Предыдущая часть:
Мать нахмурилась, но не стала сразу упрекать своего ребёнка — лишь тяжело вздохнула, продолжая обнимать дочь.
— Ну и зачем ты это сделала? — начала она осторожно. — Он парень гордый, ты же знаешь, как он относится к отцу.
Но дочь её перебила, отстраняясь и вытирая лицо.
— Он должен был понять, что я хочу обеспечить нам хорошую жизнь, — выпалила Дарья, и в голосе сквозило раздражение. — Почему он такой упрямый, не видит дальше своего носа?
Она больше не плакала — теперь девушку переполняла злость, смешанная с обидой. И вдруг в голове созрел новый план.
— Я поеду к нему домой, поговорю с ним ещё раз, — объявила она, вытирая последние слёзы.
Мать осторожно положила руку ей на плечо, пытаясь отговорить.
— Дарья, может, не стоит? — произнесла она. — Артём сейчас зол на тебя, а его мать, она никогда тебя не любила, помнишь, как она смотрела?
Но Дарья упрямо качнула головой, выхватив из шкафа куртку.
— Ещё как стоит, — заявила она. — Я не сдамся просто так, это моя жизнь.
Девушка была полна решимости, не слушая уговоров. Спустя полчаса она уже стояла перед дверью квартиры, где жил Артём. Постучала несколько раз, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Кто там? — раздался внутри женский голос, знакомый и холодный.
— Это Дарья, — крикнула Дарья. — Откройте, я хочу поговорить с Артёмом.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась мать Артёма, строго глядя на гостью, без малейшего намёка на приветливость.
— Он не хочет с тобой говорить, Дарья, — тихо произнесла женщина. — И я его понимаю. Уходи отсюда.
Дарья сжала губы, пытаясь сдержать эмоции.
— Пожалуйста, я должна ему всё объяснить, — замолила она, сложив руки в жесте просьбы. — Дайте мне шанс, это важно.
Но мать Артёма даже не дрогнула — её глаза смотрели на девушку с неприязнью и отвращением.
— Ты уже всё объяснила своими поступками, — ответила она. — Артём тебя слушать не будет. Если не уйдёшь, позову соседей или полицию. Поняла?
Дарья задышала чаще, глазами пытаясь разглядеть комнату жениха, надеясь услышать шаги Артёма, но в квартире было тихо, как в могиле.
— Ну хорошо, хорошо, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал. — Я только хочу сказать, что...
Мать Артёма не дала ей договорить, закрывая дверь прямо перед носом.
— Здесь тебе делать нечего, Дарья, — бросила она. — Больше никогда сюда не приходи.
Щелчок замка прозвучал как приговор. Дарья осталась в подъезде одна, сжала кулаки, ощутив боль собственных ногтей, впившихся в ладони. Она развернулась и помчалась вниз по лестнице, чувствуя, как злость сменяется отчаянием. Всё рушилось, и сейчас ей уже некого было обвинить, кроме самой себя.
На следующее утро Артём стоял перед входом в здание, где располагался офис его отца. Высокие зеркальные двери отражали его напряжённое лицо, и он чувствовал лёгкий озноб от волнения. Парень не был уверен, что поступает правильно, но понимал: нужно хотя бы попытаться разобраться с прошлым и, возможно, оставить там всю накопившуюся обиду. Наконец, собравшись с духом, Артём вошёл внутрь.
Приветливая девушка на ресепшене улыбнулась и спросила:
— Вы к кому, молодой человек?
Артём прочистил горло — ему было не по себе от того, что он собирался сказать.
— К Павлу Андреевичу Соколову, — ответил он. — Я его сын, он ждёт меня.
Девушка кивнула и набрала на телефонном аппарате внутренний номер.
— Павел Андреевич, к вам пришёл ваш сын, он ждёт меня.
Через несколько минут Артём поднялся на лифте в просторный кабинет отца. Здесь всё говорило о достатке: мягкие кресла, массивный стол, картины в строгих рамах, — но обстановка была не так важна. Главным был человек, который сейчас встал со своего кожаного кресла и посмотрел на парня с неподдельной радостью.
— Артём, входи, — тихо произнёс Соколов-старший, слегка разводя руки в стороны, будто приглашая к разговору.
