12 лет назад наш идеальный отпуск на Пхукете превратился в триллер. Я до сих пор вспоминаю ту ночь с дрожью, но именно тогда я поняла: наши питомцы — это не просто «милые пушистики», а настоящие доктора.
Таиланд называют страной улыбок. Но двенадцать лет назад на Пхукете я увидела его другое лицо — холодное, медицинское и пугающе тихое. Тогда я еще не знала, что этот отпуск разделит мою жизнь на «до» и «после», а моим главным учителем станет обычный белый кролик.
Начало шторма
Мы летели в рай. Белоснежный песок, вилла в тихом поселке, двое детей. Младшей дочке было всего 2 года и 10 месяцев — золотой возраст, когда мир кажется огромным и добрым.
Все изменилось в один час. Вечернюю тишину разорвал звук, который боится услышать любая мать — резкая, неукротимая рвота у ребенка. Сначала мы думали: «Перегрелась. Потом были мысли про ротавирус. Бывает».
Но когда наступила полночь, а дочка стала похожа на белую тряпичную куклу, которая не может даже поднять голову, в сердце кольнул ледяной ужас.
Всю ночь мы боролись. Всю ночь я вытирала её лобик, шептала, что всё пройдет, а внутри набатом била мысль: «Мы в чужой стране. Мы одни». Мы с нетерпением ждали утра и облегчения. Но увы…
Госпиталь без бахил и загадочное желе
Утром мы примчались в госпиталь. Первое, что бьет по глазам российскому человеку — отсутствие бахил. Здесь это не принято. Вы просто входите в мир стерильности, оставаясь в своей обуви. Исключение – антибактериальные спреи для рук. Они везде: при входе, возле лифта, в лифте, возле каждой палаты.
Нас окружили врачи. В Таиланде медицина очень внимательная: в палату пустили всех родственников. Там даже стояла отдельная кровать с белоснежным бельем — чтобы мать была рядом каждую секунду. Остаться в палате разрешили нам всем. Но легче не становилось.
Анализ за анализом, УЗИ, капельницы... а температура ползла вверх, переваливая за 39. Врачи разводили руками. Прошёл день, температура и наша тревожность росли.
Наступил вечер. Удивительно, но ночью врачи у них не работают. Остаётся только младший медперсонал. Нам стало страшно, что в ночь мы останемся опять один на один с неизвестностью. Лечащий врач перед уходом пригласила хирурга посмотреть нашу дочь. «Возможно, аппендицит», — наконец сказал хирург. Моё сердце рухнуло. У такой малышки? Медсёстры быстро подготовили операционную. Муж занёс дочку в операционную и остался с ней до момента, пока не подействовал наркоз. И вот только здесь понадобились бахилы и одноразовый халат.
Операция была не длительная, не помню точно. Но для нас это показалось вечностью.
Когда нашу малышку вывезли из операционной, врач выглядел уставшим, но довольным. Аппендикс был сильно воспален, он был «на грани». Еще пару часов — и мы бы её потеряли.
Ночь в реанимации
Хоть операция прошла по плану, реанимация - это правило для таких малышей. Температура всё ещё была очень высокой. Медперсонал запретил давать панадол. В Таиланде к парацетамолу для детей относятся крайне осторожно, считая его тяжелым для печени. Вместо этого — бесконечные обтирания холодной водой. Каждые полчаса. Дочка плакала от холода, а мы плакали вместе с ней, выжимая полотенце. Да, в реанимацию пускают всю семью. И мы присутствовали на всех манипуляциях.
Наутро малышку нашу перевезли в палату. И сразу на завтрак принесли... желе. Ярко-розовое, синее, желтое. Сладкое, как патока. — Зачем это? — спросила я, глядя на это химическое буйство красок. — Глюкоза и энергия, — улыбнулся медбрат. — После операции это лучшее топливо для мозга.
