Предлагаю на досуге, так сказать, в новогодние каникулы, тряхнуть стариной и почитать первые рассказы о службе прапорщика Кантемирова, основанные на реальных событиях. А некоторые товарищи прочтут в первый раз! И потом, как мы все знаем: "Повторение – мать (её) учение!". Итак, поехали:
"…Рядовой Кантемиров после года срочной службы, совершив головокружительную армейскую карьеру, стал самым молодым прапорщиком не только в родной части, но и во всей дивизии.
А «молодому» всегда непросто, кем бы он там ни был: солдатом, прапорщиком или офицером. В свои полных двадцать лет молодой человек, кроме должности начальника войскового стрельбища Боксдорф и возможности командовать солдатами полигона, получил вдобавок ответственность за дисциплину, быт и здоровье своих бойцов.
Так как, согласно Уставам, солдат должен быть сыт, одет и обут по сезону, чист и здоров. А также весел и всегда готов «стойко переносить тяготы и лишения воинской службы»
В обязанности начальника стрельбища входила еженедельная поездка в полк – менять бельё в прачечной части, а также получать на складах продукты и сигареты…
Табачное довольствие у солдат Советской Армии полагалось только в группах войск, служивших за границей. Солдаты получали по восемнадцать пачек в месяц, плюс по два коробка спичек.
Выдавались сигареты самого низкого класса: «Северные», «Охотничьи», «Гуцульские» и «Донские». В большинстве эти сигареты хранились сырыми. Но, просушенные, курились на ура. Кто не курил, могли взамен сигарет получать сахар-рафинад.
На территории частей и гарнизона в магазинах и солдатских чайных продавались практически любые ходовые советские сигареты и папиросы, цена была в среднем от полутора марок.
Также продавались недорогие немецкие сигареты «Duet», «F6», «Juwel» и «Cabinet», которые стоили от двух и до трёх марок ГДР. Офицерам и прапорщикам можно было купить американские сигареты у поляков-спекулянтов, но получалось втрое дороже.
В дни осенней проверки график стрельб сбился из-за позднего прибытия проверяющих офицеров из штаба группы. Поэтому в полк за продуктами и сменой белья выехали поздно на дежурной машине от Центральной вышки полигона.
В суматохе армейских экзаменов начальник стрельбища с трудом нашёл коллег, начальников продовольственного и вещевого складов. Пока получали продукты и меняли бельё, дежурная машина выехала обратно к началу ночных стрельб.
Без бойцов полигонной команды! Кто не успел, тот опоздал, так как уществовал суровый приказ командира дивизии: после 21:00 машины из парка не выпускать!
Кантемиров, оставив своих солдат с продуктами и бельём у склада, метался по территории части в поисках любой военной техники, направляющейся в сторону полигона. И тут армейская фортуна улыбнулась молодому прапорщику…
Возле штаба полка молодой прапорщик наткнулся на взводного разведроты старшего лейтенанта с боевой фамилией Тимербулатов и с русским именем Валерий. Офицер весело спросил у пробегающего мимо задёрганного армейским бытом прапорщика:
– Куда спешим, «тёзка» Тимур? Война давно закончилась. Мы победили!
– Война войной, а ужин по расписанию! Время уже десятый час, а мои операторы сидят без ужина...
А молодой молодому всегда должен помогать. Кем бы он ни был – солдатом, офицером или прапорщиком. Ибо так всегда легче переносить всякие там тяготы и лишения армейской жизни. Тимербулатов улыбнулся во всю ширину кавказских усов:
– Камрад прапорщик, с тебя русская баня с веником! Мой БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина…) стоит на всех парах возле первого батальона в направлении твоего стрельбища. Сегодня для проверяющих будет ночная стрельба с показухой – проникновение в тыл условного противника. Вот мы и проникнем под покровом ночи. Где твои бойцы с продуктами?
Загрузились быстро. Выехали с КПП ещё быстрей. Ехали в кромешной темноте. Дорогу освещали только фары броневика. Прапорщик с офицером удобно уселись верхом на башне. Два сержанта-разведчика расположились рядом на броне.
