Дождь за окном моего кабинета на двадцатом этаже "Москва-Сити" лил так, словно небо решило смыть с этого города всю грязь. Но я знала: никакой ливень не справится с тем, что творилось в моей жизни последние полгода. Я сидела за столом из темного дуба, просматривая квартальный отчет. Цифры прыгали перед глазами, но привычка к концентрации брала свое. Я была финансовым директором крупного холдинга, "железной леди", как шептались за спиной подчиненные. Если бы они знали, насколько "железной" мне приходится быть дома, они бы перестали завидовать.
Тишину кабинета разорвал резкий стук каблуков в приемной, а затем возмущенный писк моей секретарши Оленьки:
— Девушка! Туда нельзя! У Елены Викторовны совещание, постойте!
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стоппер. На пороге стояла она.
Я сразу поняла, кто это. Интуиция обманутой жены — самый точный радар в мире. Ей было лет двадцать пять, не больше. Платиновая блондинка с идеально уложенными локонами, в бежевом тренче, который стоил как три зарплаты моей Оленьки, и с сумочкой Birkin, которую, я не сомневалась, оплатил мой муж. От неё пахло тяжелым, сладким парфюмом, мгновенно вытеснившим запах моего утреннего эспрессо.
— Выйдите, — тихо сказала я секретарше, которая застыла в дверях с побелевшим лицом. — И сделайте мне еще кофе. Двойной. Без сахара.
Оленька испарилась, прикрыв дверь. Мы остались одни.
Блондинка прошла в центр кабинета, цокая шпильками по паркету. Она была красива той хищной, современной красотой, которую лепят в дорогих клиниках: пухлые губы, точеные скулы, дерзкий взгляд. Но в ее глазах я видела не только вызов, но и страх. Она нервничала, хоть и пыталась играть роль хозяйки положения.
— Ну, здравствуй, Лена, — произнесла она, делая акцент на моем имени, словно пробовала его на вкус и выплевывала. — Я Кристина. Думаю, ты догадываешься, кто я.
Я медленно сняла очки, положила их на отчет и откинулась на спинку кресла.
— Догадываюсь. Вы — очередная статья расходов в бюджете моего мужа. Чем могу быть полезна?
Ее лицо пошло красными пятнами. Мое спокойствие сбивало ее с толку. Она ожидала истерики, скандала, летающих ваз. Она готовилась к базарной ссоре, а попала на совет директоров.
— Не смей так со мной разговаривать! — взвизгнула она, подходя к столу вплотную. — Я не "статья расходов". Я — женщина, которую он любит! По-настоящему любит, слышишь? А ты... ты просто привычка. Удобная мебель.
Она рывком расстегнула сумочку и выхватила оттуда плотный конверт.
— Смотри! Смотри, как мы счастливы, пока ты здесь гниешь в своих бумажках!
Фотографии веером разлетелись по моему столу. Глянцевые прямоугольники упали поверх графиков прибыли и убытков.
Я опустила взгляд. Вот они на яхте. Игорь, загорелый, подтянутый, в тех самых плавках, что я купила ему перед его "командировкой" в Дубай. Он обнимает её за талию, и в его глазах светится тот самый мальчишеский азарт, который когда-то покорил меня. Вот они в ресторане, пьют шампанское Cristal. Вот она в постели отеля, завернутая в простыню, а на столике — огромный букет роз.
Больно ли мне было? Безумно. Сердце словно сжали в тиски и медленно проворачивали винт. Мы прожили с Игорем пятнадцать лет. Мы начинали в съемной "однушке", ели гречку и мечтали о будущем. Я строила его карьеру, вытаскивала его из депрессий, когда его стартапы прогорали, я лечила его, когда он болел, и ждала, когда он наконец "найдет себя".
И он нашел. Кристину.
Но годы в бизнесе научили меня главному: никогда не показывай врагу свою кровь. Если тебя ранили — улыбайся. Если убили — воскресни и добей.
