Работа ночного скотника на ферме — это не романтика. Это запах прелого силоса, влажное тепло от сотен тел и гулкая тишина ангара, которую нарушает только жевание и вздохи.
Я работал на комплексе «Заря» второй год. Работа простая: раздать сено, проверить поилки, убрать навоз. Платили вовремя, а что ночами не спишь — так я привык, в охране раньше служил.
В моем ведении был сектор МРС — мелкий рогатый скот. Козы.
Животные они умные, но с дурным характером. Особенно производитель — огромный зааненский козел по кличке Граф. Белый, под сто кило весом, с рогами, закрученными назад, как у горного тура. К нему в загон только я заходил, остальных он бил лбом без предупреждения.
В ту ночь было глухо. На улице пурга выла, крыша гремела железом, а внутри — тепло, +15, лампы тускло светят.
Я делал обход в три ночи.
Проходя мимо загона Графа, я остановился.
Обычно козел спал в это время или жевал жвачку, лежа в углу.
Сейчас он стоял в центре загона.
И стоял он странно. Не на четырех ногах. И не лежал.
Он стоял, упершись лбом в стену. Неподвижно.
— Граф, ты чего? Застрял? — я взял алюминиевый черпак (постучать по решетке) и подошел ближе.
Козел медленно оторвал голову от стены.
Он не повернулся ко мне боком, как делают животные.
Он начал поворачиваться на месте, перебирая копытами, как на шарнирах. Цок-цок-цок. Ритмично, механически.
Он развернулся ко мне мордой.
Я посветил фонариком. И фонарик в моей руке дрогнул.
У коз зрачок — горизонтальный прямоугольник. Это знают все. Это выглядит глуповато и странно.
Я смотрел в глаза Графа.
Желтая радужка налилась мутью, как прокисшее молоко.
А черный прямоугольник зрачка начал дергаться.
Он пульсировал. Края зрачка поплыли, ломая геометрию.
Прямоугольник расширился вверх и вниз.
За секунду он превратился в идеальный черный круг.
Глаз козла стал человеческим. Точнее, не человеческим, а хищным. Бездонным.
В этом черном колодце не отражался свет лампы.
— Ты чего, белены объелся? — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся.
Запах.
В хлеву всегда пахнет навозом и молоком.
Но сейчас этот запах перекрыло чем-то другим.
Резкий, сухой запах озона и паленой проводки. Как перед грозой. Или как когда трансформатор горит.
Граф открыл пасть.
Козья челюсть узкая, длинная. Язык длинный, подвижный. Не для речи.
Но звук, который вырвался оттуда, заставил меня выронить черпак.
— Noli... timere... (Не бойся...)
Это была латынь.
Но это не был голос. Животное не может говорить.
Это была вибрация.
Звук шел не из горла. Он шел из грудной клетки, резонируя в ребрах животного, как в бочке. Это был низкочастотный гул, который складывался в слова прямо у меня в голове.
Челюсть козла двигалась невпопад, просто открывалась и закрывалась, как у сломанной куклы.
— Aperite... mihi... (Открой мне...)
Козел сделал движение.
Резкое, сухое.
Он встал на дыбы.
Я видел такое раньше — когда они дерутся или тянутся за веником.
Но Граф не искал баланс.
Он выпрямился в струну. Я услышал сухой треск — ХРУСТЬ.
Это его коленные чашечки вывернулись и встали в замок, чтобы держать вес тела вертикально.
Он стал выше меня. Огромная белая туша, покрытая жесткой шерстью, возвышалась над ограждением загона.
Передние копыта он не прижал к груди, как собака.
Он опустил их вдоль тела. Как руки.
И шагнул к дверце.
— Aperite! — (Открой!) — вибрация усилилась. У меня заложило уши, как в самолете. Из носа потекла теплая струйка.
Это был приказ.
Не просьба. Это была воля, вложенная в инфразвук.
Моя рука сама потянулась к шпингалету.
В голове стоял туман. «Надо открыть. Ему тесно. Пастырь хочет выйти».
Я смотрел в эти черные круглые зрачки и тонул в них. Я чувствовал себя овцой, которая должна подчиниться вожаку.
Пальцы коснулись холодного металла задвижки.
Я начал отодвигать засов.
Щелк.
И тут мой взгляд упал на пояс.
На поясе у меня висел рабочий инструмент. Электропогоняло.
Шокер на длинной ручке для усмирения буйных животных. 8000 вольт.
Я вспомнил инструкцию: «При агрессии животного применять немедленно».
Я — скотник. А это — скотина.
Пусть она говорит на латыни. Пусть она стоит на двух ногах. Но она состоит из мяса, нервов и воды.
А мясо проводит ток.
Ярость пересилила гипноз.
— Хрен тебе, а не выход, — прохрипел я.
Граф увидел мое движение.
Его морда исказилась. Губы задрались, обнажая плоские травоядные зубы, которые теперь казались пилами.
— NON! — взревел он. Вибрация ударила мне в грудь, сбив дыхание.
Он замахнулся передним копытом, пытаясь ударить меня через решетку. Копыто, острое как камень, пролетело в сантиметре от моего лица.
Я не стал ждать.
Я сорвал шокер с пояса, врубил его на полную мощность и с размаху вогнал электроды между прутьями решетки.
Прямо в мокрую, розовую пасть, изрыгающую латынь.
И нажал кнопку.
ТРРРРРРРЯСЬ!
Синяя дуга разряда осветила полумрак хлева.
Запах озона стал невыносимым.
Физика оказалась сильнее мистики.
Какой бы демон там ни сидел, нервная система козла не выдержала.
Мышцы животного скрутило судорогой.
Вертикальная поза распалась.
Граф рухнул на колени, потом повалился на бок, бьясь в конвульсиях.
Латынь исчезла.
Остался только животный, жалкий визг.
— МЕ-Е-Е-Е! МЕ-Е-Е!
Я не отпускал кнопку. Я держал разряд, пока батарея не начала садиться.
— Лежать! — орал я, перекрывая его визг. — Лежать, тварь!
Черные круги в его глазах начали распадаться. Зрачок, дрожа, сплющивался обратно в прямоугольник.
Демона вышибло электричеством. Или он просто отключился от болевого шока.
Козел затих. Лежал в соломе, пуская пену, и мелко дрожал. Глаза стали обычными — желтыми и бессмысленными.
Я закрыл загон на второй засов. Навесил замок.
Руки тряслись так, что я еле попадал ключом в скважину.
В хлеву было тихо. Остальные козы стояли, вжавшись в углы, и молчали.
Я ушел в бытовку, собрал вещи и уехал домой.
Утром позвонил бригадиру, сказал, что увольняюсь. Спина, мол, прихватила, работать не могу.
Бригадир потом рассказывал, что Графа нашли мертвым. Сердце не выдержало. Ветеринар сказал — инфаркт.
Мясо пустили на переработку, в собачий корм.
Я теперь работаю в такси. Машина, железо, асфальт. Никакой шерсти.
Но иногда, когда садится пассажир с тяжелым, властным взглядом...
Я смотрю в зеркало заднего вида.
И молюсь, чтобы у него зрачки были круглыми от природы.
А в бардачке у меня теперь лежит не монтировка.
А мощный электрошокер.
Потому что я знаю: если плоть бунтует, её смиряет только ток.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #ферма #мистика #животные