— Лена, а ты чего сидишь? — Юля заглянула в кабинет, оперлась плечом о косяк. — У тебя же завтра отпуск начинается. Уже придумали со Славкой, где будете отдыхать?
Лена не сразу оторвалась от экрана. В отчёте всё было сведено, цифры сходились, правок не требовалось, но закрывать файл не хотелось: работа держала, как якорь.
— Юль, ничего не получается, — сказала она ровно. — Славка вчера пришёл и сказал, что ему отпуск перенесли.
— Да ладно? — Юля округлила глаза. — Так одна лети. Чего дома сидеть, в четырёх стенах? Море, солнце, хоть выспишься.
Лена усмехнулась уголком губ.
— Прости, но и в четырёх стенах можно найти, чем заняться.
Юля фыркнула, покачала головой.
— Ну смотри. Я бы не смогла. Я, если дома, так сразу начинаю сходить с ума.
Она махнула рукой и ушла, цокая каблуками по коридору. В кабинете стало тихо, только принтер у окна глухо гудел, выплёвывая чьи-то договоры.
Лена откинулась на спинку стула и посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось ещё сорок минут. Обычно к этому времени она уже собирала сумку, но сегодня не хотелось уходить. Здесь было спокойно. Никто не спрашивал, почему ужин не готов, никто не жаловался на спину, на усталость, на начальство. Здесь от неё требовалось только одно: делать свою работу, и с этим она справлялась.
Телефон завибрировал. Лена даже не посмотрела на экран, и так знала, кто звонит. Она сбросила вызов, через минуту телефон завибрировал снова.
— Да, мам, — ответила она, прикрывая дверь кабинета.
— Ну наконец-то, — в трубке сразу послышался привычный напор. — Я уже думала, ты не слышишь. Я на даче, между прочим. Приехала, а тут такое… Фронтон облез весь, краска кусками. Это же позор. Люди ездят, смотрят. Я тебя жду завтра, как договаривались.
— Мам, я же говорила, что у меня отпуск…
— Вот именно! — перебила мать. — Отпуск. Самое время делом заняться. Я тут список набросала. Фронтон покрасить, забор — это вообще кошмар, доски на крыльце гнилые. Надо менять. Ты ж у меня молодая, здоровая, не развалишься.
— Я поняла, — сказала Лена. — Завтра приеду.
— Вот и хорошо. А то всё эта твоя работа умственная. Говорю же тебе: умственная работа должна сочетаться с физической, иначе толку не будет.
Связь оборвалась. Лена убрала телефон в ящик стола и закрыла его чуть резче, чем собиралась.
В соседнем кабинете кто-то рассмеялся. Коллеги обсуждали отпуск, билеты, отели, спорили, что лучше: Турция или Греция. Лена выключила компьютер, аккуратно сложила бумаги в папку и только тогда встала.
На улице уже темнело. Автобус пришёл почти сразу, и Лена села у окна. Город проплывал мимо: витрины, остановки, рекламные щиты. Она смотрела, но не видела.
Дом встретил тишиной. Славки не было. На кухонном столе лежала записка: «Буду поздно». Коротко и без объяснений, как обычно.
Лена сняла пальто, прошла на кухню, поставила чайник. Она знала, что скоро начнётся другое: опять звонки матери, сборы, сумки, ранний подъём. Знала, что Славка опять скажет про спину, про работу, про то, что он не может ездить на дачу. И никто не спросит, может ли она.
Чайник закипел. Лена налила себе чай, села за стол и посмотрела на пустой стул напротив. В квартире было тепло и слишком тихо. Она допила чай, убрала чашку в раковину и пошла собирать вещи.
Завтра начинался отпуск.
Утро началось рано, как всегда. Лена проснулась по будильнику, хотя могла бы и не ставить: привычка за годы выработалась железная. Вячеслав спал, отвернувшись к стене, натянув одеяло почти до ушей. Лена посмотрела на его спину и тихо встала, стараясь не шуметь.
На кухне она машинально включила чайник, открыла окно. Двор был серый, обычный, с редкими машинами и дворником, который лениво подметал мокрый асфальт. Отпуск начинался сегодня, но по ощущениям это было обычное рабочее утро.
Лена накрыла стол: чашки, хлеб, масло. Славка вышел минут через десять, поморщился, потянулся.
— Опять рано встала, — сказал он, садясь. — Могла бы поспать, у тебя же отпуск.
— Привычка, — ответила Лена. — Ты сегодня во сколько освободишься?
— Как обычно, — неопределённо сказал он, уткнувшись в телефон.
— Слав, — Лена села напротив, — я хотела поговорить. Может, ты всё-таки съездишь со мной к маме? Хотя бы на день. Там фронтон красить, доски менять… вдвоём мы бы за выходные всё сделали.
