Предыдущая часть:
Максим открыл глаза. Голова раскалывалась от нестерпимой боли, каждое движение давалось с огромным трудом. Сквозь туман доносились голоса.
– Доктор, он будет жить? – спросил отец взволнованно.
– Вашему сыну повезло, – ответил врач. – Мало того, что он врезался в реанимобиль, где ему сразу оказали помощь, так еще и отделался только сотрясением мозга. Если бы не сильнейшее отравление, мы бы его давно выписали. Оно меня больше всего беспокоит. Но мы сделали все возможное, у пациента сильный молодой организм, должен справиться.
Это были лечащий врач и его отец. Заметив, что Максим открыл глаза, Орлов-старший наклонился над ним и взял за руку.
– Макс, с возвращением! – произнес он с облегчением. – Как ты нас всех напугал!
Максим смотрел на незнакомого мужчину.
– Вы кто? – спросил он тихо и хрипло.
– Макс, это я, отец твой, – ответил тот, и его лицо омрачилось. – Ты что, не узнаешь меня?
Максим закрыл глаза – сил говорить больше не было. Дальнейшие обследования показали, что с отравлением организм справился, но от сильного удара развилась амнезия. На вопрос расстроенных родителей, сколько это может продлиться, врачи только разводили руками.
– Мозг – штука непредсказуемая, – говорили они.
Известие о том, что шеф попал в аварию и лежит в тяжелом состоянии, мгновенно облетело весь офис. Поэтому, когда в его кабинете обосновалась Ксения, никто не удивился – все знали, что она его двоюродная сестра, и логично, что в его отсутствие она взяла управление на себя. Тем более она предъявила начальнику службы безопасности генеральную доверенность на свое имя, подписанную Максом за несколько дней до аварии. Иван Александрович хотел взять документ на экспертизу, но Ксения не выпускала его из рук. Романа такой поворот не обрадовал – он снова остался на вторых ролях.
– Ну зачем тебе это? – спрашивал он у любовницы. – Бизнес – не женское дело, тем более ты ничего не понимаешь в делах компании. Лучше передай руководство мне.
– Милый, неужели ты вправду подумал, что я стану рисковать всем только для того, чтобы посадить любовника в кресло начальника? – ответила Ксения, и ее тон не предвещал ничего хорошего.
– И сколько мне еще ходить в серых кардиналах? – воскликнул Роман в сердцах.
– Сколько нужно, столько и походишь, – отрезала она. – А я тебе премию выпишу, думаю, брат не оскудеет.
Но Роман был не единственным, кто пострадал. Борис Евгеньевич тоже имел виды на Орлова-младшего – во время последнего визита в школу тот пообещал выделить крупную сумму на ремонт. Директор не из тех, кто легко сдается. Он вспомнил, что в разговоре спонсор упоминал имя Романа Александровича, своего зама, который к тому же муж той строптивой Софии. Борис Евгеньевич сначала хотел поговорить с учительницей, чтобы она через мужа повлияла на финансирование ремонта, но, вспомнив про выговор и как он с ней общался, отказался от этой идеи. Взвесив все, он лично отправился к Роману.
– Я искренне сочувствую вашему руководителю, – начал он. – Но приближается конец учебного года, пора подумать о ремонте школы.
– И от меня вы что хотите? – не очень любезно прервал его Роман.
– Дело в том, что Максим Александрович в присутствии всего коллектива пообещал профинансировать ремонт, – объяснил Борис Евгеньевич. – И вот поэтому я здесь.
В первый момент Роман хотел отказать, мол, шеф никаких поручений не оставлял. Но тут он вспомнил, как с ним обошлась Ксения, и обида на эту семейку захлестнула его с новой силой. К тому же он знал, что последний визит Максима в школу действительно касался ремонта.
– Да, я что-то такое слышал, – произнес он. – А о какой сумме вы договорились?
Борис Евгеньевич, не моргнув глазом, назвал вдвое большую сумму – он быстро сообразил, что шеф не успел предупредить зама.
– Вас устроит наличный расчет? – спросил Роман, не желая связываться с безналом, чтобы не идти за подписью к Ксении.
– Вполне, – ответил Борис Евгеньевич, не ожидавший такой удачи.
– Я на машине, так что никаких рисков, – добавил он.
