— Настюш, ну пожалуйста! Всего на пару часиков! — голос Кати звучал в трубке умоляюще и одновременно как-то уверенно, будто отказа быть не могло.
Настя прижала телефон плечом к уху и посмотрела на часы. Половина девятого вечера. Лукьян наконец-то уснул после целого дня активных игр во дворе. Они лепили снеговика, катались с горки, а потом она еле дотащила его до дома — четырехлетка совсем выбился из сил. Сейчас хотелось просто рухнуть на диван рядом с Андреем и посмотреть какой-нибудь фильм. Или просто помолчать. Вдвоем.
— Катя, у нас каникулы. Мы хотели...
— Да я понимаю! Но это же Игорь! Мы уже месяц переписываемся, встречались два раза, и он наконец-то пригласил меня в ресторан! Настоящий ресторан, понимаешь? — Катя говорила быстро, взахлеб. — Это может быть что-то серьезное. Мне уже тридцать пять, Настюш. Когда еще такой шанс будет?
Настя закрыла глаза. В голове пронеслись картинки последних двух месяцев. Десятое ноября — Катя привезла Пашу и Дашу, потому что ей срочно нужно было в салон красоты. Семнадцатое — опять свидание, но Катя вернулась только в полночь, потому что «засиделась с подругами после». Двадцать четвертое — маникюр перед каким-то корпоративом. Первое декабря — шопинг. Восьмое — очередное свидание с другим мужчиной, которое провалилось. Пятнадцатое — педикюр. Двадцать второе — встреча одноклассников. Двадцать девятое — снова салон красоты перед Новым годом.
Восемь раз за два месяца. Восемь раз она сидела с племянниками, пока Катя занималась своими делами.
— Катя, я не могу, — сказала Настя тихо, но твердо.
В трубке повисла тишина. Потом:
— Что значит не можешь?
— Именно это. Не могу. У нас свои планы на каникулы.
— Какие планы? — голос Кати стал острее. — Вы же дома сидите! Вы и так никуда не идете! Я видела в Андрюшиных историях — вы во дворе гуляли!
— Катя...
— Настя, ты серьезно? Я прошу тебя об одной услуге! Об одной! А ты мне отказываешь?
Настя почувствовала, как внутри что-то закипает. Одна услуга? Одна?
— Я не могу, — повторила она.
— Андрюша! — голос Кати стал громче. — Андрюша, возьми трубку!
Андрей поднял голову. Он сидел в кресле, в домашних штанах и старой футболке, и явно не ожидал такого поворота. Настя протянула ему телефон.
— Катька? — он взял трубку. — Что случилось?
Настя не слышала, что говорила сестра, но видела, как менялось лицо мужа. Сначала удивление, потом растерянность, потом что-то вроде неловкости.
— Да ладно, Кать, ну чего ты... Настя устала просто. Мы весь день на улице были... — он замолчал, слушая. — Понимаю. Да, понимаю. Но... Кать, ну не надо так... Хорошо, я с ней поговорю. Да. Спокойной ночи.
Он положил трубку на стол и посмотрел на Настю.
— Что это было?
— Именно то, что ты слышал. Она опять просит посидеть с детьми. Завтра вечером. На свидание.
— Ну и что такого? — Андрей пожал плечами. — Пару часов посидим. У нас же все равно никаких планов.
— У нас есть планы, — Настя встала с дивана. — Мы хотели завтра на каток всей семьей. Помнишь? Ты сам предложил.
— Ну сходим послезавтра.
— Андрей, это уже восьмой раз за два месяца!
— И что? — он непонимающе посмотрел на нее. — Она моя сестра. Единственная. Ей тяжело одной с двумя детьми. Неужели тебе жалко пару часов?
Настя прикусила губу. Вот оно. Началось.
— Дело не в паре часов, — сказала она медленно. — Дело в том, что она постоянно...
— Настя, ну хватит, — Андрей махнул рукой. — Не драматизируй. Обычная просьба о помощи. Помогли бы и забыли.
— Обычная? — Настя почувствовала, как голос начинает дрожать от обиды. — Обычная, говоришь? А ноябрь? А декабрь? Когда она в последний раз спросила, удобно ли нам? Когда в последний раз сказала нормальное спасибо? Когда в последний раз предложила что-то взамен? Я твоей сестре ничего не должна! Пусть сама сидит со своими детьми.
— Она благодарна, просто не показывает, — Андрей встал и направился к холодильнику. — Ты слишком много думаешь об этом.
