первая часть
Василий зашёл домой и стал собирать сумку. Антонина в удивлении уставилась на него.
— Не поняла. А ты куда это на ночь глядя?
— Я, мам, на сплав поеду.
— Зачем?
— Работать.
Антонина так и села.
— Как работать? А чего тебе тут не работается? Да сядь ты! А Женя как? — Мам, не знаю я как. Не подхожу я Женьке. У неё, знаешь, какие поклонники. Ты сама-то видела, какая она.
- А я? Куда она со мной в таких нарядах ходить будет. Мама, ты же понимаешь, что мы всё равно не сможем вместе.
- Вот оно что. Оказывается, сын-то у меня трус. И не просто трус, а глупый трус. А что же Женя по этому поводу думает?
- А я откуда знаю?
- То есть она не знает, что ты вот так вот ночью сбегаешь.
Вася в сердцах бросил сумку.
— Мама, что мне делать? Может быть, мне пойти к ней и спросить, зачем она притащила с собой столько восторженных подруг? А ведь всё просто — показать меня, как обезьянку. Они-то деревенских вблизи не видели.
— Это откуда в тебе мысли такие глупые? А почему бы тебе не подумать, почему она с ними пошла к адвокату, в полицию?
Не думаешь ли ты, как сложно было ей всех собрать, всё объяснить и только ради того, чтобы произвести впечатление, чтобы люди видели, что защита у тебя есть? А не хочешь ли ты спросить, сколько денег она заплатила конторе? И это с огромной скидкой? Знаешь что, Вася, собирайся и езжай. Женька поплачет, да найдет себе другого, нормального парня, а мне, чтоб ей в глаза не стыдно смотреть было.
Василий с удивлением смотрел на мать. Ничего не понимал, она же его мать, должна быть на его стороне, а отчитывает, как чужого.
— И поеду. Спасибо людям, хоть глаза мне открыли.
Антонина прищурилась.
— Уж не Людка ли? Ну, Вась, поздравляю, ты стал полным дураком.
Мать ушла к себе, и дверь треснула так, что Василий подпрыгнул. Он присел на стул, долго сидел, а потом задремал. Проснулся, утром от криков
- Пожар, пожар!
Вылетел на улицу и чуть не упал. Полыхал дом, где была Женя с девчонками.
Василий в несколько прыжков преодолел расстояние.
- Вася!
Он обернулся, к нему бежала Люда.
— Вася, стой, куда ты, сгоришь!
Люда висела у него на руке, и Василий никак не мог скинуть её. Наконец отшвырнул, подбежал к двери и на секунду обернулся на Людку. Дверь была подпёрта снаружи. Он встретился взглядом с Людкой и всё понял.
Вася вышиб двери, залетел внутрь. Девчонки метались, кто-то из них уже кашлял, лёжа на полу. Он вытаскивал, выкидывал, снова залетал в дом. Все. — Женьки нет, она там, в самой последней спальне. Вася ломанул вперёд, крыша начала трещать, люди ахнули. Антонина рванула к двери, но Сергей Андреевич, который тут же на земле пытался привести в чувство двоих девочек, успел её поймать.
— Вася!
Василий через минуту показался. Он шёл медленно, как будто из последних сил. Шагнул из пламени, опустил Женю на руки Сергею Андреевичу и сам рухнул. Его оттащили. Кто-то кричал
- Дайте дорогу скорой!
Женя ходила как маятник.
Все её подружки сидели и внимательно смотрели на неё. Наконец она остановилась.
- Девочки, езжайте по домам. Мы всю больницу дымом провоняли, а ты…
- А я останусь.
- Жень, я переодеться сейчас привезу. Поехали, девчонки.
Доктор вышел через час. Долго стоял, смотрел на Женю, потом изрёк.
- Вам, может быть, к бабке какой-нибудь сходить? Вы просто притягиваете к себе несчастье.
- Доктор, что с ним?
- Все с ним. Всё с ним плохо, ожоги, надышался, стукнуло ещё видимо чем-то. Он в тяжёлом состоянии, что дальше не могу сказать. Парень здоров, как бык, это может его спасти. Больше пока мне сказать нечего.
- Доктор, пустите меня к нему!
Доктор набрал воздуха, чтобы ответить, но потом выдохнул.
- Я уже достаточно хорошо вас знаю, чтобы понять, что вы не отстанете. Мне мои нервы дороже.
— Галя, выдай этой женщине халат и проводи к парню с пожара. Если только она дотронется хоть до одной капельницы или датчика, гнать её поганой метлой.
