Данный рассказ является художественным вымыслом. Любые совпадения случайны. Приступы жестокости и трагических происшествий, добавлены лишь для атмосферности рассказа. При написании рассказа, ни один сталкер и мутант не пострадал! Всем добра! Мы осуждаем жестокость во всех ее проявлениях и формах! Братан, заруби на носу – не зря Ворон седой стал, такую историю пережив. Не с каждым поделится, понимаешь? Я тогда еще зелёным был, по сравнению с ним. Но, блин, после его баек – будто сам там побывал, да так, что кишки выворачивает. Так что слушай, но помни – Зона слушает, особенно когда про её секреты речь идёт. Короче, дело было, когда на ЧАЭС ещё не каждому бродяге дорога открыта была, когда про «Монолит» только шёпотом говорили, как про последнюю надежду. И вот, ходили слухи, не то чтоб новички у костра травили, а сталкеры, кто чуток дальше Свалки нос совал – про «Припять-1». Не та Припять, где ты мутантов пачками валишь и хабар ищешь, а та, что под землёй, куда и учёные-то очкуют лезть.
Данный рассказ является художественным вымыслом. Любые совпадения случайны. Приступы жестокости и трагических происшествий, добавлены лишь для атмосферности рассказа. При написании рассказа, ни один сталкер и мутант не пострадал! Всем добра! Мы осуждаем жестокость во всех ее проявлениях и формах!
Братан, заруби на носу – не зря Ворон седой стал, такую историю пережив. Не с каждым поделится, понимаешь? Я тогда еще зелёным был, по сравнению с ним. Но, блин, после его баек – будто сам там побывал, да так, что кишки выворачивает. Так что слушай, но помни – Зона слушает, особенно когда про её секреты речь идёт.
Короче, дело было, когда на ЧАЭС ещё не каждому бродяге дорога открыта была, когда про «Монолит» только шёпотом говорили, как про последнюю надежду. И вот, ходили слухи, не то чтоб новички у костра травили, а сталкеры, кто чуток дальше Свалки нос совал – про «Припять-1». Не та Припять, где ты мутантов пачками валишь и хабар ищешь, а та, что под землёй, куда и учёные-то очкуют лезть. Говорили, там, в самом сердце Зоны, спрятан «Код Забвения». Не артефакт какой-то, мать его, а программа. Типа как вирус, братан – запустил и всей Зоне крышка. Нет ни мутантов этих, ни радиации, ни анархии сталкерской… Ни хрена не останется, кроме камней и пепла.
Только ты понял, Зона не любит, когда её тайны ковыряют. Поэтому путь к этому коду – это не за грибами в Рыжий лес.. Там разум теряется, как в аномалии.
Так вот, Ворон, когда он молод был, полез туда не один. С ним были дружбаны его: Шрам и Чижик. Шрам он, если что, не тот Шрам, что ты подумал, а просто кличка такая. Вход нашли под Юпитером, в старом заброшенном бункере. Дверь такая ржавая. Кодовый замок – и никто не мог взломать. Но Шрам, как оказалось, подготовлен был. Говорил, что когда-то с учёным якшался, и прихватил с собой декодер хитрый. Дверь открылась.
За ней лестница, вниз, в самое пекло. И чем дальше спускаешься, тем стремнее становится. Стены в трещинах, словно кто-то их изгрыз. Воздух как смола, густой и липкий, вонь такая, будто сто мертвяков протухли. И, блин, страх. Не просто страшно, как в кишке с полтергейстом – а ощущаешь его кожей, как будто он тебя обволакивает.
— Ну и дыра, — говорит Чижик, автомат проверяет. — Как в задницу к тушкану залезли.
— Не каркай, — огрызается Шрам. — И без тебя тошно.
Ворон молчит, блин, только детектор трещит как умалишённый. Аномалии, говорит. Тварей этих новых они встретили на третьем уровне. Не всем известные мутанты – хрень какая-то невиданная. Скелет на скелете, глаза как горящие угольки, а пальцы, как когти. Не бегут, а плывут в воздухе и шепчут чего-то на своём языке, которого никто не знает.
— Это чего, призраки? — спрашивает Чижик, прицелившись.
— Хуже, — отвечает Шрам. — Это воспоминания Зоны. Те, кто уже пытался пройти, и полегли тут, бедолаги. Их души тут застряли.
Стрелять, блин, бесполезно. Пули сквозь них летят, как сквозь туман. Но если отвернулся - сразу кто-то хватает за плечо и шипит в ухо: «И ты останешься».
Шли они тоннелями, заваленными костями. Через комнаты, где стены шевелились, будто живые. Через залы, где тени ползали – не их тени, а кого-то другого, будто кто-то прошёл перед ними, но они его не видят. Жуть, короче.
На самом низу нашли они огромный зал. Круглый, как глаз. В центре – консоль стальная, экран, на котором цифры бегут. А над ней написано: «Код Забвения. Активация – необратима».
Шрам первым подошёл. У него руки дрожат, но глаза горят.
— Вот он, — говорит. — Мы нашли.
Чижик стоит и за автомат держится.
— Может, ну его? А вдруг это западня? Может, просто свалим отсюда?
Ворон говорит, что в тот момент задумался. Вдруг Зона сама хотела, чтобы они пришли? Вдруг это её игра?
И Шрам, блин, запускает команду. Цифры на экране начали мигать. Сигнал, тихий такой, как сердце колотится.
И тут появились ОНИ.
Из стен вылезли. Не мутанты, не призраки, а… они сами. Их двойники. Те, кем они могли бы стать, если бы пошли по другому пути. Чижик – бандюга, который друга за артефакт грохнул. Шрам – предатель, который отряд за дозу антирада продал. Ворон – сталкер, который душу Зоне за бессмертие отдал.
И эти двойники им улыбаются. Говорят: «Вы уже выбрали. Вы – часть Зоны».
Шрам тогда закричал: «Неправда! Это не я!» Но уже было поздно. Запустил он Код.
Что дальше было – Ворон не помнит. Вспышка света, будто сварка в глаза. И голос. Не человеческий, не звериный – голос самой Зоны: «Вы теперь мои. Вы – Код».
Очнулся он в этом тоннеле. Один. Ни Шрама, ни Чижика. Только эхо в голове: «Мы остались. Мы – это Лабиринт».
И чего этот Код делает? Не стирает он Зону. Он поглощает тех, кто ему сунется. Понимаешь? Он делает их частью Зоны, блин!
Теперь Ворон этот бродит. Иногда их видит, призраков этих – Шрама и Чижика. Они сквозь стены ходят и зовут: «Останься тут, дружище. Здесь нет выхода».
А ночью, когда ветер воет над Припятью, Ворон слышит, как кто-то где-то глубоко под землёй опять Код набирает. Не то Шрам его уже как часть этой системы пытается активировать, не то ещё кто-то клюнул на эту байку.
И вот что, братан. Если услышишь про «Припять-1» – не лезь. Зона никому свой секрет не отдаст. Она хитрее нас всех вместе взятых.
А ещё… Ворон порой смотрит в небо и шепчет: «А вдруг… вдруг уже кто-то запустил? Вдруг мы уже не тут, а просто Код в чьей-то программе крутится…». И тогда Зона как будто выдыхает ему в спину – холодным, мёртвым ветром.
И вот тут фишка вся, братан, – Зона-то, она не глупая оказалась. Не просто как полигон для бабла, а с памятью, с душой. И кому она позволит себя стереть? Да никому! Так что лучше не лезть туда, где тебя спрашивать не будут.