— Это шуба для моей мамы, она женщина пожилая, ей нужнее! А ты в пуховике еще пять лет походишь, не развалишься. И вообще, Вера, закрой рот и не смей считать мои деньги. Мама всю жизнь на меня положила, она заслужила норку, а ты — просто жена!
Я замерла посреди гостиной, сжимая в руке клочок бумаги. Маленький чек из элитного мехового салона, который я нашла, когда решила постирать джинсы мужа. Сто пятьдесят тысяч рублей. Сумма, которую мы откладывали полгода на мой новый пуховик и ремонт в детской.
— Твои деньги, Коля? — мой голос дрожал, но не от слез, а от ледяного бешенства. — Ты не работаешь четыре месяца. Ты сидишь на моей шее, ешь продукты, которые я покупаю на две ставки в больнице, и смеешь говорить про «свои» деньги? Это мои премиальные за дежурства в праздники! Ты просто их украл с нашей общей карты!
— Ой, началось! — Коля лениво потянулся на диване, не отрываясь от приставки. — Ты меркантильная кюретка, Вера. Мать — это святое. Она в этой шубе завтра на Рождество в гости пойдет, будет как королева. А ты... ну, ты и так сойдешь. Тебе в твоем халате только у плиты стоять. И вообще, сделай телик погромче, не видишь — я занят!
Я оглядела комнату. Второе января. Праздник, который должен был быть тихим и семейным, превратился в липкий кошмар. В воздухе стоял тяжелый запах перегара и дешевых сигарет — Коля курил прямо в форточку, наплевав на мои просьбы. На журнальном столике засыхала тарелка с ошметками оливье, повсюду валялась липкая мишура и корки от мандаринов. Грязная посуда горой высилась в раковине, а мой муж, этот паразит в растянутых трениках, раздавал ценные указания, пока я, не спавшая двое суток после смены, пыталась хоть как-то привести дом в чувство.
— Слышь, — Коля обернулся, его лицо лоснилось от жирной еды. — Мама завтра к обеду придет. Ты приготовь что-нибудь изысканное. Утку там запеки или рыбу дорогую. И чтоб без твоих вечных жалоб на усталость. Поняла?
Точка кипения наступила мгновенно. Из детской вышла моя семилетняя дочка Алиса. Она несла в руках сломанную куклу — подарок моей мамы.
— Мамочка, папа сел на мою куклу и сказал, что это хлам, — всхлипнула дочь.
— А ну брысь в комнату! — рявкнул Коля. — Наставила тут своих игрушек, сесть некуда нормальному мужику! Еще раз увижу под задницей твою пластмассу — в мусоропровод улетит!
Он замахнулся на ребенка, и Алиса в ужасе отпрянула. В этот момент во мне что-то окончательно рухнуло. Десять лет терпения, десять лет режима «я всё сама» превратились в одну огромную, пылающую искру.
— Вставай, — сказала я. Тихо. Страшно.
— Че? — Коля недоуменно уставился на меня.
— Вставай с моего дивана, бери свои носки и вон из этой квартиры. Сейчас же.
— Ты че, Верка, белены объелась? — он заржал, но в глазах мелькнул испуг. — Квартира наша общая!
— Квартира куплена моей матерью и записана на неё. Ты здесь никто. Приживалка. Дармоед. У тебя пять минут, пока я не вызвала наряд.
Я не стала слушать его вопли. Я рванула в спальню. Сгребла его вещи прямо с вешалками — рубашки, купленные на мои деньги, джинсы, куртку. В коридоре стоял его огромный чемодан, с которым он три года назад «приехал покорять город» и так и осел на моем диване.
— Ты не посмеешь! — орал Коля, пытаясь перехватить мои руки.
Я выставила чемодан за дверь и начала швырять туда вещи.
— Моя приставка! Мой компьютер! — он бросился к технике.
— Это МОЙ компьютер! — я вырвала шнур из розетки. — Ты за него не заплатил ни копейки!
Я распахнула балконную дверь. Морозный воздух ворвался в душную комнату.
— Смотри внимательно, Коленька!
Я схватила его огромную сумку с игровыми дисками и какими-то запчастями, которыми был завален весь балкон, и просто швырнула её вниз, в сугроб. Пятый этаж — полет был красивым.
— Ты сумасшедшая! Дура! Мама была права, ты змея! — он визжал, пытаясь вцепиться в косяк.
Я буквально вытолкала его взашей в подъезд под аккомпанемент работающего телевизора, где кто-то пел о вечной любви. Следом полетели его ботинки и та самая засаленная майка.
— К маме, Коля! В пуховике! И шубу её не забудь забрать, если она её из ломбарда выкупит, потому что чек я уже аннулировала через знакомую в магазине! Деньги вернутся на мою карту через час!
Я захлопнула дверь и повернула замок на все три оборота. Щелк. Один раз. Второй. Третий.
— Верка! Открывай! Холодно же! Пошутили и хватит! — Коля колотил кулаками в дверь, но я уже не слышала.
Я подошла к телефону и нажала на кнопку охраны.
— У меня незаконное проникновение. Бывший муж ломится в дверь. Приезжайте.
Потом я зашла в банковское приложение. Пальцы летали по экрану: «Заблокировать дополнительную карту на имя Николая В.», «Сменить пин-код», «Установить лимит: 0».
Через десять минут в подъезде стало тихо. Патруль приехал быстро. Я слышала, как Колю «вежливо» ведут вниз, а он что-то лепечет про «права мужа».
В квартире воцарилась звенящая, святая тишина. Я прошла по комнатам. Собрала в огромный черный пакет весь мусор: пустые банки, заветренную еду, окурки из форточки. Вынесла к мусоропроводу.
Я открыла все окна настежь. Пусть мороз выветрит этот запах лени, лжи и чужой наглости.
Через час квартира сияла. Я заварила себе крепкий чай с чабрецом и лимоном. На тарелке — свежий тост, а не вчерашние объедки. Я села в кресло, укутавшись в плед, и посмотрела на Алису. Она спокойно собирала пазл на ковре.
— Мам, а теперь всегда будет так тихо? — спросила она.
— Всегда, солнышко.
Я сделала глоток обжигающего чая. На душе было не просто спокойно — там было торжество. Справедливость — штука вкусная, куда вкуснее новогодних деликатесов. Завтра я сменю замки и подам на развод. А сегодня я буду просто наслаждаться тишиной.
А как бы вы поступили на месте Веры? Стали бы терпеть наглого мужа ради «сохранения семьи» в праздники или тоже выставили бы дармоеда на мороз вместе с его претензиями? Пишите в комментариях, обсудим!