— Антонина Павловна, вы бы хоть тапочки не шаркающие надевали. Голова от вас болит, — Лена, моя невестка, демонстративно захлопнула дверь своей спальни.
Я вздохнула и пошла на кухню. Старалась ступать тихо, но старый паркет предательски скрипел.
Год назад мы с мужем, Виктором, совершили, как нам казалось, благородный поступок. Продали нашу просторную "трешку" в центре. Купили сыну, Диме, хорошую "двушку" в новостройке, а себе взяли домик в деревне, в 40 километрах от города. Мечтали: свежий воздух, огород, внуки на лето...
Но реальность оказалась суровее. Зимой в доме перемерзли трубы, котел сломался. Жить там стало невозможно. Мы попросились к сыну на пару месяцев, пока не потеплеет и мы не сделаем ремонт.
Дима, конечно, пустил. А вот Лена...
— Мам, ну потерпите немного, — шептал сын, когда Лена в очередной раз закатывала глаза при виде моего халата. — У нее стресс на работе.
Мы терпели. Готовили, убирали, старались быть невидимками в квартире, которую, по сути, мы и купили.
Развязка наступила в субботу. Мы с Виктором собирались в поликлинику.
— Куда вы собрались? — Лена стояла в коридоре, скрестив руки на груди.
— К врачу, Леночка. Давление скачет.
— Значит так. Ключи оставьте.
— Зачем? — удивился Виктор.
— Затем, что когда вы вернетесь, замки будут другие.
Мы замерли. Дима вышел из комнаты, опустив глаза.
— Лена, что ты такое говоришь? — пробормотал он.
— Я говорю то, что давно пора сказать! — взвизгнула она. — Я устала! Я не могу ходить в своем доме в трусах! Я не хочу слушать ваше шарканье! Это моя квартира, моя семья! Вы здесь гости! Загостились! Пора и честь знать! Езжайте в свою деревню, в гостиницу, на вокзал — мне плевать!
— Дима? — я посмотрела на сына. — Ты молчишь?
— Мам, ну правда... Лене тяжело. Может, вы снимете что-нибудь?
У меня потемнело в глазах. Виктор схватился за сердце.
— Значит, "твоя квартира"? — тихо переспросила я, глядя на невестку.
— Моя! И Димина! Мы здесь хозяева!
Я медленно расстегнула сумку. Достала папку с документами, которую всегда носила с собой (привычка бухгалтера).
— Витя, принеси очки, — попросила я мужа.
Я достала выписку из ЕГРН и договор купли-продажи.
— Лена, деточка, ты, видимо, невнимательно читала документы при переезде. Или Дима тебе не сказал.
— О чем? — она насторожилась.
— О том, кто собственник этой квартиры.
Я развернула бумагу.
— Собственник: Смирнова Антонина Павловна. То есть я.
Лена выхватила лист. Глаза ее округлились.
— Но... Дима сказал... Мы же ремонт делали...
— Дима много чего мог сказать. Но мы с отцом решили подстраховаться. И, как вижу, не зря. Мы оформили квартиру на меня. Чтобы в случае развода, — я сделала паузу, — моему сыну не пришлось делить жилье с наглой бабой.
— Это подлог! — взвизгнула Лена. — Я в суд подам!
— Подавай. А пока... — я посмотрела на часы. — У вас есть два часа на сборы.
— У кого "у вас"? — побледнел Дима.
— У тебя и твоей жены. Вы же семья? Вот и езжайте. Снимите что-нибудь. Ты же работаешь, Дима. А мы с отцом останемся здесь. В *своей* квартире. Нам еще трубы в деревне чинить, деньги нужны. Так что поживем пока тут.
— Мам, ты выгоняешь родного сына?
— Нет, сынок. Я выгоняю хамство и неблагодарность. А ты просто идешь прицепом. Потому что не заступился за мать.
Через два часа они уехали. Лена рыдала и проклинала нас, Дима молча таскал коробки.
Мы с Виктором остались одни. В тишине.
— Может, зря мы так круто? — спросил муж вечером.
— Не зря, Витя. Не зря. Пусть учатся жить самостоятельно. А мы... мы наконец-то поживем для себя. В тепле.
Как вы считаете, правильно ли поступила мать? Или нужно было простить сына и невестку?