Ключ в замке провернулся наполовину и встал намертво. Странно. Я дернула ручку — закрыто на цепочку. Из-за двери пахнуло жареной мойвой. Этот запах я не выносила до тошноты.
За дверью послышался топот, потом детский визг и грохот чего-то тяжелого.
— Кто там? Голос Алины, сестры мужа, звучал по-хозяйски уверенно.
— Алина? Это Оля. Открой. Почему закрыто?
Дверь приоткрылась ровно на длину цепочки. На меня смотрело лицо золовки, перемазанное какой-то зеленой субстанцией. Тканевая маска, кажется. И на ней был мой шелковый халат. Тот самый, из лимитированной коллекции, который я берегла для особых вечеров.
— Ой, Оля, а ты чего так рано? Дима не сказал? У нас там... ну, проблемы короче. Мы у вас поживем пока.
Она сняла цепочку и отступила вглубь прихожей. Я вошла и замерла. В коридоре горой валялись грязные кроссовки, какой-то сдутый мяч и пять огромных чемоданов.
— Только не входи в спальню. Алина преградила мне путь. Там Ванечка спит, разбудишь — до ночи не уложишь.
— В мою спальню? Алина, что происходит?
— Дима всё объяснит. Он скоро будет. Иди на кухню, там чай есть... наверное.
На кухне меня ждал сюрприз. Мой белый дизайнерский диван, на который я копила полгода, был украшен багровым пятном. Вино. Дешевое, судя по синюшному оттенку. Рядом валялась корка от сырка.
Дима пришел через час. Вид у него был виноватый, но какой-то агрессивно-защитный.
— Оль, ну не начинай. Семья же.
— Дима, она продала свою студию, чтобы вложить деньги в какой-то «крипто-фонд» своего хахаля. Хахаль исчез. При чем тут моя квартира?
— Она на улице с ребенком! У тебя сердце есть? Ты же богатая, у тебя зарплата в три раза больше моей. Тебе жалко?
— Мне жалко мой дом. Дима, здесь пахнет рыбой и грязными подгузниками. Почему они в нашей спальне?
— Ванечке нужен покой. Мы пока в гостиной перекантуемся. Потерпишь, не развалишься.
Прошло две недели. Жизнь превратилась в ад. Я просыпалась под крики племянника и засыпала под сериал, который Алина смотрела на полную громкость. Работать из дома стало невозможно.
— Оль, дай духи. Алина протянула руку к моему туалетному столику. Тебе жалко что ли? У тебя их штук десять. А мне на свидание надо, я ресурс восстанавливаю.
— Это селектив. Он стоит как твой телефон. Положи на место.
— Жадина. Она швырнула флакон на кровать. Сама задохнись своей вонючей водой.
Вечером я заглянула в приложение банка. С нашей общей кредитки, которой пользовался Дима, улетело пятьдесят тысяч. Получатель — Алина К.
— Дима, это что? Я показала экран телефона мужу.
— Ребенку нужны витамины. И куртка. И вообще, я планирую Алину тут прописать временно. Без прописки Ванечку в сад не берут.
— Что?!
— Так надо, Оля. Мы одна семья. Твоя мать всё равно в деревне живет, а дети сестры на полу в гостиной спят — это несправедливо. Я решил, что они займут детскую, а ты свои папки с работой в кладовку перенесешь.
В этот момент я поняла. Спорить бесполезно. Вирус иждивенчества поразил и его мозг.
Действовала я быстро.
Дождалась, когда Дима уйдет на смену, а Алина потащит «восстанавливать ресурс» Ванечку в парк.
Через сорок минут у двери стояли два суровых парня из службы вскрытия замков. Следом зашла бригада клининга.
— Всё в коробки. Тон у меня был ледяной. Вещи, игрушки, технику — всё под опись. Вот адрес платного склада, я оплатила месяц.
— А мебель? Старший грузчик кивнул на гору чемоданов.
— Тоже туда. Включая зарядки, тапочки и начатые шампуни. В квартире не должно остаться ни одной чужой ворсинки.
Когда за последним ящиком закрылась дверь, мастер установил новый замок. Бронебойный. С кодовым диском.
Я села на чистый, отмытый (хоть и с еле заметным пятном) диван и налила себе кофе. Тишина. Боже, какая сладкая тишина.
Телефон взорвался через два часа.
— Ты что сделала?! Дима орал так, что динамик хрипел. Алина стоит под подъездом с ребенком! У них нет ключей!
— Ключи от склада висят на ручке двери внизу. Там же адрес. Я оплатила им месяц хранения.
— Оля, ты мегера! Ты выставила мать-одиночку на мороз!
— Сейчас июль, Дима. Не утрируй.
— Я сейчас приду и выломаю эту дверь!
— Приходи. Только учти: квартира оформлена на мою маму. Полиция приедет через пять минут. И ты поедешь следом за сестрой, если не поменяешь риторику.
Сейчас Дима живет на кухне. Приполз через два дня, когда Алина вытрясла из него последние деньги на отель и укатила к какой-то подруге в область. Он не разговаривает со мной, смотрит волком. Свекровь прокляла меня во всех мессенджерах, назвав «бездушной тварью».
А я сижу в своей тихой спальне. Пахнет лавандой, а не мойвой. И знаете что?
Я ни о чем не жалею.
Как считаете, я перегнула палку? Или надо было терпеть дальше, пока они бы меня саму из дома не выжили?