— Хорошие ракурсы, — сухо заметила я, подцепив ногтем фото с яхты. — Света немного не хватает, но в целом — живописно. Игорь всегда любил море.
Кристина задохнулась от возмущения. Она уперлась руками в стол, нависая надо мной.
— Ты что, совсем ледяная? У тебя есть гордость? Он любит меня! Он хочет уйти, но жалеет тебя, боится, что ты не выдержишь. Поэтому я пришла сама. Отпусти его! Дай ему развод! Не будь собакой на сене!
В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и Оленька, стараясь не смотреть на гостью, поставила передо мной чашку дымящегося кофе.
— Спасибо, — кивнула я.
Я взяла чашку. Фарфор приятно грел холодные пальцы. Я сделала маленький глоток. Горький вкус помог собраться с мыслями.
— Развод, говоришь? — переспросила я, глядя Кристине прямо в глаза.
— Да! Немедленно! Прямо сейчас звони своим юристам!
Я помолчала, наслаждаясь паузой. В кабинете было слышно только тиканье дорогих напольных часов и тяжелое дыхание любовницы моего мужа.
— Знаешь, Кристина, — произнесла я мягким, почти ласковым тоном. — Ты очень смелая девушка. Прийти сюда, требовать свое... Это похвально. Я всегда ценила целеустремленность.
Я поставила чашку, развернула кресло к стене, где за картиной скрывался сейф. Набрала код. Писк кнопок прозвучал как обратный отсчет. Дверца щелкнула.
Я достала оттуда увесистую папку из красной кожи. Она была тяжелой, словно набитой свинцом.
— Садись, — кивнула я на стул для посетителей.
— Я не сяду! Я не собираюсь слушать твои нотации!
— Садись, — в моем голосе прорезалась сталь, от которой обычно вздрагивали начальники отделов.
Кристина, сама того не желая, опустилась на краешек стула.
Я положила папку перед ней. Поверх фотографий с их райского отдыха. Контраст был разительным: беззаботное лазурное море и сухая юридическая документация.
— Ты права, Кристина. Любовь — это главное. И если Игорь любит тебя так сильно, как ты говоришь, я не имею права стоять на пути.
Ее лицо просветлело. В глазах мелькнуло торжество.
— Ты... ты согласна?
— Абсолютно, — я улыбнулась. — Более того, я готова отдать его тебе прямо сейчас. Со всеми потрохами. Но есть один нюанс. В браке, как известно, все делится пополам. Но я, как щедрая женщина, готова отказаться от своей доли.
— От квартиры? — жадно спросила она.
— Бери выше.
Я открыла папку и развернула перед ней первый документ.
— Видишь ли, Игорь — натура творческая. Широкая. Он любит жить на полную катушку. Машины, курорты, подарки красивым женщинам... На все это нужны деньги. Много денег.
Я перевернула страницу.
— Последние три года бизнес Игоря существует только на бумаге. А вот его долги — вполне реальны. Он набрал кредитов под залог всего, что у него было. И даже того, чего не было.
Я пододвинула папку к ней.
— Здесь долговые расписки, кредитные договоры с банками и, что самое неприятное, с некоторыми частными инвесторами, которые очень не любят ждать. Общая сумма — десять миллионов. Не рублей, милая. Долларов.
Глаза Кристины округлились, став похожими на два блюдца.
— Ч-что? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Это неправда... У него новый "Гелендваген", он дарил мне бриллианты...
— В кредит, — безжалостно припечатала я. — Всё в кредит. Машина в лизинге, квартира заложена банку, даже те серьги, что сейчас на тебе, скорее всего, куплены с кредитной карты, по которой уже три месяца просрочка.
Я снова отпила кофе. Он казался невероятно вкусным.