Артём переступил порог и остановился в нескольких шагах от отца. В эту секунду оба молчали, каждый обдумывал свои слова. Наконец Павел Андреевич вышел из-за стола и протянул руку.
— Я рад, что ты пришёл, — сказал он тихо.
Артём задержал дыхание на мгновение, потом крепко пожал протянутую руку.
— Я долго думал и понял, что если не попробую разобраться в тебе и твоих поступках, эта обида никогда не пройдёт, — произнёс он, глядя отцу в глаза.
Они так и стояли некоторое время, не отпуская рук. На лице Павла Андреевича отразилась лёгкая улыбка, смешанная с грустью.
— Мне жаль, что я был плохим мужем для твоей матери, — сказал он. — Жаль, что когда-то оказался никудышным отцом для тебя. Но я хочу, чтобы ты знал: я никогда не забывал о тебе, и мне действительно больно, что ты так долго жил с обидой.
Артём отвёл взгляд в сторону окна, за которым виднелся город.
— Когда-то я ненавидел свою фамилию Соколов, — медленно произнёс он, снова посмотрев в глаза отцу. — Я знаю, что изменить прошлое нельзя, но может, мы сможем сделать наше будущее более нормальным или хотя бы нейтральным? Я не говорю о том, чтобы сразу стать близкими, но...
Павел Андреевич опустил плечи, словно сбрасывая груз, который давно носил в сердце.
— Я понимаю, — ответил он. — Давай двигаться шаг за шагом. Я не требую от тебя мгновенного прощения или возвращения в семью, но я хочу, чтобы ты знал: двери для тебя всегда открыты. Не только эти в офисе, но и двери в мою жизнь.
Артём чуть улыбнулся уголками губ, сдержанно, но искренне.
— Хорошо, отец, я постараюсь, — сказал он.
Они сели в кожаные кресла напротив друг друга. Павел налил сыну чашку кофе, а себе зелёный чай. Наступила небольшая пауза, в которую каждый осознавал, что сейчас произошло что-то очень важное.
— Я слышал, ты успешно устроился на работу и даже собирался жениться, — осторожно начал Соколов-старший.
Артём покачал головой, глядя на чёрную поверхность кофе.
— Свадьбы не будет, с этим покончено, — ответил он, подняв взгляд. — Знаешь, теперь я понимаю, что лучше сначала самому встать на ноги, чем рассчитывать на чью-то подачку.
Отец кивнул, соглашаясь.
— Я уважаю твою самостоятельность, — произнес он. — Если тебе нужна будет поддержка — моральная или какая-то ещё, — ты знаешь, где меня найти.
Артём посмотрел на отца уже без прежней ненависти. Внутри всё ещё были остатки старой боли, но он знал: путь к примирению начинается с маленьких шагов. И первый шаг они сделали сегодня.
— Может, поработаешь у меня? — спросил Павел Андреевич.
Артём вздохнул, обдумывая предложение.
— Если и пойду, то не через кабинет директора, а через цех, — ответил он ровно. — Хочу освоить всё с нуля, понять, как это работает изнутри.
Отец слегка повернул голову, удивлённо приподняв бровь.
— Не боишься запачкать руки? — спросил он.
Артём криво усмехнулся.
— Я уже давно не боюсь, отец, — сказал он.
На следующий день Артём в простой футболке и джинсах появился у проходной. Никто из рабочих не знал, кто он, и это было ему на руку. Когда в цехе появилась необходимость перенести кипы досок, бригадир, крепкий мужчина по имени Олег, окликнул новенького:
— Эй, паренёк, помоги занести это туда, к верстаку, — сказал он.
Артём без слов подхватил тяжёлые доски на плечо. Уже через час он пропах древесной пылью и потом. Когда работа была сделана, Олег хлопнул его по плечу.
— Молодец, не ломаешься, — произнес он. — Как зовут-то?
— Артём, — ответил он с улыбкой.
— Ну что, Артём, сгодишься? — спросил бригадир. — Парни видали, не киснет, не ноет.
Так постепенно Артём стал частью команды. На перерывах в маленькой коморке он задавал мастерам уйму вопросов. Одним из них был старый столяр Василий Семёнович, сухой мужчина с проницательными глазами.
