В пакете уныло перекатывалась буханка «Дарницкого» и пачка самых дешевых макарон по акции. Тех, что превращаются в клейстер, если переварить их хоть на тридцать секунд. На большее денег не хватило. Совсем.
Я зашла в квартиру, чувствуя, как плечо ноет от тяжелой сумки. В коридоре стоял гул — из комнаты сына доносились крики, взрывы и бодрая музыка.
— О, мать пришла! Сын выскочил в коридор, даже не глядя на пакеты. Слушай, мы там с ребятами пиццу заказали, «Четыре сыра» и мясную. Курьер будет через пять минут, с тебя две триста.
Я застыла. Просто стояла и смотрела на его чистую, ровную кожу, на модную стрижку, за которую я заплатила три недели назад.
— Денег нет, Паш. Совсем нет.
— В смысле? Он искренне удивился. Ну поищи на карте. Там же всегда что-то остается. Мне неудобно перед пацанами, я уже сказал, что угощаю.
Знаете, в этот момент я поняла: я сама вырастила этих монстров. Своей «силой», своим «я всё решу», своей вечной готовностью работать по ночам, лишь бы у них «всё было не хуже, чем у людей».
Как мы к этому пришли
Десять лет назад Игорь потерял бизнес. Я тогда включила режим «верной спутницы». Мол, не переживай, милый, я подстрахую, ты только ищи себя.
И он искал. Год. Два. Пять.
Постепенно его запросы выросли до уровня «непризнанного гения».
— Я не пойду в офис за пятьдесят тысяч. Игорь лежал на диване с планшетом. Это ниже моего достоинства. Я стою дороже, Наталья. Нужно просто подождать «того самого» предложения.
И я ждала. А пока ждала — переводила технические тексты до кровавых мальчиков в глазах. Дети видели: папа отдыхает, мама работает, деньги берутся из воздуха (ну, а именно: из моей тумбочки).
В прошлом месяце я взяла микрозайм. Двенадцать тысяч четыреста рублей ежемесячного платежа. Нужно было оплатить хвосты дочки в университете, потому что она «забыла» сказать, что завалила сессию. Муж тогда только фыркнул.
— Ты стала какой-то меркантильной, Наташа. Только о деньгах и говоришь. В доме пропала атмосфера уюта.
Атмосфера, короче, у него пропала. А то, что я на ужин грызла сухари, чтобы им хватило на мясо — это он не заметил.
Точка кипения
Финал наступил вчера. Я пришла с работы (бегала на почту, отправляла переводы) и увидела в мусорном ведре пустой контейнер. Дорогой такой, черный, из японского ресторана.
Запах имбиря еще стоял в кухне.
— Это что? Я открыла холодильник.
Там было пусто. Зато в мусорке лежал чек на три тысячи.
— Ой, да ладно тебе. Игорь зашел на кухню, вытирая рот салфеткой. У меня голова разболелась, захотелось чего-то легкого. Я взял из твоих отложенных. Ты же всё равно завтра гонорар получаешь.
Это были деньги на лекарства моей маме. Последние.
Внутри у меня что-то не просто сломалось — оно выгорело дотла. Оставив только ровную, холодную пустыню.
Моя любовь превратилась в корм. А когда ты превращаешься в корм, тебя не любят. Тебя просто едят. И очень злятся, если порция становится меньше.
Холодное отключение
Я не кричала. Смысла в крике не было.
Сразу позвонила юристу. Квартира, в которой мы жили, досталась мне по наследству от бабушки. Это была моя единственная «подушка безопасности». Игорь за десять лет так и не удосужился в ней прописаться — всё ждал, что купит нам особняк.
Утром, пока они спали, я вызвала мастера и сменила замки. Вещи Игоря и детей я упаковала в большие черные мешки для мусора. Выставила их на лестничную клетку.
— Это что за перфоманс? Муж стоял в трусах в коридоре, глядя на мастера. Ты с ума сошла?
— Нет. Я ухожу в отпуск. Бессрочный. Я протянула ему паспорт. Иди, Игорь. Там за дверью большой мир. В нем много «тех самых» предложений.
— Мам, ты серьезно? Дочь смотрела на свои мешки с одеждой. А нам куда?
— К папе. Он у нас гений, он что-нибудь придумает.
Я закрыла дверь и повернула ключ. Три раза. Щелк. Щелк. Щелк.
Прошел месяц. Я живу одна. В тишине. Оказывается, счета за свет могут быть крошечными, если не горит три компьютера по 24 часа в сутки.
Дети написали про меня гневный пост в соцсетях. Назвали «матерью-кукушкой», которая на старости лет сошла с ума и выкинула родную кровь на улицу ради «своего комфорта». Половина родственников со мной не общается.
А я... я впервые за десять лет сплю по восемь часов. И ем то, что хочу я, а не то, что «заказали мальчики».
Вот вы мне скажите: я правда предательница? Или выгнать взрослого мужика и двух лоботрясов без копейки в кармане — это был единственный шанс сделать их людьми?
Может, надо было всё-таки дотянуть их до дипломов? Или я правильно сделала, что обрубила эту финансовую пуповину?
Если вы на моей стороне — поддержите лайком и подпиской. Завтра расскажу, новую увлекательную историю.