Вячеслав поднял глаза, вздохнул.
— Лен, ты же знаешь. Спина болит. И вообще, у меня работа. Шеф сейчас такой, что шаг влево… шаг вправо…
— Но это всего один день, — спокойно сказала она. — Машина есть, поедем, сделаем и вернёмся.
— Ты не понимаешь, — он поморщился. — Меня и так почти каждые выходные дёргают. Если сейчас начну отказываться, про премии можешь забыть.
— Про какие премии? — Лена посмотрела на него внимательнее.
— Ну… — он замялся. — Про обычные. Ты же знаешь.
Она ничего не ответила. Допила чай, убрала чашку.
— Я в магазин зайду, — сказала она, уже надевая куртку. — Ты вчера список видел?
— Видел, — отозвался Вячеслав. — Но у меня сегодня точно не получится.
Лена кивала головой, хотя знала, что он этого не видел, и вышла.
Магазин был недалеко, но пакеты всё равно вышли тяжёлыми. Лена долго выбирала курицу, проверяла сроки годности, перекладывала продукты с места на место. Она делала это медленно, основательно, как делала всё в последнее время. В голове крутилась мысль: готовить придётся на неделю вперёд. Мать вряд ли отпустит её через пару дней.
На кассе она поймала себя на том, что считает деньги так же внимательно, как раньше, хотя нужды в этом не было. Просто привычка: всё держать под контролем.
Домой она шла, сгибаясь под тяжестью пакетов. Машин у подъезда было много, но Славкиной среди них не было. Лена поднялась пешком, лифт опять не работал.
Квартира встретила тишиной. Лена поставила пакеты на пол, сняла куртку и сразу пошла на кухню. Готовка заняла почти весь день. Она варила, жарила, запекала, раскладывала по контейнерам. К вечеру холодильник был забит.
Когда Вячеслав пришёл, было уже темно. Он зашёл на кухню, открыл холодильник, молча осмотрел полки.
— Ты серьёзно? — сказал он. — На целую неделю наготовила?
— Я же еду к маме, — ответила Лена. — Не хочу, чтобы ты питался чем попало.
Он закрыл холодильник, сел за стол.
— Слушай, — сказал он, уже мягче, — может, тебе лучше в отпуск одной съездить куда-нибудь? На неделю. Отдохнёшь. А тёщина дача никуда не денется.
Лена замерла с полотенцем в руках.
— В смысле… одной? — переспросила она. — Я тебя зову помочь, а ты предлагаешь мне уехать отдыхать?
— Ну да, — пожал плечами Вячеслав. — Ты же устала. А я… у меня сейчас завал на работе.
— Так поехали вместе, — сказала Лена. — Сделаем всё за выходные. Я же не прошу невозможного.
Он поморщился.
— Лен, ты должна понимать, сколько можно повторять? Шеф заставляет пахать почти каждые выходные. Я не могу ослушаться. Иначе лишусь премии, отгулов…
— Отгулов? — Лена медленно повернулась к нему. — С каких это пор у тебя есть отгулы?
Вячеслав отвёл взгляд.
— Прости, — сказал он. — Ляпнул по инерции.
Лена ничего не ответила. Она молча вытерла руки, убрала полотенце на место и пошла в комнату. Спорить не было сил. Она знала, чем всё закончится: ранним подъёмом, поездкой первым рейсом и бесконечными звонками матери, если вдруг задержится.
Ночью она долго не могла уснуть. Вячеслав почти сразу захрапел, отвернувшись к стене. Лена лежала, глядя в потолок, и считала трещины. За окном проехала машина, где-то хлопнула дверь. Она перевернулась на другой бок и наконец закрыла глаза.
Телефон зазвонил внезапно. Лена вздрогнула, нащупала его на тумбочке.
— Лен… — голос Юли был неуверенным. — Ты только не расстраивайся. Я, может, зря, но должна сказать.
— Юль, — устало сказала Лена, — говори уже.
— Ты только сядь.
— Я лежу, — ответила Лена. — Давай дальше.
— Ты же знаешь, мама у меня гинекологом работает. Сегодня к ней на приём пришла Сидорова. Ну та, что в отделе со Славкой работает.
Лена молчала.
— Она беременная, — продолжила Юля. — И просила записать её на аборт. Сказала, что мужчина женат, у него семья, и она не хочет её разрушать.
— Юль, — сказала Лена после паузы, — ко мне это какое отношение имеет?
— Она говорила про твоего Славку, — тихо сказала Юля. — Лена, я не уверена на сто процентов, но… я обязана была тебе сказать.
— Хватит, — резко сказала Лена. — Мне спать надо.