— Василий Семёнович, а какой сорт дерева лучше для шкафов? — спросил Артём, отхлебнув горячего кофе.
Столяр покачал головой.
— Да дуб, бук, — ответил он. — Главное, чтобы сухой и без сучков. Но мы тут не только из массива делаем. Внимательнее смотри на сортировку.
Артём кивнул, стараясь всё запомнить.
— А шлифовать лучше на каком этапе? — продолжил он.
Василий Семёнович усмехнулся.
— Сначала черновая, потом мелкая, потом покрытие, — объяснил он. — Не торопись, учись чувствовать дерево. Оно само скажет, когда достаточно.
Когда спустя пару лет Павел Андреевич выходил в цех, где Артём уже разбирался с поставщиками, мог о чём-то спорить или договариваться о сроках, некоторые сотрудники, зная его только как Артёма, удивлялись, почему шеф смотрит на него с такой гордостью.
Некоторые из рабочих уже начали догадываться, кто он такой на самом деле, но вслух об этом не говорили, предпочитая держать свои предположения при себе, чтобы не создавать лишнего шума в коллективе. В узком кругу мастеров отец однажды сказал, отпивая чай и задумчиво смотря в окно цеха, где за стеклом виднелись станки и суетящиеся фигуры сотрудников.
— Артём всё схватывает на лету, — произнёс он, ставя чашку на стол. — Я рад, что он нашёл своё место здесь, среди нас, и не просто так, а по-настоящему.
Василий Семёнович при этих словах понимающе кивнул, отрываясь от своего чертежа.
— Молодец парень, — ответил он. — Я сразу увидел, что толк из него будет, не из тех, кто ломается от первой же трудности.
Павел Андреевич, услышав эти слова, испытал гордость, которую никогда не думал ощутить заново — она была тёплой, глубокой, как будто что-то давно забытое вернулось на своё место. Сын не пришёл в его фирму директором или начальником отдела, чтобы сразу сесть в удобное кресло и раздавать указы. Он пришёл учеником, подмастерьем, можно сказать, и теперь, став полноценным специалистом, получил не только все нужные навыки, но и заслужил уважение коллектива, которое завоёвывал шаг за шагом, через пот и ежедневный труд.
За это время в жизни Артёма произошло ещё одно важное событие, которое изменило его мир. На работе он познакомился с Екатериной — девушкой, которая работала в отделе контроля качества, проверяя каждую деталь с тщательностью, которая поражала.
— Вы слишком тщательно проверяете детали, — пошутил однажды Артём, остановившись возле её стола и опираясь на край.
— А вам этого недостаточно? — с лукавой улыбкой ответила она, отрываясь от бумаг. — Я хочу, чтобы клиент получил идеальный продукт, без единого изъяна. Разве это плохо, когда стараешься сделать всё на совесть?
— Ни в коем случае, — серьёзно кивнул он, садясь рядом. — Качество — наша главная отличительная черта, то, что делает нашу мебель особенной. Можно присесть и посмотреть, как вы это делаете, если не мешаю?
Екатерина улыбнулась немного смущённо, но разрешила, отодвигая стул.
С тех пор они часто пересекались — то в цеху при проверке готовой мебели, где она отмечала малейшие неточности, то в кафетерии за чашкой чая, где разговоры текли легко и непринуждённо. Артём обнаружил, что ему нравится не только её аккуратность и профессионализм, но и характер — спокойный, уравновешенный, с ноткой тепла. У неё было хорошее чувство юмора, которое разряжало даже самые напряжённые дни. Они могли обсуждать новинки фурнитуры, споря о том, какая лучше держит нагрузку, или говорить о фильмах, которые видели на выходных, делясь впечатлениями. Он чувствовал, что рядом с ней становится легко и уютно, как будто нашёл кого-то, кто понимает его без лишних слов, а Екатерина ловила себя на том, что ждёт этих встреч, как чего-то светлого в рутине.
Через год после знакомства, когда они уже не могли представить жизнь друг без друга, они поженились — свадьбу сделали скромной, но уютной, без лишней суеты. Никакой помпезности — всё просто, но со вкусом: цветы в стеклянных вазах на столах, нежная музыка и счастливые улыбки гостей, которые искренне радовались за пару.