Тихая, безветренная осенняя ночь. Слышен только ровный гул мощного двигателя боевой машины и шелест шин по асфальту. В те времена немцы редко выезжали в столь поздний час. Да и владельцев частных автомобилей в ГДР было не так густо, как сейчас в объединённой Германии.
Шоссе казалось пустынным и прямым. Вдруг вдалеке показался дальний свет. Тимур определил по низкой посадке фар, что им навстречу едет легковая машина. Все заметили, что автомобиль петляет по дороге и иногда заезжает на встречную полосу.
Наш водитель, старослужащий солдат, тут же сбросил скорость и переключил дальний свет на ближний. Со стороны легковушки никакой реакции. БРДМ моргнул ещё пару раз. В ответ полное игнорирование правил дорожного движения…
Машины быстро сближались, встречный дальний свет уже слепил не только водителя боевой машины, но и всех усевшихся верхом на броне.
И тут командир взвода принимает решение – сдёргивает чехол со специальной отдельной большой фары-искателя с поэтическим названием «Луна», расположенной на башне. Одновременно командует водителю включить самый дальний свет и рукой направляет этот сильный луч прямо на встречный автомобиль.
Это надо было видеть! Легковушка дёрнулась влево вправо, затем с визгом затормозила и резко съехала с дороги. Свет фар пропал! БРДМ плавно подъехал к месту ДТП.
В кювете, уткнувшись фарами в ров, крутил задними колёсами в воздухе «Трабант» (марка восточногерманских микролитражных автомобилей…).
Из салона, чертыхаясь по-своему, пытались выйти два молодых немца. Было видно, что оба пьяны. Водитель смог на четвереньках выкарабкаться на дорогу и тщетно пытался помочь пассажиру, который постоянно съезжал обратно в грязь кювета.
Старший лейтенант спокойно оценил состояние автомобиля и неуверенные движения парней и скомандовал:
– Разведка, к машине!
И объяснил Тимуру:
– Вытаскивать будем. Не оставлять же немцев на ночь в этой яме.
Офицер с прапорщиком спрыгнули с брони. Кантемиров помог водителю Трабанта вытащить приятеля. Оба немца тяжело дышали и стояли перед взводным, как провинившиеся школьники.
Тимербулатов с прямотой советского офицера и с лёгким кавказским акцентом задал конкретный вопрос:
– Юнге, шнапс тринкен? – и добавил с горечью на чистом русском: – И что мне с вами делать, засранцы?
Прапорщик перевёл фразу офицера, но без последнего слова. Тимур только начал изучение языка страны пребывания и пока не знал синонима на немецком, подходящего такому ёмкому русскому слову – «засранцы».
В ответ «юнге» наперебой заговорили, что всё хорошо, у них «кайн проблем» и что они сами смогут добраться до города. А водитель очень просил не вызывать дорожную полицию. Видимо, молодой немец предполагал, что у разведроты налажена постоянная прямая связь по рации с местными стражами правопорядка.
Командир взвода скомандовал разведчикам:
– Так, бойцы, двое с одной стороны машины, двое с другой! Я с прапорщиком спереди. Выталкиваем этот агрегат на асфальт, – и попросил коллегу: – Скажи аборигенам, чтобы не мешали.
Начальник стрельбища попросил немцев отойти в сторону. «Трабант» в два приёма не только вытолкнули на дорогу, но и поставили в нужном направлении. Ещё бы! Вес его составлял всего шестьсот двадцать килограмм.
Прапорщику недавно пришлось видеть ДТП с участием этого чуда местного автопрома и машины марки «Мерседес-Бенц». Был сильный туман. Тимур ехал на рейсовом автобусе в город.
Автобус шёл медленно, и вдруг все пассажиры прильнули к окнам, где на проезжей части валялись разбросанные останки какой-то автотехники. Вначале Кантемиров подумал, что это был мотоцикл. Затем он увидел на середине дороги половину «трабанта» и «мерседес» с разбитой фарой.