Роман позвонил в бухгалтерию, уточнил, есть ли в кассе нужная сумма, подписал распоряжение и отправил посетителя получать деньги. В школу Борис Евгеньевич вернулся с приличным пакетом банкнот. Нужно ли говорить, что половину он оставил себе на личные нужды? София от секретарши Кати, которая была в курсе дел директора, узнала о его поступке и, недолго думая, написала письмо в местную газету о коррупции в руководстве. Главный редактор перенаправил его в прокуратуру, и результат не заставил себя ждать. Сотрудники Следственного комитета нашли в сейфе Бориса Евгеньевича солидную сумму неучтенных денег. Объяснения, что это спонсорская помощь, ничем не подтверждались. Деньги изъяли, а директора сначала отстранили от должности, а потом уволили.
На его место пришел не какой-то чиновник от образования, а энергичный мужчина, много лет работавший заместителем по учебно-воспитательной работе. Коллектив вздохнул с облегчением – новый руководитель оказался грамотным, хорошим хозяйственником и, главное, ценил знания, не заставляя ставить незаслуженные оценки детям спонсоров. После увольнения София не прекратила общаться с Витей. Мужчина нашел новую подработку на рынке – трудился грузчиком в одном из овощных павильонов. А вот к Максиму ее не пускали: пока он был без сознания, посещения разрешались только родителям. Когда же он пришел в себя, то не узнал женщину, которая его предупреждала, – он даже свое имя не помнил. А выжидательная позиция врачей Софию не устроила.
Дома она нашла в интернете советы, как помочь человеку восстановить память. Она скачала из соцсетей всю информацию о Максиме и его семье, распечатала цветные фотографии и стала приходить в больницу каждый день: рассказывала ему о нем самом, о родителях, друзьях, компании и тайком проносила эти снимки, объясняя, с какими событиями они связаны. Потом, когда Максиму разрешили передвигаться, она приносила ноутбук и, усевшись с ним на отдаленной скамейке в больничном парке, показывала видео, связанные с его жизнью. Ее терпение окупилось – память постепенно возвращалась. Каждый день к нему приходили новые детали прошлого. Он начал узнавать родителей, брата, вспомнил, кто такая София, и вскоре память восстановилась полностью. По мере возвращения памяти Максим сильно привязался к ней – сначала думал, что это просто дружба, но когда после выписки она исчезла из его жизни, понял, что влюбился.
Он разыскал ее, признался в чувствах, но она, только что похоронившая Витю, который неудачно упал на рынке и умер, осталась равнодушной к его словам. Максим вернулся в офис. Первым делом он хотел написать заявление в полицию на Ксению и Романа – доказательств их сговора хватало. Но отец с матерью, а также родители сестры стали уговаривать его не поднимать шум. Правда, их аргументы сильно отличались. Отец убеждал:
– Сынок, ты должен понять: шумиха вокруг твоего имени не пойдет на пользу ни тебе, ни фирме, – говорил он. – В мире большого бизнеса не принято выносить семейные проблемы на публику. Но суди сам: какой партнер захочет иметь дело с человеком, который позволил собственной сестре едва не отправить его на тот свет?
Родители Ксении осаждали его разговорами об интересах семьи, о том, что нельзя губить жизнь дочери. Но когда они заговорили о семейных ценностях и родственных связях, Максим не выдержал.
– А вы бы это своей дочери рассказали? – произнес он резко. – Похоже, она не в курсе таких вещей.
На его стороне был только старший брат, который считал поступок Ксении настоящим преступлением.
– А если завтра она еще кого-нибудь решит отравить? – негодовал он. – Вы что, не понимаете: у нее наклонности убийцы.
Максим долго размышлял, как поступить с заговорщиками. Очень хотелось, чтобы они получили по заслугам, но он понимал, что в словах отца есть разумное зерно. После выздоровления в кабинете Максима сидели трое: он сам, Роман и Ксения. Перед ними стоял ноутбук, с экрана которого шло видео разговора зама и его любовницы об устранении босса. Когда запись закончилась, в комнате повисла тишина. Первой заговорила Ксения.
– На данный момент компания на пятьдесят процентов принадлежит мне, – произнесла она дерзко, и по ее тону было ясно, что она не считает свой поступок чем-то ужасным.
– С чего вдруг? – иронично поинтересовался Максим.
– Пока ты валялся в больнице как овощ, я руководила всем, вкладывала свое время – свой основной ресурс, – ответила она.
– А может, тебе напомнить, по чьей вине я там валялся? – спросил Максим, и его голос стал жестче.
– Сам виноват, – отрезала Ксения. – Будет тебе хорошим уроком. Снимешь наконец розовые очки. Так что вызывай юриста и переписывай на меня половину компании.
– Я вызову юриста, но только чтобы засадить тебя за решетку вместе с любовником, – рявкнул Максим так, что Роман невольно съежился.