Среди гостей были лишь самые близкие люди и коллеги — те, кто когда-то видел Артёма в роли скромного помощника и рабочего, а теперь пришли поздравить его с новым этапом жизни. Олег поднял бокал шампанского и обратился к молодожёнам.
— Екатерина, Артём, желаю вам ровных чертежей в жизни, точных расчётов и никаких зазубрин, — произнёс он, улыбаясь. — Пусть ваша семейная конструкция будет прочной, как дубовый шкаф, и выдержит все бури. За вас!
Гости засмеялись, звякнули бокалами, поддерживая тост. Екатерина с улыбкой приподняла край своего бокала, а Артём кивнул Роману, благодаря за теплые слова.
В это время Павел Андреевич стоял чуть в стороне, но с блеском в глазах наблюдал за сыном и невесткой, понимая, что Артём нашёл человека, с которым ему будет комфортно идти по жизни, без фальши и лишних драм.
Заметив взгляд отца, Артём отошёл от гостей и подошёл к нему.
— Отец, спасибо, что пришёл, — сказал он, чуть приглушая голос, чтобы не отвлекать других.
— Сын, я не мог не прийти, — ответил Павел Андреевич, слегка разводя руки. — Твоя свадьба — важный день, и я рад, что ты нашёл того, кто будет рядом по-настоящему. Екатерина мне нравится — она кажется доброй и надёжной.
Артём кивнул, испытав тихую радость от этих слов.
— Я рад, что ты её одобряешь, — произнёс он. — Она очень хорошая, да и мы с ней понимаем друг друга с полуслова, без лишних объяснений.
Павел Андреевич сделал шаг вперёд и аккуратно положил руку на плечо сына.
— Слушай её, цените друг друга, — сказал он. — Я горжусь тем, каким человеком ты стал, через что прошёл.
Они не обнялись на глазах у всех, не стали затевать громких речей — в этой тихой, сдержанной сцене сквозила искренность, которая не нуждалась в словах. Отец и сын понимали друг друга без лишних жестов, и это было важнее всего.
Спустя несколько лет после разрыва с Артёмом Дарья по-прежнему жила в своих иллюзиях, которые не давали ей покоя. Она всё так же искала того самого принца на белом Мерседесе, с которым могла бы поселиться в роскошном доме и ни в чём себе не отказывать, не считая копейки. Ни один из мужчин, с которыми Дарья так усердно пыталась наладить контакт, не оправдал её ожиданий — они либо не дотягивали до её представлений о богатстве, либо быстро уходили, поняв истинные мотивы. С каждым новым кандидатом её сценарий оставался тем же: тщательный макияж, дорогой наряд, взятый в кредит, лукавые улыбки и наигранный смех, чтобы создать образ идеальной спутницы. Ей казалось, что стоит лишь сыграть роль безупречной женщины, и любой владелец ресторанного бизнеса или перспективный девелопер упадёт к её ногам, предлагая всё, о чём она мечтала.
Но недели шли, месяцы сменяли друг друга, а результат оставался неизменным — одни мужчины оказывались вовсе не так богаты, как о них ходили слухи, другие были не прочь закрутить интрижку, но не больше, третьи довольно быстро понимали, что Дарья интересуется ими исключительно ради кошелька, и исчезали из её жизни, оставляя после себя лишь раздражение и разочарование. Вся эта гонка за иллюзиями истощала её, выматывала до предела. Ночами, когда смывалась тушь с ресниц, блеск для губ стирался о подушку, Дарья оставалась наедине со своей горькой правдой, которая жгла изнутри.
Она всё чаще подглядывала за жизнью бывшего жениха Артёма — конечно, она бы никогда не призналась в этом вслух, но имена, фотографии, мельком увиденные в социальных сетях новости о нём и его семье не давали ей покоя. Дарья знала, что Артём давно женился, и это кольнуло её сильнее, чем она ожидала. Невозможно было не заметить, что женщина рядом с ним не из тех, кого привлекает исключительно тугой кошелёк — Екатерина выглядела милой и простой, без лишнего лоска.