И сейчас прапорщик даже не мог представить, что произошло бы при столкновении большей частью пластмассового автомобиля с бронёй военной машины весом около семи тонн.
Старший лейтенант поправил портупею с кобурой, стукнул ладонью по капоту вытащенной машины и весело сказал:
– Вот теперь действительно «кайн проблем», алкоголики и тунеядцы! Я запомнил ваш номер машины. Ещё раз увижу на дороге за рулём в таком состоянии – раздавлю БРДМ-ом. Лучше так, чем пьяному водителю пешехода сбить. И не дай бог, ребёнка. Переведи, прапорщик.
Кантемиров быстро сказал:
– Das viele Trinken führt zum Hinken.
Офицер спросил удивлённо:
– Так быстро? Я этим горе-водителям целую речь произнёс на тему вечного вопроса: «Пить или не пить!» А ты, толмач, в одно короткое предложение уложился?
Прапорщик усмехнулся:
– Это пословица! Означает дословно: «Это большое питие приводит к хромающей походке» или по-нашему: «Много пить – себе вредить».
Разведчик присвистнул:
– Краткость – сестра таланта. Ну, ты, прапорщик, могём!
– Товарищ старший лейтенант, не могЁм, а мОгём.
Оба громко рассмеялись на всю округу. Вслед за ними развеселились и солдаты. А водитель БРДМ подошёл к немецкому коллеге, легонько хлопнул его по плечу и протянул пачку сигарет «Северные».
Немцы с удивлением принимали отношение советских военнослужащих к виновникам происшествия. В понимании отрезвевших молодых бюргеров после такого случая их давно должны были сдать в полицейский участок.
А эти странные парни не только вытащили из ямы, но ещё и сигаретами угощают. И, похоже, получают от этого огромное удовольствие и не собираются никого тащить в полицию.
Офицер вдруг, как и его водитель, легонько хлопнул прапорщика по плечу и весело предложил:
– А теперь на скорость – кто первый на башню?
Они встали по обе стороны боевой машины и по команде водителя и под ободряющие крики разведчиков буквально вбежали на башню. Кантемиров отстал на доли секунды.
Победила разведка! На то она и разведка, чтобы побеждать. Следом запрыгнули остальные бойцы. БРДМ обдала изумлённых немцев облаком отработанного топлива и резво рванула в ночь…
***
Гвардейский 67 мотострелковый полк (на самом деле, дислоцировался в городе Гримма вместе со штабом 20МСД и другими частями…) только что сдал итоговую проверку. Между постоянными стрельбами днём и ночью наступил большой перерыв, так называемый «рабочий период».
По договору с местной администрацией, в мирную паузу на полях советского полигона паслись немецкие овцы из ближайшей саксонской деревни Боксдорф (в реале была деревня Помсен…).
Но только в тех районах, где пехота отрабатывала наступление. Дальше, куда ложились снаряды и мины, пастись запрещено. Ходить по грибы и ягоды тоже. «Ферботтен», понимаешь ли! «Хальт», «цурюк» и «их верде шиссен!» («запрещено», «стой», «назад» и «я буду стрелять!»)
Пишем, сохраняя орфографию и прочее, все как написано в обязанностях часового по Уставу караульной службы
Пас немецкую отару один пастух по имени Отто с тройкой выученных собак пастушьей породы. Таких умных псин Тимур ещё не встречал!
Пастух свистнет потихоньку (прапорщик рядом стоит, еле слышит) что-то своё немецкое – одна собачка тут же вскакивает, но остаётся на месте, вторая огибает стадо, третья несётся прямо на овец. И стадо перебирается на новое место пастбища, а собаки вновь ложатся с трёх сторон.
Отто был мужик здоровый, под два метра ростом, добродушный и весьма словоохотливый саксонец лет под шестьдесят, один из первых немцев, с которым прапорщик начал практиковать знания немецкого языка.