Женя улыбнулась доктору.
— Спасибо вам. Он обязательно услышит меня.
Вася был на какой-то странной поляне. Цветочки, бабочки, непривычно. Всё какое-то девчоночье. Он вообще не понимал, где такая поляна есть. А, до него дошло. Видимо, он умер. Вася осмотрел себя. Так и есть. Никаких ожогов, всё на своих местах.
— Ну что, ты рад?
Вася обернулся. Рядом с ним стояла старушка, у неё почему-то были Женькина глаза.
— Чему?
— Ну, как чему? Что теперь моей внучке не будет рядом с тобой? Ты же хотел от неё сбежать.
— Неправда. Я не сбежать хотел, а освободить её от меня.
— Вот как? Она, наверное, попросила тебя об этом?
- Да нет.
— Странно. Моя внучка всегда говорит то, что думает.
Вася кивнул. Это было чистой правдой. Даже он иногда смеялся.
- Жень, как тебя не прибили до сих пор за твоё правдолюбие?
- Вы думаете, что я не прав?
- А ты-то сам что думаешь?
- Нужна ли тебе Женька?
- Мне нужна. Я никогда не думал, что на свете может существовать такая девушка, как она.
- Вот видишь… Эх, молодежь… Послушай…
Вася поднял голову. Где-то далеко в небе плакал ветер или птица.
Непонятно что, но это точно был плач.
- Что это? Это Женя плачет.
Вася заметался.
- Мне… мне к ней нужно, а я теперь не могу, да? Да что же это такое?
- Иди. Она очень страдает без тебя. И ещё… Бог троицу любит, знаешь, такое выражение. Ну, оно немного неправильное, но объяснять я тебе ничего не буду. Так вот, для Женьки это был третий раз. Теперь всё хорошо будет. Ты просто помоги ей. Помоги так, как сердце подскажет.
— Вася! — он с трудом открыл глаз.
Почему-то второй не открывался.
- Привет!
Женя плакала. Из её прекрасных, огромных глаз стекли такие же огромные слёзы.
— Не плачь, нос будет красным. Женя улыбнулась сквозь слезы.
— И ты меня разлюбишь из-за красного носа?
— Глупая, разве я могу разлюбить тебя? — Это же невозможно.
Вася снова провалился куда-то. В следующий раз открыл глаза Женя рядом, правда не смотрит на него, смотрит куда-то в окно, что ли.
— Замуж за меня выйдешь?
Женя вздрогнула, повернулась, улыбнулась.
- А как же кольцо на одно колено и всё такое?
Вася обиделся.
— Ну, жди, значит, пока встану.
И снова спасительный сон. В следующий раз открыл глаза и тут же увидел глаза Жени.
- Василий.
Она поспешно сказала.
- Выйду за тебя замуж, и не надо на колено!
Вася буркнул.
- Надо, не спорь, я мужчина.
Выписался Василий только спустя два месяца. На улице лето закончилось, да и осень уже далеко от начала была. Встречала его снова целая толпа. Василий усмехнулся.
- Скоро я привыкну к таким встречам. Нельзя ли меня с работы так же встречать?
Народ рассмеялся, а Вася заметил, что Сергей Андреевич тоже здесь, и он незаметно держит за руку его маму.
Вася наклонился к уху Жени.
- Я что-то пропустил? Почему адвокат держит за руку мою мать? Может быть, ему того?
- Нет, чтобы порадоваться за маму. Ты посмотри, как у неё глаза горят. Сколько лет она одна!
Вася хотел сказать, что не одна, а с ним. Но прикусил язык и, правда, ведёт себя как мальчишка. Они никак не могли договориться, где будут жить. Родители Жени твердили, что у них большая квартира. Да, если что, у Жени есть деньги. Они добавят, и можно купить молодым своё жильё. Вася полностью поддерживал их.
— Жень, что ты будешь делать в деревне? С тоски помирать. Меня, вон, папа твой к себе в парк устроит. Я машины люблю, мне больше и не надо ничего.
Женя твердила совершенно другое.
— Я хочу жить в деревне. Я не знаю, почему, не могу вам объяснить. Возможно, мне когда-то и надоест, но я стала там счастливой. Мне там хорошо.
— Женя, ты там два раза чуть не погибла.
- И что? — Это просто так случилось.
Сергей Андреевич откашлялся. Они расписались с Антониной всего две недели назад тихо и тайно и были в полной уверенности, что никто ничего не знает.
