, что поживем пока у вас. На даче у Зинки сыро, у отца спину прихватило.
Лена поняла, что это ловушка. Дача подруги была лишь тактическим отступлением, чтобы усыпить ее бдительность.
***
– Я больше не могу, – сказала Лена тем же вечером. Она сидела на кухне, обхватив голову руками. Вадик стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Вадик, это уже не смешно. Они вернулись, как будто и не уезжали. И притащили это дерево! Оно занимает полкомнаты!
– Лен, ну фикус – это же полезно, – попробовал отшутиться муж.
– Дело не в фикусе! – она подняла на него глаза, полные слез. – Дело в том, что ты снова им позволил это сделать. Ты обещал поговорить!
– Я поговорю, – опять повторил он свою мантру.
– Когда?! Когда твоя мама переклеит обои и выкинет мою одежду, потому что она «нескромная»? Она сегодня уже заглядывала в мой шкаф! Сказала, что у меня слишком много черного.
Вадик тяжело вздохнул.
– Лен, ну пойми, они мои родители. Я не могу их просто выгнать на улицу.
– У них есть дом! Их никто не выгоняет! – Лена вскочила. – Это наш дом! Мой и твой! А ты ведешь себя так, будто мы живем у них, а не наоборот!
Из комнаты донесся голос Тамары Павловны:
– Вадик, неси подушки! И плед потеплее, у вас дует из окна.
– Иду, мам, – крикнул Вадик и виновато посмотрел на жену. – Сейчас приду, договорим.
Лена смотрела ему вслед с холодным отчаянием. Он не придет. Он всегда будет бежать к маме по первому зову.
Следующие дни стали пыткой. Тамара Павловна окончательно почувствовала себя хозяйкой. Она переставила мебель в комнате, чтобы ее «фикусику было светлее», выбросила любимую ленину кружку с трещинкой («негигиенично»), и начала комментировать все, что делала невестка.
– Леночка, ну разве можно столько косметики на лицо мазать? Ты же поры забиваешь! В твоем возрасте надо за кожей ухаживать, а не штукатурить.
– Леночка, чего ты в этих джинсах вечно ходишь? Ты же женщина! Надень юбочку, платьице. Вадику будет приятно.
– Леночка, зачем ты новый ноутбук заказала? Денег некуда девать? Старый же еще работает!
Последней каплей стал вечер, когда Лена, измученная после совещания, зашла в ванную и обнаружила, что ее шампунь, бальзам, маски для волос и дорогой гель для душа исчезли. Вместо них на полке сиротливо стоял кусок дегтярного мыла и флакон шампуня «Крапива».
Она вылетела из ванной, потрясая «Крапивой».
– Это что такое?!
Тамара Павловна невозмутимо вязала в кресле.
– А что, хороший шампунь. Натуральный. Я твои бутылки выбросила. Там же сплошная химия, сульфаты, парабены. Зачем травиться?
– Вы… вы выбросили мои вещи? – Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
– Ну не плачь, доченька, – свекровь похлопала ее по руке. – Я ж как лучше хотела.
Лена отдернула руку, как от огня. Она развернулась и пошла в комнату. Там, за занавеской, Вадик сидел на их матрасе и читал книгу.
– Вадик, – сказала она ледяным голосом. – Твоя мать выбросила мои вещи. Мои личные вещи. На которые я сама заработала.
Муж поднял на нее глаза.
– Лен, ну не кипятись. Она не со зла.
– А с чем?! – закричала Лена. – С добром?! Она влезает в мою жизнь, в мой дом, в мой шкаф, в мою ванную! Она указывает мне, как жить, что есть и чем мыть голову! А ты стоишь и молчишь! Ты на чьей стороне вообще?!
– Я на стороне семьи, – устало ответил Вадик. – А вы обе – моя семья.
– Нет! – Лена ткнула пальцем в сторону двери. – Твоя семья – там. Они, а не я. Я – чужой человек, которого можно унижать и не замечать.
– Прекрати! – Вадик вскочил. – Мама просто заботится о нас!
– Нет, она заботится о себе! О своем контроле! Ты что, не видишь?! Она съедает наше пространство, наше время, наши отношения! Я скоро с ума сойду в этом доме! – Лена перешла на сдавленный шепот. – Вадик, я прошу тебя в последний раз. Поговори с ними. Поставь их на место. Скажи, что это наш дом. Иначе…
– Иначе что? – настороженно спросил он.
– Иначе я уйду.
Вадик уставился на нее. В его глазах смешались страх, недоверие и раздражение.
– Ты сейчас серьезно? Угрожаешь мне разводом из-за шампуня?
– Не из-за шампуня! – Лена почти плакала от бессилия. – Из-за твоего предательства! Ты предал меня. Ты предал нашу семью. Ты выбрал их, а не нас.
В этот момент шторка в комнате резко отодвинулась. На пороге стояла Тамара Павловна. Лицо ее было искажено гневом.
– Ах ты змея! – прошипела она. – Я все слышала! Сына моего против матери настраиваешь! Из-за бутылок своих скандал устроила! Неблагодарная! Мы тебе деньги на квартиру дали, а ты…
– Какие деньги?! – сорвалась Лена. – Ваши сто тысяч?! Да мы их банку за два месяца ипотеки отдали! Вы купили себе право жить в нашей квартире и командовать мной за эту подачку?