— Я слишком много? — Настя пошла за ним на кухню. — Андрей, я каждый раз откладываю свои дела! Каждый раз отменяю планы с Лукьяном! Он капризничает, потому что я занята Пашей и Дашей! Ему нужна мама, а не двоюродные брат и сестра!
— Паша и Даша хорошие ребята, — Андрей достал из холодильника бутылку воды. — И Лукьян с ними нормально играет.
— Нормально? — Настя вспомнила, как в прошлый раз Лукьян плакал, потому что Паша забрал у него машинку. Как Даша устроила истерику из-за того, что хотела смотреть другой мультик. Как она, Настя, металась между тремя детьми, пытаясь всех успокоить, накормить, развлечь. А потом Катя приехала на два часа позже обещанного времени, забрала детей и ушла с быстрым «спасибо, ты лучшая».
— Я сказала нет, — произнесла Настя. — И это окончательно.
Андрей медленно поставил бутылку на стол.
— Настя, это моя сестра.
— Я знаю. Но я твоей сестре ничего не должна.
Он посмотрел на нее так, будто она сказала что-то невероятное.
— Как это не должна? Она родная мне. А ты моя жена.
— Именно. Я твоя жена. Не бесплатная няня для твоей сестры.
Андрей помолчал, потом развернулся и вышел из кухни. Настя услышала, как хлопнула дверь в спальню.
Она осталась стоять одна, глядя в окно на заснеженный двор. Фонари освещали детскую площадку, где еще несколько часов назад они с Лукьяном смеялись и играли в снежки. А теперь... Теперь вместо спокойного вечера с семьей у нее ссора с мужем из-за его сестры.
Настя достала телефон и написала Лене, своей коллеге по работе:
«Опять эта история с Катей. Я отказала. Андрей на меня обиделся».
Ответ пришел почти сразу:
«Держись! Помнишь, я тебе рассказывала про сестру Димки? То же самое было. Я тоже отказала, и правильно сделала. Иначе это никогда не закончится».
Настя вздохнула и посмотрела на закрытую дверь спальни. Ей хотелось пойти туда, обнять Андрея, все объяснить. Но она знала — если уступит сейчас, завтра снова будет звонок от Кати. И послезавтра. И через неделю. И так до бесконечности.
***
Утро третьего января началось с молчания. Андрей встал раньше обычного, оделся и ушел в свою мастерскую, которая располагалась в соседнем районе. Даже кофе не стал пить. Настя слышала, как он тихо прошел через прихожую, как щелкнул замок входной двери.
Лукьян проснулся в половине девятого и сразу прибежал к маме.
— Мама, а мы сегодня на каток пойдем? Папа обещал!
Настя погладила сына по взъерошенным волосам.
— Посмотрим, солнышко.
— А когда посмотрим? — Лукьян забрался к ней на колени. — Сейчас посмотрим?
— Чуть позже. Иди умываться.
Она приготовила завтрак, накормила Лукьяна, включила ему мультики и села с телефоном. Андрей не отвечал на сообщения. Настя знала — он обижен. Очень обижен.
В одиннадцать часов позвонила Валентина Петровна, свекровь. Настя смотрела на высвечивающееся имя на экране и понимала, что сейчас начнется.
— Алло, Валентина Петровна, — она ответила максимально нейтрально.
— Настенька, здравствуй, дорогая, — голос свекрови звучал ласково, но Настя уже научилась распознавать в этой ласковости нотки осуждения. — Как дела? Как Лукьянчик?
— Все хорошо. Дома сидим, отдыхаем.
— Вот и хорошо. Слушай, Настенька, я тут с Катюшей разговаривала...
«Конечно разговаривала», — подумала Настя.
— Она мне рассказала про завтрашний вечер. Ты правда не можешь посидеть с детками?
— Валентина Петровна, у нас свои планы были.
— Ну что за планы такие, милая? Вы же дома. Какая разница — дома с Лукьянчиком или дома с Лукьянчиком и Пашей с Дашей? Детки же хорошие, тихие.
Настя хотела рассмеяться. Тихие? Паша в семь лет гиперактивный мальчишка, который ни минуты не может усидеть на месте. А пятилетняя Даша закатывает истерики по любому поводу. Но свекрови она этого не скажет.
— Дело не в детях, — произнесла Настя осторожно. — Дело в том, что это происходит слишком часто.
— Слишком часто? — в голосе Валентины Петровны появилась сталь. — Настя, Катюша одна воспитывает двоих детей. Ей очень тяжело. У нее почти нет личной жизни. Вот наконец-то появился какой-то мужчина, который к ней серьезно относится. Неужели ты не можешь войти в ее положение?
— Я вхожу, — Настя сжала телефон сильнее. — Но у меня тоже ребенок. И у меня тоже работа. И усталость.