— Я, как его законная жена, имела глупость подписать брачный контракт десять лет назад. Но, к счастью для меня, мы пересмотрели его год назад. Теперь все его долги — это его долги. Но если вы поженитесь... О, любовь творит чудеса. Банки будут счастливы узнать, что у Игоря появилась новая семья и поддержка.
Я наклонилась вперед, понизив голос до интимного шепота:
— Забирай его, Кристина. Вместе с его кредитами на десять миллионов. Вместе с коллекторами, которые звонят по ночам. Вместе с судами и описью имущества. Я дарю его тебе.
Лицо соперницы нужно было видеть. С него мгновенно слетел весь лоск. Она побледнела так, что слой тонального крема стал казаться желтой маской. Ее губы затряслись. Она переводила взгляд с меня на документы, где черным по белому были прописаны суммы с огромным количеством нулей, и обратно.
— Но... он говорил, что у него временные трудности... Что ты забираешь все деньги... — пролепетала она, и из её глаз брызнули слезы. Не красивые кинематографичные слезинки, а настоящие, злые слезы страха.
— Игорь много чего говорит, — я закрыла папку. — Он вообще отличный рассказчик. Особенно когда нужно пустить пыль в глаза молодой дурочке.
Кристина вскочила. Стул с грохотом упал на пол. Она схватила сумочку, прижимая её к груди, как щит.
— Это вранье! Ты все подстроила! Ты просто хочешь нас поссорить!
— Документы заверены нотариусом, — спокойно ответила я. — Можешь взять копии. Покажи их любому юристу. И, кстати...
Я выдержала паузу.
— Звонок от "частных инвесторов" ожидается сегодня в пять вечера. Если ты сейчас поедешь к нему, как раз успеешь к началу шоу. Игорь очень не любит отвечать на такие звонки один. Ему понадобится... поддержка любимой женщины.
Кристина издала звук, похожий на всхлип раненого зверя. Она посмотрела на фото на столе — на счастливого, богатого Игоря, который вдруг превратился в камень на её шее. Потом перевела взгляд на меня — спокойную, холодную, пьющую кофе в своем роскошном кабинете.
— Будьте вы прокляты! — крикнула она, развернулась и выбежала из кабинета, забыв на моем столе свои "доказательства любви".
Дверь хлопнула. Я осталась одна.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь, которую я сдерживала всё это время, начинает бить меня изнутри. Адреналин отступал, оставляя место пустоте.
Десять миллионов долга — это была правда. Но я не сказала ей всего. Я не сказала, что часть этих денег Игорь занял под поручительство моего отца, не сказав мне ни слова. Я не сказала, что последний месяц я потратила на то, чтобы выкупить этот долг через подставные фирмы и стать единственным кредитором своего мужа.
Теперь я держала его жизнь в своих руках. И Кристина только что нажала на спусковой крючок войны, которую Игорь даже не ожидал.
Я взяла телефон и набрала номер начальника службы безопасности.
— Михаил? Да, это Елена. Начинайте процедуру отчуждения активов. И подготовьте документы на развод. Да. Сегодня.
Я посмотрела на фото Игоря на столе. Он улыбался мне с глянцевой бумаги, еще не зная, что его беззаботная жизнь закончилась ровно в ту минуту, когда его блондинка ворвалась в мой кабинет.
Игорь вальяжно расположился на мягком диване в вип-зоне ресторана «Облака». Сквозь панорамное окно Москва казалась игрушечной, покорно лежащей у его ног. Он крутил в руках бокал с виски восемнадцатилетней выдержки и самодовольно улыбался своему отражению в темном стекле.
Сегодня должен был быть великий день. День его освобождения.
Он не был дураком, как, возможно, думала его жена. О нет. Игорь считал себя стратегом. Он отправил Кристину к Елене не просто так. Это был просчитанный ход. Он знал, что у самого духу не хватит бросить Лену в лицо: «Я ухожу, потому что ты старая и скучная, а Кристина молодая и горячая». Лена была его фундаментом, его «подушкой безопасности». Но Кристина... Кристина была его мечтой, его шансом почувствовать себя снова двадцатилетним мачо, а не сорокалетним бизнесменом-неудачником, живущим за счет жены.