Предательство, которое стоит дорого
Пока ребенок спал под капельницами, пришел второй удар. Финансовый. Когда мы брали ипотеку в Райффайзенбанке, нам подарили страховку на всю семью. Мы чувствовали себя защищенными. Но дьявол крылся в деталях.
— Ваша страховка действует на детей только с 3-х лет, — сообщил нам голос в трубке. — Но ей 2 года и 10 месяцев! Это же ребенок! Это экстренная операция! — кричала я в трубку. — Правила есть правила.
Банк отказал в выплате. Сумма за обследования и дни в госпитале была «круглой» — такой, что можно было купить небольшую машину. Мы платили сами. Это был горький урок: бесплатная страховка в подарок — это часто лишь иллюзия безопасности. Да, аппендэктомия - это экстренная операция и по правилам она делается бесплатно в любой стране. Но, есть ещё обследования, нахождение в больнице и тд. В общем, список затрат может оказаться весьма внушительным.
Черные тени и спасительный мех
Но самым страшным оказалась не сумма в счете. Самым страшным стало то, что вернулось из-под наркоза вместо моей дочери.
После операции её как будто подменили. Она не узнавала нас, кричала, отбивалась руками. — Там черные тени! Уйди! — кричала она мне, глядя в пустой угол палаты. Она стала агрессивной, капризной, её мучили кошмары. Я была в отчаянии. Только спустя годы я узнала термин: послеоперационный делирий. Это побочный эффект общего наркоза, когда неокрепшая психика ребенка «ломается» под воздействием препаратов.
Мы вернулись на виллу, но жизнь не налаживалась. Дочка была как оголенный проводок. Она отказывалась есть, кричала, била нас по лицу своими крошечными ладошками, просила что-то убрать с потолка. Это был ад. И тогда вмешались местные жители. — У нас на вилле есть кролик. Белый. Пусть он поживет с ней, — посоветовали тайцы.
Я отнеслась к этому скептически. Какой кролик, когда ребенок на грани нервного срыва? Но мы попробовали. Белый пушистый комок поселился в нашей комнате.
И случилось чудо. Дочка затихла. Она часами сидела рядом с ним, запуская маленькие пальцы в густой мех. Кролик не задавал вопросов, не делал больно, он просто был рядом — теплый и живой. Агрессия начала таять. Через несколько дней она впервые за долгое время рассмеялась. Боже, мы никогда не забудем этого кролика, вернувшего нам прежнего жизнерадостного ребёнка!
Почему это работает? Взгляд науки
Тогда я действовала интуитивно, но сегодня наука дает четкие ответы. Взаимодействие с животными — это мощнейшая психотерапия, особенно для детей после травмы.
- Снижение кортизола: даже простое наблюдение за спокойным животным снижает уровень гормона стресса в крови.
- Тактильный якорь: мягкая шерсть и тепло тела питомца возвращают ребенка в состояние «здесь и сейчас», блокируя галлюцинации и панические атаки.
- Окситоциновый взрыв: поглаживание животного стимулирует выработку окситоцина — гормона, который отвечает за чувство безопасности и привязанности.
Для ребенка, который только что прошел через боль и страх «белых халатов», животное становится мостиком обратно в нормальный мир.
12 лет спустя
Сегодня та маленькая девочка уже совсем взрослая. Но та история навсегда изменила наше отношение к животным. Теперь вы понимаете, почему в моем доме всегда шумно?
Почему кошка Лана спит на моей подушке? Почему морские свинки Зюзик и Батон весело свистят по утрам? Почему шпиц Буся (мои 5 килограммов чистого счастья) всегда чувствует, когда мне грустно?
Они — не просто питомцы. Они — наши лекари, наши ангелы-хранители, которые всегда помогут нам вернуться из «темноты».
А у вас есть такая история? Когда кошка чувствовала ваши слёзы, собака не отходила во время болезни, или хомяк стал лучшим психотерапевтом для ребёнка?
Пишите в комментариях — давайте соберём здесь доказательства того, что любовь лечит. Буквально.