— У тебя один ребенок, милая. А у Кати двое. И она работает, между прочим. И не жалуется.
— Я не жалуюсь, — Настя чувствовала, как внутри разгорается раздражение. — Я просто говорю, что не могу завтра.
— Не можешь или не хочешь? — вопрос прозвучал остро.
— Валентина Петровна...
— Настя, я тебя очень прошу. Я бы сама взяла детей, но у меня завтра дежурство. Мне нужно днем отдохнуть, чтобы ночью на ногах стоять. А Катюше так редко выпадает шанс устроить свою жизнь. Ты же понимаешь, как это важно для женщины?
Настя молчала. Она понимала. Конечно понимала. Но почему это должно происходить за ее счет?
— Я подумаю, — выдавила она наконец.
— Вот и умница. Я знала, что ты хорошая девочка. Передавай привет Лукьянчику. Целую!
Настя положила трубку на стол и закрыла лицо руками. Со всех сторон на нее давили. Катя, Андрей, свекровь. Все считали, что она должна. Просто обязана помочь. Потому что «а почему бы и нет?», «вы же все равно дома», «всего пару часов».
Лукьян прибежал из комнаты.
— Мам, а мы правда на каток пойдем?
— Обязательно пойдем, — Настя обняла сына. — Обязательно.
— А когда?
— Скоро.
Но даже говоря это, она не была уверена. Потому что Андрей молчал. А когда он молчал, значит, был действительно расстроен.
В обед она позвонила маме, Ольге Викторовне. Та всегда была на ее стороне. Всегда поддерживала.
— Мамуль, привет.
— Настюша! Как дела? Как каникулы проводите?
Настя рассказала про ситуацию с Катей, про разговор с Андреем, про звонок свекрови. Мама слушала молча, изредка вставляя короткие «угу» и «понятно».
— И что мне делать? — спросила Настя в конце. — Я правда не хочу сидеть с детьми. Не потому что они плохие. Просто я устала от этого. Мне кажется, Катя воспринимает меня как должное.
Мама помолчала.
— Настенька, я тебя понимаю. Правда понимаю. Но знаешь... Андрей хороший муж. Он не пьет, деньги домой несет, с Лукьяном занимается. Может, стоит пойти навстречу? Ради него?
Настя почувствовала, как что-то внутри обрывается.
— То есть ты на их стороне?
— Я не на чьей стороне, милая. Я просто говорю — семья это компромиссы. Иногда приходится делать то, что не очень хочется. Ради мира в доме.
— Значит, я должна всегда уступать?
— Не всегда. Но иногда — да. Это нормально.
Настя попрощалась и положила трубку. Даже мама не на ее стороне. Или просто не понимает.
Она написала Лене: «Все против меня. Даже моя мама».
Лена ответила через десять минут: «Не сдавайся. Я знаю, каково это. Если уступишь сейчас — будут использовать тебя всю жизнь. У меня так было. Я уступила один раз, потом второй, потом третий. А потом поняла — они уже не воспринимают мои отказы всерьез. Думают, что я все равно соглашусь. Пришлось жестко поставить на место».
Настя перечитала сообщение несколько раз. Лена была права. Она это чувствовала.
Андрей вернулся в шестом вечера. Молчаливый, с каменным лицом. Он поздоровался с Лукьяном, поднял сына на руки, покружил его, но на Настю даже не посмотрел.
— Ужинать будешь? — спросила она.
— Поем в мастерской, — коротко ответил он.
— Андрей, нам нужно поговорить.
— О чем говорить? — он поставил Лукьяна на пол. — Ты уже все решила.
— Я ничего не решила. Я просто сказала, что не могу завтра.
— Не можешь или не хочешь? — он повторил вопрос своей матери.
— А какая разница? — Настя вышла на кухню, Андрей последовал за ней.
— Большая. Не можешь — значит, есть объективная причина. Не хочешь — значит, просто вредничаешь.
— Вредничаю? — Настя развернулась к нему. — Серьезно? Я вредничаю?
— А как это еще назвать? Катя попросила об одной услуге...
— Об одной? — Настя подошла к холодильнику, где висел календарь, и начала загибать пальцы. — Десятое ноября — Катя в салоне, я сижу с детьми. Семнадцатое ноября — Катя на встрече с подругами до полуночи, я сижу с детьми. Двадцать четвертое ноября — маникюр, я сижу с детьми. Первое декабря — шопинг, я сижу с детьми. Восьмое декабря — свидание, я сижу с детьми. Пятнадцатое...
— Настя, хватит! — Андрей перебил ее. — Я понял!