«Пусть бабы сами разберутся, — думал он, делая глоток обжигающего напитка. — Лена гордая. Если Кристина устроит сцену, Лена сама вышвырнет меня. И тогда я буду жертвой обстоятельств, а не предателем. И, возможно, удастся выбить хорошие отступные, чтобы "сгладить вину"».
Он поправил манжеты рубашки, купленной на деньги, которые Лена дала на «ремонт офиса». Жизнь казалась прекрасной. Долги? Да, они давили, но Игорь мастерски умел о них не думать. Он верил в свою звезду. Один удачный проект — и он всё закроет. А пока... пока есть кредитки и бездонное терпение жены.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Крис ❤️».
— Ну наконец-то, — промурлыкал Игорь, проводя пальцем по экрану. — Алло, малышка! Ну как всё прошло? Ты уже заказала столик на вечер, чтобы отпраздновать нашу свобо...
— Ты ничтожество! — визг в трубке был такой силы, что Игорь инстинктивно отодвинул телефон от уха. На него обернулись люди за соседним столиком.
— Крис, ты чего? Успокойся, что случилось? Лена тебе нахамила? Я же говорил, она сложная женщина...
— Сложная?! — Кристина задыхалась, словно бежала марафон. — Она не сложная, Игорь! Она умная! А ты... ты просто лживый, нищий павлин!
У Игоря внутри всё похолодело. Виски в желудке превратился в лед.
— О чем ты говоришь? Малышка, не слушай её...
— Заткнись! Не смей называть меня малышкой! — истерично кричала она. — Десять миллионов долларов, Игорь! Десять! Ты сказал мне, что у тебя временные трудности с ликвидностью! Ты не сказал, что ты банкрот! Ты не сказал, что всё, что у нас есть, принадлежит банкам и твоей жене!
— Это не так! — соврал он, чувствуя, как рубашка прилипает к спине. — Это просто бизнес-схемы, оптимизация налогов! Лена ничего не понимает в моих делах!
— Она показала мне документы! — голос Кристины сорвался на плач. — Я видела долговые расписки! Квартира в залоге, машина в лизинге, даже мои серьги... Ты купил их в кредит! Какой же ты жалкий!
— Кристина, послушай... Мы можем всё объяснить...
— Мы?! Нет никаких «мы»! — заорала она. — Я молода, красива, и я не собираюсь тратить свою жизнь на то, чтобы носить тебе передачи в тюрьму или прятаться от коллекторов! Я думала, ты король мира, а ты — голый король! Не звони мне больше! Забудь мой номер! Я возвращаюсь к бывшему, у него хотя бы «Тойота» своя, а не банковская!
Гудки. Короткие, злые гудки, которые били по барабанным перепонкам как пощечины.
Игорь сидел, тупо глядя на погасший экран. Этого не могло быть. Его план был идеален. Кристина должна была прийти победительницей, Лена должна была быть раздавлена. Почему всё перевернулось?
— Официант! — рявкнул он, пытаясь вернуть себе ощущение контроля. — Счет!
К нему подбежал молодой парень с терминалом.
— Пожалуйста, сэр.
Игорь небрежно бросил на поднос платиновую карту. Ту самую, которая была привязана к счету семейного траста. Он всегда платил ею, когда хотел пустить пыль в глаза.
Официант вставил карту, подождал несколько секунд и вежливо вернул её.
— Простите, сэр. Отказ транзакции. Недостаточно средств.
— Бред, — фыркнул Игорь. — Там безлимит. Попробуйте еще раз. Терминал у вас глючит.
Официант повторил операцию. Результат был тот же. Писк машинки прозвучал как приговор.
