Утро «военного совета» началось с тяжёлого молчания за кухонным столом. Лев выглядел немного лучше — сон и еда сделали своё дело, но тень плена ещё лежала на его лице. Кирилл был собран и беспристрастен, как компьютер. Я сидела между ними, чувствуя себя проводником между двумя мирами — миром украденного прошлого и миром опасного настоящего.
«Начнём с фактов, — сказал Кирилл, открывая ноутбук. — Лиза восстановила память. У нас есть её субъективные данные. Лев, что можете добавить вы из того, что видели или слышали в плену? Что-то, что подтверждает или опровергает её воспоминания?»
Лев отпил воды. Его голос был тихим, но чётким. «Они не просто наблюдали и «нейтрализовали». Это была… верхушка айсберга. То, что они показывали таким, как я раньше, или таким, как ты, Лиза, после стирания — это фасад. Миролюбивые санитары, охраняющие хрупкую временну́ю ткань.» Он сделал паузу, собираясь с мыслями. «Настоящая их цель — использование.»
«Использование?» — переспросила я.
«Да. Ты помнишь, мы нашли в их базах не просто списки «сенситивов». Были градации. «Фоновый шум», «потенциал», «активный ресурс». Меня после детства перевели в категорию «ресурс». Только в плену я понял, что это значит.»
Кирилл нахмурился, его пальцы замерли над клавиатурой. «Объясните.»
«Они не подавляют способность чувствовать время, — сказал Лев, и в его глазах загорелся холодный, научный азарт, смешанный с отвращением. — Они её… калибруют. Направляют. Через ту самую «корректирующую терапию», через импланты, через гипнотические установки. Они превращают человека в живой датчик и… стабилизатор. Но не стабилизатор времени вообще. Стабилизатор нужной им версии реальности.»
От этих слов в комнате стало тихо, как в склепе. «Нужной им версии?» — прошептала я.
«Представь биржу, — сказал Лев, глядя на меня. — Крупная сделка должна пройти в определённый день. Но их расчёты показывают, что в этот день высока вероятность «временной турбулентности» — скажем, из-за всплеска солнечной активности или из-за того, что в городе находится несколько неконтролируемых «сенситивов» в состоянии стресса. Эта турбулентность может повлиять на принятие решений ключевыми игроками, вызвать технический сбой, что-то ещё. Они используют «ресурс» — человека вроде меня или, теоретически, тебя, — чтобы «сгладить» поле в нужном месте в нужное время. Гарантировать, что их реальность — реальность прибыльной сделки — состоится.»
«Или выборы, — тихо добавил Кирилл, и его лицо стало мрачным. — Или судебный процесс. Или запуск какого-нибудь спорного закона. Всё, что требует предельной «стабильности» и отсутствия непредвиденных факторов. Они продают гарантии. Или используют их для собственного усиления.»
«Именно, — кивнул Лев. — Мы с тобой, Лиза, когда объединились и начали копать, вышли не просто на их списки. Мы вышли на их журналы заказов. На расписания «корректировок». Мы нашли цифровые следы денежных переводов от частных корпораций и… весьма влиятельных политических фигур в офшорные счета, связанные с «Комитетом». Мы стали угрозой не потому, что мы аномалии. Мы стали угрозой, потому что узнали, что они продают аномалии. Что они не хранители, а спекулянты. Самые циничные спекулянты в мире — спекулянты реальностью.»
Я сидела, ошеломлённая. Всё было в тысячу раз хуже, чем я думала. Они не просто боялись нас. Они использовали таких, как мы, как расходный материал для своих грязных игр. Мой отец… что, если его не просто изолировали? Что, если его тоже пытались «калибровать»? Использовать?
«В плену, — продолжал Лев, — я видел их центр управления. На экранах — карты городов с горячими точками. Графики «фоновой нестабильности». И… «инъекции стабильности» в виде импульсов, которые отправлялись на импланты у «ресурсов», расставленных по городу. Это была система. Отлаженная, высокотехнологичная система управления вероятностью. И мы с тобой были двумя вирусами, которые узнали код этой системы и начали её взламывать.»
Кирилл закрыл ноутбук. Его лицо было сосредоточено. «Это меняет стратегию. Атаковать их напрямую, как силовую структуру, бесполезно. У них слишком много связей, слишком глубоко ушли корни. Но если их сила — в тайне и в контроле над «ресурсами»… значит, нужно бить по этому.»
«Как?» — спросила я.
«Во-первых, нам нужны доказательства, — сказал Кирилл. — Не просто наши слова. Цифровые копии тех самых «журналов заказов», расписаний, финансовых потоков. Всё, что вы с Львом нашли год назад, но что, вероятно, было зачищено после вашего провала. Есть ли шанс, что у вас остались бэкапы? Физические копии?»
Лев и я переглянулись. В моей памяти всплыл образ. «Да. Перед самой последней встречей в музее… мы были параноиками. Мы сделали дамп всей найденной информации. Записали на защищённую флешку с шифрованием. И… мы её спрятали.»
«Где?» — спросил Кирилл, и в его голосе впервые за утро прозвучало оживление.
«В том самом музее, — сказал Лев. — Внутри инсталляции «Петля воспоминаний». В одной из пластиковых труб каркаса есть ложное дно. Мы заложили её туда в день нашей… последней встречи. На случай, если с нами что-то случится. Чтобы правда не умерла вместе с нами.»
Ирония была горькой. Мы спрятали разоблачающие их секреты в самом центре места, где нас потом и схватили.
«Значит, нам нужно её достать, — сказал Кирилл. — Это приоритет номер один. С этими данными мы сможем обратиться не в полицию (они, скорее всего, куплены), а в независимые СМИ, в международные правозащитные организации. Обнародовать всё. Сорвать с них маску благодетелей. Без тайны их система рухнет.»
«Они охраняют музей?» — спросила я.
«После истории с нами? Наверняка, — сказал Лев. — Но не явно. Скорее, там будут датчики, камеры, может, свой смотритель. Нужна операция по извлечению. Тихо и быстро.»
Кирилл кивнул. «Планируем. Сегодня. Лиза, ты знаешь музей и ту инсталляцию. Лев, ты помнишь точное место. Я обеспечу прикрытие и отвлечение. Но это лишь первый шаг. Второй шаг — найти способ деактивировать их импланты у других «ресурсов». Освободить тех, кого они используют. Лишить их инструментов.»
План обретал черты. Мы больше не были просто беглецами. Мы стали диверсантами в тылу врага. Нашей целью было не спасение, а разгром. И оружием была правда, которую мы когда-то спрятали от самих себя.
Я посмотрела на Льва, потом на Кирилла. Между ними всё ещё висело неловкое напряжение, но теперь его затмила общая, ясная цель. Мы были троицей, объединённой не чувствами, а необходимостью свергнуть тиранов, которые посмели играть с самой тканью реальности.
И первым выстрелом в этой войне должна была стать старая, забытая флешка в сердце пластикового лабиринта.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e