— Нет, не понял! — она подошла ближе. — Ты не понял! Восемь раз, Андрей! Восемь раз за два месяца! И ни разу — слышишь? — ни разу она не спросила, удобно ли мне! Ни разу не предложила заплатить! Ни разу не сказала: давай я в следующий раз возьму Лукьяна, а вы сходите куда-нибудь вдвоем!
Андрей молчал, глядя в сторону.
— Она воспринимает меня как должное, — продолжала Настя тише. — Как автоответчик. Позвонила — и я тут же должна бросить все свои дела и сидеть с ее детьми. А мои планы? А мое время? А мои силы? Это ничего не значит?
— Катя одна воспитывает двоих детей, — сказал Андрей глухо. — Ей тяжело.
— Мне тоже тяжело! — Настя почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — У меня тоже ребенок! У меня тоже работа! Я тоже устаю! Но почему-то считается, что мне легко, да?
Андрей повернулся к ней. В его глазах было непонимание.
— Это моя сестра, Настя. Единственная. После развода мамы с папой она многое на себя взяла. Помогала мне, заботилась обо мне. Я не могу просто так ей отказать.
— Я не прошу тебя отказать ей навсегда, — Настя сделала шаг вперед. — Я прошу тебя понять меня. Понять, что у меня тоже есть границы. Что я не могу постоянно откладывать свою жизнь ради ее удобства.
— Ты эгоистка, — сказал Андрей тихо, но каждое слово било, как удар.
Настя отшатнулась.
— Что?
— Эгоистка. Думаешь только о себе.
Они стояли друг напротив друга, и впервые за пять лет брака Настя почувствовала, что между ними выросла стена. Высокая, холодная, непреодолимая.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Если я эгоистка, потому что хочу провести каникулы со своей семьей, то пусть будет так.
Она развернулась и вышла из кухни. В комнате Лукьян смотрел мультики, ничего не подозревая. Настя села рядом с ним, обняла. Ребенок прижался к ней, не отрываясь от экрана.
А в кухне Андрей стоял один, глядя в окно на темный двор.
***
Вечером Настя не могла уснуть. Андрей лег на свою половину кровати, отвернулся к стене и больше не произнес ни слова. Между ними легло тяжелое молчание, которое давило сильнее любых криков.
Она лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове весь день. Разговор с Катей, с Андреем, с его мамой, со своей мамой. Все были против нее. Или просто никто не понимал.
В половине второго ночи она не выдержала, взяла телефон и написала Лене длинное сообщение, где изложила все свои чувства, все обиды, всю усталость.
Лена ответила только утром: «Настя, я знаю, как это больно. Когда все вокруг говорят, что ты не права. Но ты держись. Ты имеешь право на свое мнение. На свое время. На свою жизнь. Не давай им сломать тебя».
Четвертое января началось еще тяжелее, чем третье. Андрей встал, позавтракал молча и снова ушел в мастерскую. Настя осталась одна с Лукьяном.
— Мам, а папа сердится? — спросил мальчик, когда они одевались на прогулку.
— Нет, солнышко. Просто у него много работы.
— А мы на каток пойдем?
— Пойдем. Обязательно.
Они вышли во двор. Было морозно, но солнечно. Лукьян радостно побежал к горке, а Настя осталась стоять у подъезда. Она смотрела, как сын смеется, как скатывается вниз, как зовет ее присоединиться.
— Настя? — чей-то голос заставил ее обернуться.
У подъезда стояла Катя. В шубе, в высоких сапогах, с ярким макияжем. За ней держались Паша и Даша — оба в пуховиках, с красными от мороза щеками.
— Катя? Ты зачем здесь?
— Нам нужно поговорить, — Катя подошла ближе. — Серьезно поговорить.
— О чем?
— О завтрашнем вечере. Настя, ну пожалуйста! Это очень важно для меня! Игорь такой...
— Катя, я сказала нет.
Лицо Кати изменилось. Из просящего оно стало жестким.
— Понятно. Значит, ты просто не хочешь мне помогать.
— Я помогала тебе восемь раз за два месяца, — сказала Настя спокойно, хотя внутри все кипело. — Восемь раз. И каждый раз ты обещала «всего пару часов», а приезжала на два-три часа позже.
— Ну извини, что у меня есть своя жизнь! — Катя повысила голос. — Извини, что я не могу каждую минуту сидеть дома!
— Я не прошу тебя сидеть дома. Я прошу уважать мое время.
— Уважать твое время? — Катя усмехнулась. — Ты сидишь дома с одним ребенком! У тебя куча свободного времени! А у меня двое! Двое, понимаешь?