— Сэр, карта заблокирована банком-эмитентом. У вас есть другая?
Игорь почувствовал, как краска заливает лицо. Он полез в бумажник. Достал карту своего ИП. Отказ. Достал личную кредитку. Отказ.
Вокруг начали перешептываться. Взгляды, которые еще пять минут назад были полны зависти или уважения, теперь стали насмешливыми и презрительными.
— Я... я сейчас позвоню в банк, — пробормотал он, судорожно хватая телефон. — Это ошибка.
Он набрал номер персонального менеджера.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.
И тут пришло сообщение. Одно, второе, третье. Телефон начал вибрировать, как сумасшедший.
«Ваш кредитный лимит аннулирован».
*«Действие карты 4567 приостановлено».
«Счет арестован по требованию кредитора».
Игорь вытер пот со лба. Мир рушился. Стремительно, беспощадно. Кто мог это сделать? Банки обычно предупреждают. Это было похоже на спланированную атаку.
Пришлось оставить в залог часы Rolex. Под унизительные взгляды персонала он выбежал из ресторана на парковку.
Его черный «Гелендваген» стоял на месте. Слава богу. Он рванул дверцу. Заперто. Нажал кнопку на ключе. Ноль реакции.
— Да что за чертовщина?! — он ударил кулаком по стеклу.
Рядом бесшумно припарковался неприметный серый седан. Из него вышли двое крепких парней в черных костюмах. Одного из них Игорь узнал — это был сотрудник службы безопасности холдинга его жены.
— Игорь Владимирович, — вежливо, но холодно произнес охранник. — Прошу передать ключи от транспортного средства.
— Ты с ума сошел? — взвизгнул Игорь. — Это моя машина! Я сейчас полицию вызову!
— Вызывайте, — спокойно кивнул охранник, протягивая бумагу. — Договор лизинга расторгнут в одностороннем порядке за систематические нарушения условий оплаты. Компания-лизингодатель поручила нам изъять имущество. Ключи, пожалуйста. Иначе придется применить силу.
Игорь смотрел на бумагу, и буквы прыгали перед глазами. Подпись стояла не директора лизинговой компании. Там стояла подпись нового владельца долговых обязательств. Подпись знакомая до боли.
«Е.В. Соколова».
Елена.
Осознание ударило его, как бетонная плита. Это не банки. Это она. Она всё знала.
Он швырнул ключи в лицо охраннику.
— Подавитесь! Я с ней поговорю! Она у меня попляшет!
Он поймал такси, дрожащими руками вбивая домашний адрес. Всю дорогу он готовил гневную речь. Он собирался орать, требовать, угрожать. Она не имеет права! Она его жена! Она должна поддерживать его! Ну оступился, ну с кем не бывает? Но так унижать мужчину?!
Такси остановилось у ворот их загородного дома. Элитный поселок, тишина, сосны. Дом, который они строили три года. Его гордость.
Ворота были открыты. Странно.
Игорь взбежал по ступенькам, распахнул входную дверь.
— Лена! — заорал он с порога. — Лена, что за цирк ты устроила?! Почему заблокированы карты?! Почему у меня отобрали машину?!
В доме было тихо. Пугающе тихо. Исчезли привычные звуки: шум работающего телевизора, гудение кофемашины, шаги домработницы.
В огромной гостиной, среди коробок, сидела Елена. Она была в том же строгом офисном костюме, но теперь выглядела иначе. Очки лежали на столе рядом с бутылкой вина и одним бокалом. Она смотрела на него так, словно видела впервые. Взгляд патологоанатома, изучающего интересный, но уже мертвый экземпляр.
— Ты здесь, — выдохнул Игорь, заходя в комнату. Он попытался напустить на себя грозный вид. — Ты что творишь? Ты хоть понимаешь, как меня подставила? Я в ресторане счет оплатить не смог! Я часы в залог оставил! Ты меня опозорила!
