Продолжение. Начало воспоминаний Николая Николаевича Чербаева читайте здесь и перейдя по этой ссылке.
«Но, как говорится, жизнь состоит из белых и черных полос. Заболела сестра Лида. В декабре 1964 года ее положили в Тамбовскую областную больницу. Никто и не думал, что она больше не вернется. 4 января 1965 года Лида умерла.
Сестру похоронили на кладбище в Перкино рядом с бабушкой Матреной. Мать на похоронах беспрестанно плакала. Мне было очень жалко сестру, и я, чтобы как-то выразить свои чувства, положил ей тогда в гроб яблоки. Все мы очень тяжело переживали наше горе...
Мы взрослели. Сестра Нина осталась жить в селе, чтобы родителям было легче пережить потерю Лиды. Нина устроилась на работу в школу и поступила учиться в Моршанский библиотечный техникум. В 1965 году, осенью, сестра вышла замуж в своем селе. В 1967 году старший брат Володя, после окончания восьми классов, поступил учиться в Тамбовское ПТУ на токаря. Затем в ПТУ поступил учиться брат Петя. Я остался в доме с родителями один. В выходные дни братья приезжали из Тамбова, а затем снова на неделю уезжали. Родителям, конечно, тяжело было нас содержать. Володе и Пете нужно было дать на неделю денег на пропитание, надо было заплатить за квартиру да еще, хоть и бедно, а надо было всех обуть и одеть.
Как трудились родители
Мать устроилась на работу, как тогда называли, в штат. В колхозе были разовые работы, а это - постоянная штатная работа. Она должна была в котельной запаривать пойло для телят. Вставала мать в 2 часа ночи и шла на работу, чтобы к утру пойло было готово. А я вставал в 4 часа утра и растапливал печь. Мать на ночь ставила в печь чугуны и клала дрова. К ее возвращению с работы в печи уже все было сварено. Вечером она снова уходила на работу и возвращалась часов в десять. Платили ей тогда за такую работу 55 рублей. Конечно, денег не хватало, и отец уезжал на заработки. Вместе с другими мужиками села он уезжал на месяц-два. Нанимались рубить срубы, отделывать дома.
Мы очень ждали возвращенья отца. Обычно он приезжал ночью. В дом входил вместе с мужиками из своей бригады. Они садились за стол, выпивали, курили и громко разговаривали. Мы всю ночь не спали. Отец всегда привозил гостинцы. Особенно мне запомнился запах копченой селедки - он всегда привозил селедку.
А однажды он привез домой гармошку. Я и мой брат Петя сразу стали учиться играть. Эта гармошка цела и по сей день. У Володи не было тяги к музыке, и он не учился играть на гармошке. Еще отец привез балалайку. Он умел играть и на гармошке, и на балалайке. Я тоже немного научился играть на балалайке. Потом мы слаженно играли втроем: отец, Петя и я. Отец играл на гитаре, брат играл на гармошке, а я – на балалайке. Здорово у нас получалось. Еще у нас была собака по кличке Бим, так отец приучил его выть под гармошку. Вот такой квартет получился...
Сенокос
Когда отец уезжал на заработки, говорили, что мужики уехали на калым. Так вот, с калыма надо было обязательно вернуться к сенокосу. Тогда косили сено на лугах косами. В селе было две бригады косцов. Из всего скошенного сена 10% отдавали косцам, которое они делили между собой, а остальное сено заготавливалось для колхоза.
Интересное было время - сенокосная пора. В колхозе к этому мероприятию относились серьезно. В селе тогда работал местный радиоузел. Бригадир колхоза по радио давал наряд на работы. А отец иногда, бывало, после объявления наряда играл на балалайке или на гармошке, и люди по радио слушали.
Затем все дружно шли на луга. Кто пешком шел, кто ехал на велосипеде с привязанными к раме косами. Кто-то из пацанов на лошади вез бочку с водой. Бочки были деревянные. Вода наливалась из артезианской скважины - она была холодная и практически целый день сохранялась холодной. На луг также ехала походная кухня. Наша тетя, баба Уля, была кухаркой на сенокосе. Надо сказать о ней, что жила она одиноко и всю свою жизнь помогала нашей семье.
На сенокосе всегда варили мясной гороховый суп. Когда мы, пацаны, были на сенокосе, то тоже с нетерпеньем ожидали обеда. Когда суп был готов, его наливали в большую общую миску. Все садились вокруг этой миски и деревянными ложками ели суп. Мясо делили на порции и раздавали тем, кто косил, а тем, кто ворошил сено и подгребал, мяса не давали. Но отец всегда свой паек отдавал нам. Мясо было говяжье - жесткое, но очень вкусное.
Еще с собой на сенокос брали еду из дома. Особо взять было нечего. Все в основном брали бутылку молока и кусок хлеба. Но на сенокосе все казалось удивительно вкусным.
Осенние работы
Шло время, проходило лето. Начиналась уборка урожая на огородах. Главным продуктом в селе была картошка. Сажали ее много. Картошку ели сами и кормили скотину. Во время уборки картошки, как мне помнится, всегда была хорошая погода. Семьи были большие, поэтому на огородах трудилось много людей. Копали картошку, пекли ее в костре и ели вместе с поджаристой корочкой. Все было очень вкусно.
После уборки урожая начиналась засолка овощей на зиму. Солили все бочками. Когда начинали рубить капусту, приходили помогать друг к другу, так как надо было нарубить целую бочку. Нам, ребятишкам, доставались кочаны от капусты и кусочки недотертой моркови. Кроме рубленой капусты в бочки клали целые вилки. Хрустящие вилки капусты из бочки считались деликатесом. Сейчас об этом только остается вспоминать...
Огурцы и помидоры солили в бочки простым засолом холодной водой. Кроме того, мать всегда солила много грибов. Мать очень любила ходить за грибами. В нашей семье на зиму резали одного поросенка и двух овец. Этого мяса хватало до весеннего поста, а после до самой осени мяса в доме не было. Разве что осенью, когда начинали копать картошку, резали молодых цыплят. Тогда говорили, что работа тяжелая, поэтому надо резать цыпленка.
Щи куриные были очень вкусные. Приготовление пищи в русской печи придавало блюдам особый вкус и аромат, потому что все томилось в чугунах. Очень вкусной была тыква, испаренная в печи. В печи парили сахарную свеклу, варили кашу, пекли блины. А сколько в этой печи мать перепекла оладушек и пирожков! Напечет мать вкуснятины, сложит в решето и поставит на печку, чтобы пирожки или оладьи были теплые. Вот мы их целый день таскаем и едим...
Печь и сейчас стоит в нашем доме. Только в том доме никто не живет, и печь много-много лет никого не греет. В одном из своих стихотворений о доме я напомнил об этом:
А когда-то было
Сытно и тепло.
Печь стоит уныло,
Без огня остыло
черное чело...»
Продолжение воспоминаний Николая Николаевича Чербаева читайте здесь.