– Как ты смеешь?! – взвизгнула свекровь. – Вадик! Сынок! Ты слышишь, что она говорит?! Гони ее в шею!
Вадик растерянно переводил взгляд с матери на жену. Он был похож на загнанного зверька.
– Мам, не надо… Лен, успокойся… Давайте поговорим…
– О чем говорить?! – Лена посмотрела на него с холодной яростью. – Ты свой выбор сделал, Вадик. Теперь смотри, что будет дальше.
Она развернулась, схватила свой ноутбук со стола и открыла почту. Пару дней назад риелтор присылал ей копию договора купли-продажи дачи свекров. Она его тогда бегло просмотрела и закрыла. Но сейчас ее взгляд зацепился за одну строчку.
«…с условием пожизненного проживания Продавцов, Тамары Павловны и Николая Петровича, на жилплощади Покупателя, Вадима Николаевича, расположенной по адресу…»
Лена медленно подняла голову. Ее лицо было белым, как полотно.
– Вадик… – прошептала она. – Что это?
Она развернула ноутбук. Вадик заглянул в экран и побледнел еще сильнее. Тамара Павловна, стоявшая за его спиной, тоже увидела документ.
– А, это… – пробормотала свекровь. – Ну… так юрист посоветовал. Чтобы нас на улицу не выкинули в старости.
Лена смотрела на мужа. Не на мать, не на свекра, который высунулся из-за двери, а на своего любимого, доброго, улыбчивого Вадика.
– Ты знал, – это был не вопрос. Это была констатация факта. – Ты знал об этом пункте, когда подписывал. Ты знал, что они переезжают к нам насовсем.
Вадик молчал. Он просто стоял и смотрел в пол, как тот самый нашкодивший школьник.
– Ты мне врал, – тихо сказала Лена. – Все это время. Ты позволил мне надеяться, что это временно. Ты смотрел, как я мучаюсь, как твоя мать изводит меня в моем собственном доме, и молчал. Ты просто ждал, когда я сломаюсь и приму это как должное.
– Лена, я… я не знал, как тебе сказать, – наконец выдавил он. – Мама сказала, что это просто формальность.
– Формальность?! – голос Лены зазвенел. – Это не формальность! Это пожизненный приговор! Ты продал меня, Вадик. Продал за сто тысяч и спокойствие твоей мамочки.
Она захлопнула ноутбук. Тишина в квартире стала оглушительной. Даже Николай Петрович замер.
– Ну и что теперь? – с вызовом спросила Тамара Павловна, нарушая молчание. – Договор подписан. По закону мы имеем право здесь жить. Никуда ты нас не денешь.
Лена медленно повернулась к ней. И вдруг улыбнулась. Улыбнулась страшно, без капли веселья.
– Да. Вы имеете право здесь жить. С вашим сыном. На его жилплощади.
Она развернулась и пошла к шкафу.
***
– Лен, ты чего? Куда ты? – Вадик в панике наблюдал, как она достает с антресолей дорожную сумку.
– Собираюсь, – спокойно ответила она, бросая в сумку джинсы и пару свитеров.
– Куда? Не дури! Ну погорячились, с кем не бывает. Давай сядем, поговорим.
Лена остановилась и посмотрела на него.
– Говорить больше не о чем, Вадик. Ты все решил без меня. А теперь я решаю за себя.
– Ленка, ты куда собралась на ночь глядя? – в комнату вошла Тамара Павловна. На ее лице играла плохо скрываемая торжествующая улыбка. – Истерику решила закатить? Думаешь, Вадик за тобой побежит?
– Нет, – так же спокойно ответила Лена, застегивая сумку. – Я так не думаю.
Она взяла сумку, ноутбук, повесила на плечо сумочку и пошла к выходу. Вадик загородил ей дорогу в коридоре.
– Лена, я тебя не пущу!
– Уйди с дороги, – в голосе Лены прорезался металл.
– Нет! Это и твой дом тоже!
– Был, – поправила она. – До сегодняшнего дня. Теперь это дом, в котором я не могу и не хочу находиться. А так как твоих родителей я выселить не могу по закону, я выселяюсь сама.
– И куда ты пойдешь?! – крикнул Вадик ей в спину.
Лена уже открывала входную дверь.
– Сначала к подруге. А завтра подам на развод и на раздел имущества. Эта квартира куплена в браке. Так что или выплачивай мне мою половину, или продавай и дели деньги. Может, тогда твоим родителям и хватит на «вариант поближе».
Она шагнула за порог.
– А как же мы? – отчаянно спросил Вадик, хватая ее за руку.
Лена медленно повернула голову. Ее глаза были холодными и пустыми, как зимнее небо. Она посмотрела на его руку, и он невольно ее отдернул.
– А никак, Вадик. Теперь это не «мы». Это «вы» и твоя мама. Уживайтесь.
Дверь захлопнулась. В коридоре остались стоять трое: растерянный Николай Петрович, торжествующая Тамара Павловна и Вадик, который только сейчас начал понимать, что именно он потерял. И что цена за это – всего сто тысяч и пожизненный договор.