Но Ксению не так просто было сбить с толку – она подала иск о признании своих прав. Однако суд она проиграла, и по настоянию Максима родители отправили ее из города, пообещав, что она больше никогда не появится в их семье – по крайней мере, пока не одумается. Роману удалось избежать уголовного наказания, но это обошлось ему дорого. К тому времени он развелся с женой, избежав раздела имущества, и как раз перед неприятным разговором подал иск, чтобы отобрать у нее сына. Когда разгневанная Ксения выскочила из кабинета, Максим поставил ему ультиматум.
– Роман Александрович, выбор у вас небольшой, – произнес он спокойно, но твердо. – Либо прямо сейчас отзываете иск и переписываете все – подчеркиваю, все: движимое и недвижимое имущество – на Софию, либо лет десять подождете всего этого за решеткой.
– В приемной ждут вашего решения начальник службы безопасности и нотариус с адвокатом, – добавил он. – Кого приглашаем?
Естественно, Роман выбрал нотариуса и адвоката. Все необходимые документы были подписаны, и юрист, получив доверенность от Романа представлять его интересы в суде, поехал отзывать иск. Когда София, которую приютила Валентина Петровна, ознакомилась с документами, она не могла поверить своим глазам. Реакция свекрови, узнавшей от адвоката сына детали сделки, была спокойной – она не стала устраивать истерик.
– Дешево еще отделался мой сын, – произнесла она. – Пожалуй, впервые в жизни поступил благоразумно.
Но из компании Романа уволили по статье, а характеристику дали такую, что устроиться на подобную должность он больше не смог. Прожив у матери несколько месяцев, он уехал в одну из стран ближнего зарубежья, куда его позвал старый друг. А у Ксении и Романа нашлись в компании сочувствующие, кто разделял их планы устранить шефа. Все они были уволены, несмотря на то что в основном их поддержка выражалась только в словах.
На вопрос отца, может, не стоит так радикально, Максим ответил:
– Могу все простить, кроме предательства.
– Как знаешь, сын, – не стал переубеждать его отец, подумав про себя, что сын повзрослел.
После того как Роман отозвал иск и переписал все имущество на жену, София уволилась из школы. Ей нравилась работа с детьми, но живопись тянула сильнее.
– Жаль, но если вдруг передумаете, с радостью возьму вас обратно, – сказал на прощание новый директор, с которым у Софии сложились дружеские отношения.
И она как одержимая взялась за дело, целыми днями пропадая в мастерской.
– Сонечка, твои картины стали другими, – заметила как-то Валентина Петровна, заглянув к ней в гости. – Нет, они не хуже прежних, наоборот, в них появилась какая-то глубина, осознанность и необычная теплота.
Она внимательно посмотрела на бывшую невестку.
– Наверное, потому что ты сама изменилась, стала мудрее, – добавила свекровь. – Знаешь, в скором времени я готова организовать новую выставку картин Софии Козловой.
– Я уверена, тебя все еще ждет успех, – произнесла она с теплотой в голосе.
После последнего разговора с Максимом София больше его не видела. Его признание в любви в другой ситуации она бы восприняла иначе, но тогда он появился через день после похорон Вити, и она еле сдержалась, чтобы не ответить резко. Она понимала, что мужчина не в курсе ее трагедии, но время шло, залечивая раны и пряча боль все глубже. Поэтому, когда через год Максим неожиданно появился в галерее на ее персональной выставке с букетом цветов и предложил вечером отметить это событие, она согласилась. Их роман развивался не бурно и не стремительно – отношения строились постепенно, давая возможность лучше узнать и понять друг друга.
– Макс, ты позволишь мне ставить свою фамилию на полотнах? – робко спросила София накануне свадьбы.
Он улыбнулся и обнял ее, без пяти минут жену.
– София Орлова, конечно, звучит красиво, – ответил он. – Но София Козлова – это сила.
Вскоре София и Максим поженились, и их жизнь обрела спокойный, гармоничный ритм: она полностью вернулась к живописи, регулярно устраивая выставки, которые приносили ей признание, а он укрепил позиции в компании, сделав ее еще успешнее. Данилка вырос в творческой атмосфере, сочетая музыку и семейные ценности, которые прививали ему мама и отчим, а Валентина Петровна стала частой гостьей в их доме, радуясь внуку и новой семье невестки. Роман так и осел за границей, изредка присылая весточки матери, но так и не вернувшись к прежней жизни, а Ксения, после изгнания из семьи, попыталась начать заново в другом городе, но ее амбиции так и не нашли достойного воплощения, оставшись в прошлом как урок о цене предательства.