— Я понимаю. Но это твои дети, Катя. Твоя ответственность.
— Ах вот как! — глаза Кати вспыхнули. — Значит, я тебе теперь чужая! Значит, мои дети тебе не родные!
— Я этого не говорила!
— Говорила! Именно это ты и говорила!
Паша и Даша стояли рядом с мамой, испуганно глядя на Настю. Лукьян прибежал с горки и прижался к Настиной ноге.
— Катя, успокойся, — Настя положила руку на плечо сына. — Давай поговорим спокойно.
— О чем тут спокойно говорить? — Катя сделала шаг вперед. — Ты отказываешь мне в помощи! Своей золовке! Сестре своего мужа!
— Я не отказываю в помощи. Я говорю, что не могу завтра. У нас свои планы.
— Какие планы? На каток пойти? — Катя махнула рукой. — Можете послезавтра сходить! Или вообще через неделю! Катки никуда не денутся!
— А твое свидание не может подождать?
— Нет! Не может! Потому что Игорь занят! У него работа! У него график!
Настя почувствовала, как терпение подходит к концу.
— Катя, найми няню. Или попроси маму. Или подруг. Но не меня. Не завтра.
— Мама устает на работе! — Катя буквально кричала теперь. — Ей тяжело с детьми! А подруги заняты! Все заняты! Одна ты свободная сидишь!
— Я не свободная! — Настя тоже повысила голос. — У меня ребенок! У меня дела! У меня жизнь!
— Какая жизнь? — Катя зло усмехнулась. — Сидишь дома, в интернете ковыряешься! Вот и вся твоя жизнь!
— Катя...
— А у меня дети! Двое! И я одна! Одна, понимаешь? — Катя явно разошлась. — Мне тридцать пять лет! Это может быть мой последний шанс устроить личную жизнь! Последний! А ты мне отказываешь! Из-за какого-то катка!
Настя сжала кулаки.
— Из-за какого-то катка? Катя, мы планировали этот выход всей семьей! Андрей обещал Лукьяну! Мы отложили это из-за Нового года, из-за подготовки к празднику! А теперь наконец-то появилось время, и ты опять...
— Опять что? Опять мешаю вашей прекрасной семейной идиллии? — Катя перебила ее. — Извини, что я вообще существую! Извини, что у меня есть дети! Извини, что мне нужна помощь!
— Катя, хватит! Ты специально искажаешь мои слова!
— Ничего я не искажаю! — Катя развернулась и направилась к подъезду. Потом обернулась. — Знаешь что, Настя? Я скажу Андрюше, какая ты на самом деле. Как ты относишься к его семье. К его сестре. К его племянникам. Пусть знает, на ком женился!
Она схватила детей за руки и зашагала к выходу со двора. Паша и Даша оглядывались, но Катя тянула их за собой, не останавливаясь.
Настя осталась стоять, дрожа от злости и обиды. Лукьян потянул ее за руку.
— Мам, а почему тетя Катя кричала?
— Она просто расстроилась, солнышко.
— А почему она расстроилась?
— Взрослые дела. Пойдем домой?
Они поднялись в квартиру. Настя сняла верхнюю одежду с Лукьяна, усадила его смотреть мультики и сама села в прихожей, прислонившись спиной к стене.
Звонок раздался через полчаса. Андрей.
— Алло?
— Что это было? — его голос был холодным, как лед.
— Что именно?
— Катя только что звонила. В слезах. Рассказала, как ты с ней разговаривала.
— Андрей, она пришла сама! Я не звала ее! Она пришла и начала кричать!
— Она говорит, ты отказала ей в лицо. Грубо. При детях.
— Я не была груба! Я просто сказала, что не могу!
— Настя, это перебор, — Андрей говорил медленно, выговаривая каждое слово. — Это моя сестра. Моя единственная сестра. И ты унижаешь ее.
— Я не унижаю! Я защищаю свое право сказать нет!
— Какое право? — он повысил голос. — Какое право отказывать родному человеку в помощи?
— Андрей...
— Знаешь что? Приезжай сюда. В мастерскую. Нам нужно серьезно поговорить.
— Я с Лукьяном. Не могу оставить его одного.
— Тогда вечером. Когда он уснет.
— Хорошо.
Андрей положил трубку. Настя смотрела на погасший экран телефона и чувствовала, как внутри все сжимается от страха. Серьезный разговор. Что это значит? Неужели дошло до того, что из-за Катиной просьбы у них с Андреем настоящий конфликт?
Она написала Лене: «Все становится хуже. Катя приходила, кричала. Андрей вызывает на серьезный разговор».
