Юрий Сергеевич дважды посмотрел по Интернету ролик передачи – интервью программы « Терка». Слова Хаймана взбудоражили его воображение. Он вздохнул, отодвинул от себя ноутбук, встал из-за стола, прошёлся по кабинету туда-сюда несколько раз, прокручивая в мыслях то, что узнал из программы. Вернувшись к столу, он, порывшись в своих бумагах, отыскал заявление Храповой В.Н. и взял его в руки. Пробежавшись ещё раз по тексту глазами, он скривился, как от зубной боли.
Глава 128
« Ну, ладно, допустим, что внучка не знала про бабкины выкрутасы и оскорбилась. Это ещё как-то можно понять, но без доказательств бабкиной правоты как она может требовать морального ущерба, да ещё в таком размере? Нет, это уж слишком, - возмутился он и, положив её заявление обратно на стол, взял в руки другое заявление…, заявление от роддома. - Но они-то зачем его подали? Ну, порылись бы в своём архиве, нашли бы карточки, выписки, справки, убедились бы, что Самойлова не зря подняла шум, и помалкивали бы. А то, видишь ли, они не намерены терпеть такое оскорбление. Это пятно для них. Пятьдесят с лишним лет жили с пятном и ничего, а тут не намерены терпеть. Ну, народ! – продолжал возмущаться Юрий Сергеевич. Через минуту он и это заявление вернул обратно на стол. – Пятно…, - усмехнулся он. - Отвечать на вопросы Камалова не захотели…, отказались, а теперь, пятно. Хотя…, - Юрий Сергеевич немного пошевелил мозгами, - может быть они по-своему и правы. Вон, даже Хайман говорит, что некрасивая получилась история с той передачей. И Антон Камалов согласен с ним. – Юрий Сергеевич подошёл к окну. За окном крупными хлопьями сыпал с неба снег. Мысли Юрия Сергеевича потекли в другом направлении. Он начал планировать ход следственных действий. – Ехать просто так в роддом бесполезно. Был я у них. Уж если ехать, то сразу с понятыми и с постановлением на обыск в руках, чтоб сразу изъять из архива нужные для следствия и суда документы. Постановление.., постановление…, его ж оформить надо…», - подумал он.
И вернувшись к столу, он сел в кресло, придвинул к себе ближе ноутбук, и его пальцы проворно забегали по клавиатуре.
**** ****
Общая цель, сблизившая трёх бывших жён, осталась давно позади. Цель-то была благородная, но ошибка, которую они допустили, разъединила и развела их в разные стороны. Вернее не ошибка их разъединила, а отношение к ней. Они и раньше друг друга терпеть не могли, а сейчас, это чувство усилилось. Каждая из них думала, как их нечаянная ошибка отразится на дальнейшей жизни Хаймана и его, а значит и их, детей.
Ошибку они признали, но относились к ней по-разному.
Екатерина убедила себя, что Аркадий должен быть им благодарен за то, что они нашли его брата, а с ним и родную мать.
Инесса считала, что их ошибка помогла Хайману вернуться домой.
А Ангелина ненавидела двух бывших жён ещё больше чем прежде, считая, что они всю вину за ошибку свалили на неё, и ей одной пришлось отдуваться за всех. То, что она занималась с Владимиром в больнице, и получила за это немалые деньги, она, конечно же, в счёт не брала.
Но стоит не забывать, что они бывшие жёны миллиардера. В душе они могут, что угодно друг на друга держать: злость, ненависть, обиды и прочее, но на людях ни одна из них не покажет, что она не рада встрече с другими бывшими жёнами. Они будут улыбаться друг другу, весело разговаривать на отвлечённые темы, показывая всем, что несмотря ни на что, большая семья Хаймана существует, и в ней царит мир и полное понимание.
Вот и сегодня в аэропорту, они стояли у одной из колонн среди таких же встречающих, улыбались друг другу и обсуждали детские новогодние маскарадные костюмы и ёлки, игрушки. Они коротали время в ожидании встречи со своими детьми.
- Папа, - бросив свой розовый чемодан среди зала, Сонечка первая подбежала к отцу и оказалась в его крепких объятиях.
Аркадий Борисович кружился вместе с дочкой. Радость встречи искрилась в глазах ребёнка и его глазах.
Роман и Марк спешили к отцу тоже, катя перед собой тележки со своими чемоданами. Подошли. Остановились.
Аркадий Борисович, шепнув на ухо Сонечке «Беги к маме», поставил её на пол и отпустил.
- Ну, мальчишки, чего стоите, - раскрыл он широко свои руки и шагнул к сыновьям.
- Здравствуй, пап, - прижался Ромка к отцу.
- Привет, пап, - сказал Марк, и тоже прижался к отцу.
Начались объятия.
- Как вы подросли, прям, не узнать, - улыбаясь, говорил Аркадий Борисович сыновьям, обнимая их за плечи и прижимая к себе. – Соскучились? Устали? Хотите спать? – спрашивал он их, переводя свой взгляд с одного сына на другого.
- Пап, я в самолёте спал, а Марик нет, - ответил Ромка.
- Почему?
- Клара сидела не с нами. Мне пришлось присматривать за спящей малышнёй, - ответил Марк на вопросительный взгляд отца.