- Я, конечно, человек не из вашей семьи, но что мешает купить квартиру молодым в городе, а поживут пока здесь? Квартиру продать всегда можно, а если передумаете, то будет куда поехать.
Вася поднял палец.
- Хотя бы так. Как только я увижу, что тебе здесь плохо, мы сразу уедем в город.
- А по поводу того, что вы нам не родственник? Вы, конечно, адвокат, но против деревенских сыщиков вы значительно проигрываете. И вообще, как-то не по-родственному это — зажать проставу. Антонина покраснела.
Сергей Андреевич встал, подтянул галстук, поднял Антонину.
- Вы совершенно правы. Мы с Антониной хотим пригласить вас.
Прошло пять лет.
— Вася, я всё приготовила.
Муж сонно чмокнул Женю в щёчку и перевернулся на другой бок, бережно обняв годовалого сына. Женя улыбнулась.
Она бежала на репетицию. Два года назад в школе открылась балетная студия.
Никто не верил в успех предприятия. Девчонки привезли всё, что было нужно, и даже больше. Нередко приезжал кто-то из них, чтобы дать урок. Чаще всего, когда Женя была на последних месяцах беременности. В студию брали с самых малых лет. Те, кто ещё не понимал, что нужно усердно заниматься, просто повторяли за старшими. А Женя видела, есть ли смысл оставлять ребёнка дальше.
Когда их школа, вернее, их школьная труппа заняла первое место на конкурсе, Юрий долго недоумевал.
- Подождите, непонятно, что за школа? Да нет такой балетной школы!
Женя рассмеялась.
- То есть девочки есть, первое место есть, а школы нет?
- Вы же Навалова! Получается, вы открыли свою частную школу?
- Нет, я работаю в обычной сельской школе.
Лица жюри, конечно, заслуживали кисти художника. Постепенно о школе узнавали. Директор нервничал, потому что школе уделялось пристальное внимание. Стали выделять немаленькие деньги, чтобы не упасть в грязь лицом. К ним приходили всё больше и больше учеников.
Он и сам не знал, рад он той Наваловой или нет. Всё-таки рад. Если бы не она, то школу, возможно, закрыли бы через пару лет. Был обычный день, обычные занятия.
- Раз, два, три, встали, тянем!
В дверь постучали.
- Можно?
- Да-да. Девочки, пять минут перерыв.
Она повернулась.
— Ты?
Перед ней стояла Людмила, похудевшая, постаревшая. А перед ней девочка лет четырех-пяти, похожая лицом на Люду, только очень худенькая и маленькая. Девочка с таким интересом смотрела на девочек в костюмах, что Женя невольно улыбнулась. Людмиле дали тогда пять лет, но вроде бы освободилась она раньше на улице не появлялась, ничего про неё никто не знал толком.
- Вот. Наташа, дочка моя. Придумала. Прям в СИЗО и придумала. Но это неважно. Я бы хотела попросить прощения у тебя. Понимаю, что звучит глупо, но как-то так. Какие-то слова сказать всё равно нужно.
В общем, Жень, если сможешь, не переносить на моего ребёнка всё, что между нами было. Прошу тебя, возьми её к себе заниматься. Она просто больная балетом, а ещё…
Люда твёрдо посмотрела ей в глаза.
- Не хочу, чтоб была такая, как я. Хочу, чтоб была такая, как ты.
- Я не буду сейчас ничего обещать, мне нужно посмотреть на неё. Приводи завтра на занятия к двум. Лосины, носочки…
— Да-да, я всё знаю.
Вася схватился за голову.
— Ты с ума сошла?
— Вась, да почему? Наташа — ребёнок, она не должна отвечать за грехи матери. И потом, Люда… Она очень изменилась. Знаешь, потерянная такая.
— Нет, я женился все-таки на странной женщине. Делай что хочешь. Мне твоя бабушка обещала, что с твоей дурной головой уже ничего не случится.
Люда попросила остаться.
- Она нигде не бывает без меня. Боюсь, что плакать будет.
Женя улыбнулась, хлопнула в ладоши.
— Все по местам.
Спустя три года Наташа заняла первое место в самой младшей группе на Большом городском конкурсе. Она подошла к Людмиле, та обняла дочь и заплакала. Потом повернулась к Жене.
- Спасибо тебе. Спасибо, что зла не помнишь, что шанс дочке дала!
- У Наташи очень хорошие данные. Если ты отдашь её в школу, настоящую школу балета, у твоей дочки есть все шансы стать знаменитой.