Лена ответила сразу: «Держись. Не давай слабину. Если уступишь сейчас — потеряешь себя».
Настя закрыла глаза. Потерять себя. Именно так она и чувствовала — будто теряет себя в этих бесконечных просьбах, ожиданиях, требованиях.
***
Вечером, когда Лукьян наконец уснул после долгих уговоров и двух сказок подряд, Настя надела куртку и вышла из квартиры. Мастерская Андрея находилась в двадцати минутах ходьбы — он снимал небольшое помещение на первом этаже старого здания. Там стояли верстаки, инструменты, пахло деревом и лаком.
Когда она вошла, Андрей стоял у окна, глядя на улицу. Он обернулся и кивнул на стул.
— Садись.
Настя села. Молчание длилось почти минуту — тяжелое, давящее.
— Катя звонила маме, — начал Андрей, не глядя на нее. — Мама звонила мне. Рассказала, как ты разговаривала с моей сестрой.
— Я не разговаривала плохо. Я просто...
— Ты унизила ее, — перебил он. — При детях. На улице. Сказала, что ее дети — не твоя забота.
— Я этого не говорила!
— Но это ты имела в виду, — Андрей наконец посмотрел на нее. — Правда?
Настя помолчала.
— Я имела в виду, что я не обязана бросать все и сидеть с ними каждый раз, когда Катя позвонит.
— Почему не обязана? — он подошел ближе. — Она родная мне. А ты моя жена. Значит, и тебе она родная.
— Андрей, это не так работает, — Настя встала. — Родство — это не повод требовать от человека постоянной жертвенности.
— Жертвенности? — он усмехнулся. — Посидеть пару часов с детьми — это жертва?
— Да! Когда это происходит постоянно! Когда меня не спрашивают, удобно ли мне! Когда от меня ждут, что я всегда соглашусь!
Андрей покачал головой.
— Настя, после развода родителей Катя многое на себя взяла. Мне было пятнадцать, ей восемнадцать. Мама работала, почти не бывала дома. Катя готовила, стирала, помогала мне с уроками. Она пожертвовала многим ради меня.
— Я понимаю. И я ей за это благодарна. Но это не значит, что теперь я должна всю жизнь расплачиваться.
— Расплачиваться? — голос Андрея стал жестче. — Ты серьезно так думаешь?
— А как еще это назвать? — Настя шагнула к нему. — Андрей, я не против помогать. Но я устала от того, что меня используют. Катя звонит, говорит «пара часов», а приезжает через пять. Ни разу не предложила заплатить. Ни разу не сказала: давай я возьму Лукьяна, чтобы вы отдохнули. Ничего!
— Ей тяжело! У нее двое детей!
— У меня тоже ребенок! — Настя почувствовала, как голос начинает срываться. — Мне тоже тяжело! Но почему-то считается, что мне легче, да?
Они стояли друг напротив друга, и Настя видела в глазах мужа непонимание. Полное, абсолютное непонимание.
— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Раньше ты была добрее.
— Я не изменилась. Я просто устала быть удобной.
Андрей отвернулся.
— Может, тебе нужно время подумать. О нас. О том, что для тебя важнее — собственные желания или семья.
Настя замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что не могу быть с человеком, который не уважает мою сестру.
— Я уважаю твою сестру! Но я не обязана жертвовать своей жизнью ради ее удобства!
— Настя, ты же понимаешь — если мы не можем договориться об этом, то... — он замолчал, но она и так поняла, что он хотел сказать.
— То что? — спросила она, чувствуя, как внутри все холодеет.
— То у нас проблемы. Серьезные проблемы.
Настя смотрела на него и не верила своим ушам. Из-за отказа посидеть с племянниками он ставит под угрозу их брак? Серьезно?
— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда скажи мне честно. Что для тебя важнее — я или Катя?
Андрей побледнел.
— Не ставь меня перед таким выбором.
— Ты уже поставил меня. Ты сказал — либо я помогаю Кате, либо у нас проблемы.
— Я не это имел в виду!
— Что же ты имел в виду?
Андрей сел на стул, опустил голову.
— Я не знаю. Я просто... Катя права. Ей тяжело. Ей нужна помощь.
— И я должна всегда быть этой помощью?
— Нет. Не всегда. Но иногда — да.
Настя подошла к нему, присела рядом.
— Андрей, послушай меня. Я не против помогать. Правда не против. Но я хочу, чтобы меня спрашивали. Чтобы со мной считались. Чтобы мое время и мои силы что-то значили. Понимаешь?
Он посмотрел на нее.