Она отключила телефон и уставилась в темноту. Сон не шёл. Тишина в квартире стала давящей. Сидорова. Она вспомнила, как Славка говорил, что та замужем, что они часто задерживаются над проектами. Вспомнила Валентину Иосифовну с её фразой про «клушу, которая ничего не замечает».
Лена лежала и смотрела в потолок. Ночь тянулась долго.
Утро выдалось пасмурным. Лена проснулась раньше будильника и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию мужа. Вячеслав спал крепко, раскинув руку поверх одеяла. Лена осторожно встала, прошла на кухню и включила свет.
Она налила воду в чайник, поставила на плиту, открыла окно. Со двора тянуло сыростью. Люди спешили к остановке, кто-то ругался у подъезда, хлопнула дверь машины. Обычное утро, ничем не отличающееся от сотен других.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Лена не брала его в руки с ночи. Она знала, что если сейчас откроет переписку или список вызовов, всё окончательно станет на свои места. Чайник закипел, Лена налила себе чай, села за стол.
Вячеслав вышел из комнаты, зевая, как будто ночь прошла для него спокойно.
— Ты чего так рано? — спросил он, включая кофеварку.
— Надо было встать, — ответила Лена.
Он кивнул, не глядя на неё, достал чашку.
— Слушай, — сказал он, — ты вчера странная была. Я же реально хотел помочь. Ты обиделась, что ли?
Лена посмотрела на него внимательно.
— Скажи, — спросила она, — что у вас там за кобель такой, что обрюхатил Сидорову?
Вячеслав резко обернулся.
— А тебе какое до неё дело? — спросил он раздражённо.
— Просто жалко женщину, — спокойно сказала Лена. — Ты же говорил, что детей у неё нет. А она решила делать аборт. Это мерзко. А вдруг тот мужчина бросит жену и с ней сойдётся? Убить ребёнка — это тоже преступление.
— Ой, Лен, давай только без этого, — отмахнулся Вячеслав. — Не начинай.
Он быстро допил кофе, надел пиджак.
— Я позавтракаю на работе, — бросил он и пошёл в коридор.
Лена вышла следом, чтобы закрыть дверь. В этот момент он говорил по телефону, не заметив её. Голос его был резким, злым.
— Ты больная, что ли? — говорил он. — Как у тебя вообще мозгов хватило припереться в городскую консультацию? Я же тебе сразу сказал — платная клиника. Там никто никого не знает.
Он сделал паузу, слушая.
— Дело не в деньгах! — повысил голос. — Там врач — мать коллеги моей жены. Ты вообще понимаешь, что натворила? Это Ефимова… Да, Юлькина мать.
Лена стояла, не шевелясь.
— Ты специально это сделала? — продолжал он. — Решила меня с женой развести? Так вот знай: ничего у тебя не получится. Я разводиться не собираюсь.
Он шагнул в лифт, двери закрылись. Лена осталась в коридоре одна.
Она вернулась в кухню, села за стол. Через некоторое время зазвонил телефон.
— Лен, — голос Вячеслава был уже другим, почти бодрым, — я тут подумал. Поехали к тёще. Реально помогу. Всё сделаем.
Лена молча слушала.
— Лен? Ты чего молчишь?
Она отключила телефон и положила его на стол. Пальцы не слушались, ноги словно налились тяжестью. Она встала, прошла в комнату, снова вернулась. Потом села и долго сидела, глядя в одну точку.
Через пару часов она позвонила матери.
— Мам, — соврала она, — отпуск мне перенесли. Приехать смогу позже.
— Как позже? — возмутилась мать. — Ты же обещала!
— Так получилось, — ответила Лена. — Я позвоню.
Она отключила телефон и больше к нему не прикасалась.
Вячеслав вернулся вечером. Он был разговорчив, суетлив, делал вид, что ничего не произошло.
— Ну что, — сказал он, — я освободился. Завтра можем поехать.
— Не можем, — ответила Лена.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— В смысле?
— Я никуда не еду, — сказала она. — И ты тоже.
Вячеслав усмехнулся.
— Ты что, обиделась? Из-за какой-то ерунды?
Лена ничего не ответила.
Ночью она сидела на кухне. На столе лежали документы: паспорт, свидетельство о браке. Она аккуратно сложила их в папку. Мысли были простыми и чёткими.
Утром Лена вышла из дома рано. Вячеслав ещё спал. Она закрыла дверь тихо, не оглядываясь.
В ЗАГСе было людно. Лена подала заявление, расписалась там, где указали, и вышла на улицу. Воздух был холодный, свежий.
Она шла по тротуару медленно. Впереди была неизвестность, но решение было принято. Она знала одно: Сидорова исчезнет, появится Петрова, потом Смирнова. Ничего не изменится, если не поставить точку.
Лена остановилась, посмотрела на небо и пошла дальше.