Лена медленно покрутила бокал с красным вином.
— Часы тоже в кредите, Игорь. Так что фактически ты оставил в залог чужое имущество. Это статья.
— Хватит! — он махнул рукой. — Верни мне доступ к счетам! Немедленно! Мы поговорим, я всё объясню про Кристину. Это была ошибка, минутная слабость. Она мне не нужна, я люблю только тебя...
Лена рассмеялась. Тихим, сухим смехом, от которого у Игоря мурашки побежали по коже.
— Знаешь, что самое забавное? Кристина говорила то же самое про тебя час назад. Что ты ошибка. Что ты ей не нужен. Вы удивительно подходите друг другу. Оба продажные.
Она встала и подошла к столу, где лежала стопка документов.
— Доступа к счетам больше не будет, милый. Никогда. Твой «бизнес» ликвидирован час назад. Твои активы арестованы в счет погашения долга.
— Какого долга? — просипел Игорь. — Я должен банку, а не тебе!
— Ты невнимательно читал мелкий шрифт, — Лена взяла документ и бросила его к ногам мужа. — Я выкупила твои долги, Игорь. Все до копейки. Теперь твой банк, твой коллектор, твой судья и твой палач — это я.
Игорь смотрел на бумагу на полу. Цифра в 10 миллионов долларов жгла глаза.
— Но... мы же семья... — прошептал он, теряя весь свой гонор. Ноги подогнулись, и он рухнул в кресло. — Ты не можешь так поступить со мной. Куда мне идти?
— Это хороший вопрос, — Лена допила вино и поставила бокал. — Этот дом записан на моего отца. И папа, узнав о твоих приключениях, очень настойчиво попросил освободить помещение до шести вечера.
Она взглянула на часы.
— У тебя осталось пятнадцать минут. Вещи я уже собрала. Они у порога. Два чемодана. Это всё, что у тебя есть.
— Лена... — он попытался встать, протянуть к ней руки. — Прости меня! Я дурак! Я всё исправлю! Дай мне шанс! Я буду работать, я всё отдам! Я люблю тебя!
Она посмотрела на него с брезгливостью, с которой смотрят на раздавленное насекомое.
— Ты любишь только деньги, Игорь. И себя. А я... я слишком дорого тебе обходилась. Я устала платить за твою любовь.
В прихожей хлопнула дверь. Вошли двое крепких мужчин — те самые, что забрали машину.
— Время вышло, — сказала Лена, не глядя на мужа. — Выведите постороннего.
— Лена! Нет! Ты не можешь! — Игоря подхватили под руки. Он брыкался, но силы были неравны. — Куда я пойду?! У меня ни гроша!
— К Кристине, — бросила она напоследок, уже отворачиваясь к окну. — Ах да, она же тебя бросила. Ну тогда... добро пожаловать в реальный мир, Игорь. В мир, где за всё нужно платить самому.
Его поволокли к выходу. Игорь кричал, умолял, угрожал, но дверь захлопнулась, отрезая его от сытой, богатой жизни.
Он остался стоять на крыльце, под начинающимся дождем, с двумя чемоданами и десятью миллионами долга, висящими над ним дамокловым мечом. Телефон пискнул. Пришло уведомление от оператора: «Услуги связи ограничены из-за задолженности».
Это был конец. Или начало самого страшного кошмара в его жизни.
А за высоким забором, в теплом доме, Елена Викторовна Соколова впервые за полгода налила себе второй бокал вина. Она не чувствовала радости. Только бесконечную усталость и... облегчение. Опухоль была удалена. Теперь предстояла долгая реабилитация.
Но она не знала, что Игорь, загнанный в угол зверь, способен на безумства, о которых она даже не подозревала.
Прошел месяц. Для Елены он пролетел как один долгий, напряженный рабочий день. Аудиторы, юристы, переоформление счетов, чистка компании от "мертвых душ", которых Игорь устроил на работу ради зарплатных схем. Она работала по четырнадцать часов в сутки, чтобы не думать. Чтобы приходя домой, просто падать в кровать и спать без сновидений.