— Понимаю. Но Катя... Она не такая. Она привыкла все решать быстро, на ходу. Ей неудобно просить заранее.
— А мне неудобно, когда мне звонят за несколько часов и ждут, что я брошу все свои планы.
Они сидели рядом, и впервые за эти дни Настя почувствовала, что стена между ними начинает понемногу рушиться.
— Что нам делать? — спросил Андрей тихо.
— Поговорить с Катей. Объяснить ей. Установить правила.
— Она не поймет.
— Должна понять. Если мы объясним нормально.
Андрей покачал головой.
— Она обидится. Скажет, что мы ее бросаем.
— Мы ее не бросаем. Мы просто хотим, чтобы помощь была взаимной и уважительной.
Андрей долго молчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Давай попробуем.
Настя выдохнула с облегчением. Наконец-то. Наконец-то он услышал ее.
Они вышли из мастерской вместе. Шли по темным улицам, держась за руки. Молча. Но это молчание было другим — не холодным и тяжелым, а задумчивым.
— Прости, — сказал Андрей, когда они подходили к дому. — Я не думал, что тебе так тяжело. Правда не думал.
— Я тоже прости. Может, я слишком резко отреагировала.
— Нет, — он остановился, повернул ее к себе. — Ты была права. Катя действительно... Она действительно воспринимает твою помощь как должное. Я просто не замечал этого. Потому что привык. Привык, что она всегда просит, а я всегда помогаю.
— А теперь ты видишь?
— Теперь вижу.
Они поднялись домой. Лукьян спал, раскинувшись на кровати. Настя поправила одеяло, поцеловала сына в лоб.
Андрей обнял ее сзади.
— Завтра поговорим с Катей. Вместе.
— Вместе, — согласилась Настя.
И впервые за три дня она почувствовала, что все будет хорошо.
***
Утро пятого января началось со звонка. Катя. Андрей взял трубку.
— Кать, привет. Слушай, нам нужно встретиться. Поговорить. Да, серьезно. Нет, не по телефону. Приезжай к нам часа в два. Хорошо. До встречи.
Он положил трубку и посмотрел на Настю.
— Она приедет. Без детей — их взяла мама на день.
Настя кивнула. Внутри все сжалось от волнения. Как пройдет этот разговор? Поймет ли Катя? Или снова будет скандал?
Они провели утро спокойно — играли с Лукьяном, завтракали, смотрели мультики. Андрей был необычно нежным с Настей — обнимал, целовал в макушку, держал за руку. Будто извинялся за последние дни.
В два часа раздался звонок в дверь. Катя стояла на пороге с напряженным лицом.
— Заходи, — Андрей пропустил ее внутрь.
Они прошли на кухню. Лукьян остался в комнате с планшетом. Катя села за стол, сложила руки перед собой.
— Ну? Что вы хотели сказать?
Андрей переглянулся с Настей. Потом начал говорить.
— Кать, мы хотим поговорить о том, как мы помогаем тебе с детьми.
— То есть о том, как вы не помогаете, — Катя усмехнулась.
— Кать, послушай, — Андрей поднял руку. — Дай договорить. Мы не отказываемся помогать. Но нам нужно установить правила.
— Правила? — Катя нахмурилась. — Какие правила?
— Во-первых, мы не можем каждый раз бросать все по первому твоему звонку, — начал Андрей. — У нас тоже есть планы. Есть дела. Есть жизнь.
— У меня тоже есть жизнь!
— Мы знаем. Поэтому предлагаем так — ты звонишь заранее, минимум за два-три дня. Спрашиваешь, удобно ли нам. И если нам удобно — мы помогаем.
Катя молчала, глядя в стол.
— Во-вторых, — продолжил Андрей, — не больше двух раз в месяц. Мы понимаем, что тебе нужна помощь. Но у нас свой ребенок, своя семья. Мы не можем постоянно сидеть с Пашей и Дашей.
— То есть вы отказываетесь мне помогать, — Катя подняла глаза. В них блестели слезы.
— Нет, — вмешалась Настя. — Мы не отказываемся. Мы просто просим уважать наше время и наши возможности.
Катя посмотрела на нее.
— Ты просто не хочешь со мной связываться.
— Это не так, — Настя покачала головой. — Катя, я правда не против помогать. Но мне тяжело, когда мне звонят за несколько часов и ждут, что я все брошу. Мне нужно время подготовиться, спланировать день. У меня тоже дела, тоже планы.
— Какие у тебя дела? — Катя резко встала. — Сидишь дома, в телефоне! Вот и все твои дела!
— Катя! — Андрей тоже встал. — Хватит! Настя работает! У нее ребенок! Она устает!