Ромка возмущённо зыркнул на брата, но промолчал. Слово «малышня» ему не понравилось.
Постояв с сыновьями в обнимку пару минут, Аркадий Борисович дал распоряжение Трофиму забрать чемоданы детей, отвезти и погрузить их в машину.
- А вы, что стоите? Марш к мамам, - скомандовал он сыновьям. - Поздоровайтесь, и домой поедем.
Мальчишки мгновенно исчезли.
Довольный радостной встречей, Аркадий Борисович наблюдал, как детей обнимают их матери.
«А меня, когда я приезжал, Клара Семёновна так не встречала…» - пронеслась у него в голове мысль. Развить далее эту мысль ему помешал подошедший Никита.
- Привет Аркаш, - поздоровался он.
- Привет, - кивнул ему Аркадий Борисович. – Никит, вы на такси? - спросил он.
- Нет, мы на моей машине, - ответил Никита.
- А Геля с Инной на чём приехали, знаешь? – поинтересовался Аркадий Борисович.
- Они на такси. Хочешь, чтобы я их развёз по домам? – спросил Никита.
- Ну, это уж как они захотят. Пусть сами решают. Мы приехали встречать детей на двух машинах. Геля с Инной могут поехать с Кларой и чемоданами. Их развезут по домам. А мы с детьми поедем на другой машине сразу в особняк. Дети устали…, к тому же Марк не спал…, - говорил Аркадий Борисович.
- Конечно, устали, такой перелёт, - согласился с ним Никита. – Аркаш, не скажешь, когда будет Марку позволено посетить нас? – спросил Никита
- Двадцать восьмого числа у них свободный день. Двадцать девятого они поедут в «Большой» на «Щелкунчика», тридцатого – Ёлка в Кремле, - ответил Аркадий Борисович.
- А тридцать первого? - Никита смотрел в глаза Аркадию Борисовичу.
- Новый год они будут встречать в особняке. Я вас с Катей и Андрюхой приглашаю…, - неожиданно для себя сказал Аркадий Борисович.
**** ****
Лариса Васильевна после завтрака, вымыв за собой посуду и убрав со стола, написала список продуктов, которые нужно было купить. Подумав немного, она внизу списка сделала пометку, отметив, в какие бутики хочет зайти, и, свернув листок в несколько раз, сунула его в свою сумку.
За окном ещё было темно, несмотря на то, что солнце после зимнего солнцестояния повернуло уже на весну. Стрелки настенных часов показывали четверть десятого.
«Магазины уже открылись», - подумала Лариса Васильевна и, расправив плечи, провела левой рукой по седым волосам. – Пойду, чего тянуть-то, - направилась она в прихожую одеваться.
Лариса Васильевна заглянула сначала в бутики, купила то, что хотела, и только затем направилась в ближайший к дому гастроном за продуктами. В молочном отделе, она взяла с полки пакет молока, положила его в свою тележку и отъезжая, буквально столкнулась с тележкой Марии Рюминой.
- Эээй, смотри куда прёшь, - услышала грубый голос Лариса Васильевна.
- Машк, привет! Ты чего с утра орёшь? - одёрнула она соседку.
- Лара? Привет, Лар! Извини. Да тут молодёжь по утрам свои тележки ставят так, что не пройдёшь, не проедешь, - заюлили Мария. – Что-то ты рано сегодня по магазинам…
- А ты что, следишь за мной? Знаешь, когда и куда я хожу? – прищурившись, спросила Лариса Васильевна.
- Да, ты чё, Лар. Зачем мне следить за тобой. Просто я никогда тебя так рано здесь не встречала. Я обычно в это время прихожу сюда. Ну, утренние скидки…, сама понимаешь, пенсия-то небольшая, - вздохнула Мария.
- Да, да, понимаю…
- Ой, Лар, вчера включила телевизор. Смотрю, а там твой Вовка. У меня глаза на лоб… , сидит такой важный. А потом до меня дошло, что это не Вовка, а твой другой…, ну, миллиардер. Ну, я тебе скажу…, хоть он и похож на твоего Вовку, но совсем не такой…
- А какой? – спросила Лариса Васильевна.
- Такой важный, солидный, серьёзный и даже грозный, как мне показалось, - ответила Мария.
- Ну, для кого-то может быть и грозный, - усмехнулась Лариса Васильевна.
- Вот, вот, я своей Аньке говорю, скажи своей подруге…, Вальке-то, чтоб не позорилась и забрала своё заявление. А Анька мне знаешь, чё говорит?
- Откуда ж мне знать-то, Маш?
- Говорит, что Хромова ни за что своё заявление не заберёт. И знаешь почему? – задала вопрос Мария и тут же сама на него ответила. – У неё договорённость с роддомом.
- Ой, Маш, да ну…, стоит ли обсуждать эту соплячку, - махнула рукой Лариса Васильевна. – Ума нет, а денег хочется…, так это у неё наследственное…, от бабки. Пусть и дальше хочет. Мне её хотелки праздник не испортят. С наступающим Новым годом тебя, Маш! – сказала Лариса Васильевна и толкнула тележку в сторону хлебного отдела. Мария отправилась к кассам.