"Что она в нём нашла?" — спрашивала себя Дарья, тут же отвечая в уме. "Да что угодно, ведь Артём теперь хорошо зарабатывает, он уже не тот парень без копейки. Он стал одним из ключевых людей на фабрике отца, она, наверное, гребёт деньги лопатой".
Но глубоко внутри Дарья подозревала, что эта пара связана чем-то большим, чем просто комфортом богатой жизни — вероятно, между ними было то самое настоящее чувство, о котором она давно перестала думать всерьёз, считая его ненужной ерундой. А потом до неё дошли слухи, что у Артёма и Екатерины родился ребёнок. Дарья сидела одна, держа в руках телефон, и в сотый раз просматривала ту самую страницу, где мелькала фотография счастливой семьи: Артём держал на руках малыша, а рядом стояла его жена, глядя на них с тёплой, тихой радостью.
Её глаза сверкнули злобным огоньком, сердце болезненно сжалось от укола зависти.
"Почему у него всё получается?" — буквально вскрикнула она про себя, сжимая телефон сильнее. Он ведь был ничем не лучше — начинал с самых низов, экономил, торговался и не гнался за миллионами, а в итоге вот оно: стабильная работа, семья, ребёнок, счастье настоящее, без дешёвых декораций.
Зависть растекалась по венам, словно яд, не давая покоя. Дарья не могла успокоиться — ей казалось, что нужно срочно сделать что-то, чтобы доказать всему миру, а главное, самой себе, что она тоже чего-то стоит, что её не обошло стороной счастье. Возвращаться к Артёму или признавать, что потеряла его из-за собственных игр? Никогда, это было бы слишком унизительно. Ей хотелось моментального реванша, чтобы стереть это чувство поражения.
В порыве отчаяния она выскочила замуж буквально за первого, кто подвернулся — какой-то посредственный мужчина, с которым она познакомилась по настоянию общей знакомой. На бумаге он выглядел вполне приличным вариантом: стабильная зарплата, собственная квартира, машина — пусть и не премиум-класса, но своя. Дарья приукрасила это в своей голове, сделав из него среднестатистического, но перспективного партнёра, а всем вокруг заявила, что он настоящий надёжный мужчина, который вот-вот начнёт подниматься по карьерной лестнице.
Свадьба состоялась быстро, без особых приготовлений и без настоящих эмоций — просто формальность, чтобы поставить галочку. На лице Дарьи была маска счастья и удовольствия, которую она умело держала перед немногочисленными гостями, не давая никому заподозрить правду. В глубине души она понимала, что совершает ошибку, но сделать шаг назад было слишком больно для её гордости — ей просто нужно было показать самой себе, что она тоже замужем, тоже устроила свою жизнь, как и Артём.
Прошли недели, месяцы, и иллюзия рассыпалась, как карточный домик — быт заел, рутина накрыла с головой. Муж не смог разбогатеть ни через месяц, ни через два года — он оставался обычным работягой с небольшой зарплатой и любовью к спокойным вечерам у телевизора, без амбиций и планов на роскошь. Роскошных домов, загородных вил и баснословных доходов на горизонте не было, и Дарья с горечью осознавала, что всё это время гналась за призрачными надеждами.
Её муж не был плохим человеком — просто не подходил под её стандарты, а любви к нему она не чувствовала вовсе, это был всего лишь способ заполнить пустоту. Чтобы освежить отношения, она родила ребёнка, но и тут промахнулась: муж любил сына, а вот она нет — малыш буквально раздражал Дарью своим плачем, коликами, тем, что спал не тогда, когда ей хотелось, нарушая её планы и покой. Она старалась перед всеми казаться радостной мамочкой ангелочка, выкладывая фото в сети с улыбкой, но дома Дарья рыдала от беспомощности, чувствуя, как всё выходит из-под контроля.
Она понимала, что все эти шаги были роковой ошибкой, но ребёнок не игрушка — его просто так из жизни не вычеркнешь. Так она и осталась несчастной в браке, который заключила лишь на зло Артёму, чтобы доказать себе, что не хуже. Теперь уже ничего не изменить — отступать было стыдно, да и куда ей бежать, с ребёнком на руках? Надежды на принца растаяли, и ей оставалось лишь подавлять неудовлетворённость внутренним критиканством и редкими вспышками злости, тихо завидуя прошлому, которого уже не вернуть.