— А я не устаю? — Катя развернулась к брату. — У меня двое! Двое! И я одна!
— Мы понимаем, — Андрей подошел к ней. — Мы правда понимаем. Но мы не можем жертвовать своей жизнью ради твоего удобства.
Катя замерла.
— Ты серьезно? Ты называешь помощь мне жертвой?
— Я называю жертвой постоянное откладывание наших планов, нашего времени, наших сил, — Андрей говорил спокойно, но твердо. — Катя, ты ни разу не спросила, удобно ли нам. Ни разу не предложила что-то взамен. Ни разу не сказала спасибо так, чтобы это прозвучало искренне.
Катя побледнела.
— Значит, я неблагодарная?
— Нет. Но ты воспринимаешь нашу помощь как должное. И это неправильно.
Катя села обратно, уткнулась лицом в ладони. Настя и Андрей переглянулись.
— Кать, — Настя осторожно присела рядом. — Мы правда хотим тебе помогать. Но по-другому. Чтобы это было комфортно всем. И тебе, и нам.
Катя подняла голову. Глаза красные, лицо мокрое от слез.
— Мне просто... Мне так тяжело. Одной. С двумя детьми. И мне казалось, что вы... Что вы всегда поддержите.
— Мы поддерживаем, — Андрей сел с другой стороны. — Но не так, как ты думаешь. Поддержка — это не значит делать все, что ты попросишь, когда попросишь.
Катя молчала, вытирая слезы.
— Я не хотела вас использовать, — сказала она наконец тихо. — Правда не хотела. Просто... Просто мне не к кому больше обратиться. Мама устает. Подруги заняты. А вы...
— А мы всегда соглашались, — закончила за нее Настя. — И ты привыкла.
Катя кивнула.
— Наверное, да.
Они сидели втроем за столом. Молчали. Потом Катя вздохнула.
— Хорошо. Я поняла. Буду звонить заранее. Буду спрашивать, удобно ли вам. И... И постараюсь не злоупотреблять.
— Спасибо, — Андрей обнял сестру за плечи. — А еще знаешь что? Может, иногда ты будешь брать Лукьяна? Чтобы мы с Настей могли сходить куда-нибудь вдвоем?
Катя подняла удивленные глаза.
— Серьезно?
— Серьезно. Помощь должна быть взаимной.
Катя задумалась, потом кивнула.
— Хорошо. Договорились.
Она встала, подошла к Насте.
— Прости. За все. За то, что не думала о тебе. За то, что вела себя... Ну, ты поняла.
Настя обняла ее.
— Все хорошо. Главное, что мы поговорили.
Катя ушла через полчаса. Уже спокойная, без слез и обид. На пороге обернулась:
— А насчет завтрашнего вечера... Я нашла няню. Через специальный сервис. Дорого, конечно, но... Наверное, так правильно.
— Молодец, — Андрей улыбнулся. — Удачного свидания.
Когда дверь закрылась, Настя и Андрей остались стоять в прихожей. Молча. Потом он обнял ее.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не сдалась. За то, что открыла мне глаза.
Настя прижалась к нему.
— Я просто устала молчать.
— И правильно сделала.
Они так и стояли, обнявшись, пока Лукьян не прибежал из комнаты с криком:
— Мам! Пап! А мы сегодня на каток пойдем?
Настя и Андрей переглянулись и рассмеялись.
— Пойдем, солнышко, — сказала Настя, поднимая сына на руки. — Обязательно пойдем.
Шестого января, уже вечером, когда они вернулись с катка — все трое румяные, счастливые, уставшие — Насте пришло сообщение от Кати:
«Спасибо, что вчера сказали все как есть. Свидание прошло отлично. И знаешь, мне понравилось самой решать свои проблемы. Чувствую себя сильнее. А еще... Может, на следующих выходных я заберу Лукьяна на пару часов? Чтобы вы с Андрюшей сходили куда-нибудь вдвоем? Давно пора».
Настя показала сообщение Андрею. Он улыбнулся.
— Видишь? Все получилось.
— Получилось, — согласилась Настя и обняла мужа.
Лукьян спал в своей кровати, раскинувшись звездочкой. На окнах блестели морозные узоры. За окном кружил снег. А в квартире было тепло и спокойно.
Настя смотрела на спящего сына, на мужа рядом, и думала — как хорошо, что она не сдалась. Не пошла на поводу. Отстояла себя и свое право быть услышанной.
И теперь в их семье наконец-то появилось то, чего так не хватало раньше — уважение. Взаимное, искреннее уважение к времени, силам и желаниям друг друга.