В общем и целом, немец с русским подружились. И вот сидят они как-то в один из воскресных погожих дней прямо под Центральной вышкой войскового стрельбища. Собачки за стадом наблюдают, а интернациональные друзья в тенёчке той самой вышки за жизнь разговаривают. Выходной день… Ляпота…
Отто захватил из дома свежие булочки от супруги для солдат стрельбища и начал разговор с неожиданного вопроса, мол, знает ли его камрад Тимур, почему немецкая женщина постоянно печёт для его солдат булочки?
И сам же ответил: «Мы все помним, как после войны ели кашу с советских полевых кухонь».
Второй вопрос оказался неожиданным: «Почему русские не хотят учить немецкий язык, раз долгое время находятся в Германии? Вот ты, Тимур, уже хорошо говоришь по-немецки, и у нас сразу к тебе тёплое отношение. А практически все русские могут только в гаштетах пиво заказать с сарделькой…»
И в ходе глубокомысленной беседы немецкий друг показывает на сапоги советского прапорщика и говорит, что было бы совсем здорово, если бы мы, его советские друзья, подогнали ему пару таких же Stiefel (нем. сапоги), а он бы заплатил нам за это целых сто марок…
Тут мимо Центральной вышки как раз идут бойцы стрельбища из чипка (солдатская чайная…) соседнего батальона. Естественно, старослужащие. Последний период службы. Ибо так просто, целой группой, на глазах у командира ходить в батальон даже в выходной день имели право только «старики».
Прапорщик подзывает бойцов и популярно объясняет просьбу уважаемого камрада. У солдат стрельбища сразу глаза загорелись! Вот она, заветная сотня марок, которая составляет две зарплаты военного специалиста или четыре месячных оклада рядового пехотинца, рядом ходит…
Один из них тут же, забыв про свой почтенный возраст (всё-таки, дед ГСВГ, как ни крути пилотку…), подорвался бегом до казармы стрельбища и быстро притащил из каптёрки пару сапог сорок третьего размера – самые большие, которые были в запасе.
Немец даже примерять не стал, только взглянул и произнёс печально: «Кляйн. Зер кляйн!» И показал солдатам пастушью ногу, примерно размера так сорок пятого… сорок шестого.
Старики ГСВГ, видя, что желанная сотня ускользает из рук, попросили командира завтра, в понедельник, взять всех с собой в полк, то есть получать продукты и менять бельё. Мол, мы сами справимся, товарищ прапорщик, и без молодых… тряхнём, как говорится, стариной!
С явным намерением рассыпаться по полку, по своим ротам и землякам в поисках нужного размера требуемой обуви. Обеспечить нашего пастуха сапогами – оказалось делом чести полигонной команды.
И, опять же, целая сотня в твёрдой социалистической валюте. Ничего бойцы не нашли! Как ни старались…
Только Кантемиров через своего друга, начальника вещевого склада отыскал таки пару офицерских сапог сорок пятого размера, за которые остался должен тыловикам два листа фанеры. За каждый сапог по одному листу. Дружба дружбой, а табачок врозь…
И прапорщик великодушно отдал добытые сапоги своим бойцам. Так они приплюсовали к паре сапог ещё три банки ваксы и в итоге получили не только заветную и обговоренную сотню марок, но и бутылку водки в придачу и пару килограмм домашнего творога.
На том основании, что даже их командир (прапорщик Кантемиров) ходит по стрельбищу в «зольдатен штиффель», а они (бойцы) смогли достать для нашего лучшего камрада Отто «официрен штиффель», да ещё и вместе с самой лучшей в мире ваксой.
Солдаты потом рассказали всё начальнику стрельбища, да ещё и творогом угостили. А водку выпили сами, и конечно же, втайне от боевого командира. Вот такой вот, понимаешь ли, был произведен четверть века назад маркетинговый ход.
А наши офицерские «штиффель» прослужили у немецкого пастуха верой и правдой ещё несколько сезонов…"
P.S. Просьба автора блога ко всем читателям, зарегистрированным на страницах социальной сети "ВКонтакте" заглянуть ко мне на страницу и предложить дружбу: https://vk.com/tagitus