Для Игоря этот месяц тянулся вечность.
Он сидел в прокуренной «однушке» на окраине Капотни. Обои здесь отходили от стен, а кран на кухне капал с монотонностью китайской пытки. Это жилье снял ему старый школьный приятель, единственный, кто не бросил трубку, услышав голос бывшего миллионера. Остальные «друзья» испарились, как только узнали, что Игорь больше не угощает.
Он посмотрел на свое отражение в мутном зеркале ванной. Оттуда на него глядел старик. Осунувшийся, с трехдневной седой щетиной, с красными прожилками в глазах. От лощеного бизнесмена не осталось и следа. Дизайнерские костюмы были проданы в комиссионку за бесценок, чтобы купить еды и дешевого коньяка.
— Сука, — прохрипел он, обращаясь к пустоте. — Это ты во всем виновата.
Гнев грел его лучше, чем батареи. Он прокручивал в голове сценарии мести. Он представлял, как врывается в офис, как швыряет ей в лицо обвинения, как заставляет её ползать на коленях. Но реальность была жестока: он не мог даже пройти через пост охраны в башню «Федерация». Его пропуск был аннулирован, а фото висело на всех постах с пометкой «Персона нон грата. При появлении вызывать наряд».
Сегодня был день Х. День годового собрания акционеров. Игорь знал: Лена будет там. Она будет выступать, сиять, принимать поздравления с тем, как ловко она «оптимизировала» расходы (читай — выкинула мужа на помойку).
Он надел единственную оставшуюся приличную рубашку, которая теперь висела на нем мешком. В кармане лежал складной нож. Он не собирался никого убивать. Нет, он просто хотел напугать. Заставить её подписать отказ от долговых претензий. Страх — лучший переговорщик.
Вечерний город встретил его холодным ветром. Игорь добрался до центра на метро, стараясь не встречаться взглядами с людьми. У входа в элитный ресторан, где проходил банкет после собрания, стояли дорогие машины. Его бывший круг общения.
Он спрятался в тени декоративных кустов, дрожа от холода и ненависти. Ждать пришлось долго.
Наконец, двери открылись. Елена вышла в окружении нескольких мужчин в дорогих костюмах. Она смеялась. На ней было потрясающее темно-синее платье, подчеркивающее фигуру. Она выглядела не просто хорошо. Она выглядела свободной. Это взбесило Игоря окончательно.
Он рванулся вперед, когда она уже подходила к своему автомобилю. Охрана на секунду отвлеклась, открывая дверь, и Игорь успел проскочить.
— Лена! — его голос сорвался на визг.
Она обернулась. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением брезгливого узнавания.
— Игорь?
Он остановился в двух шагах от неё. Вид у него был безумный: растрепанные волосы, горящие глаза, дрожащие руки.
— Что, не ждала? Думала, списала меня в утиль и забыла? — он тяжело дышал. — Ты украла мою жизнь! Ты всё у меня забрала!
Охранники мгновенно среагировали, двинувшись к нему, но Елена подняла руку, останавливая их.
— Я ничего не крала, Игорь. Я просто забрала то, что принадлежало мне по праву. Ты здесь зачем? Денег нет.
— Мне не нужны твои подачки! — заорал он, сунув руку в карман и нащупывая холодную сталь ножа. — Ты подпишешь бумаги! Ты простишь мне долг! Иначе... иначе я устрою такой скандал, что твоя репутация рухнет! Я расскажу прессе, как ты обманываешь партнеров, как ты подделываешь отчеты!
Елена посмотрела на него с искренним удивлением.
— О чем ты? Моя бухгалтерия прозрачна, как слеза. В отличие от твоей «черной кассы», которую я разгребала три недели.
Она сделала шаг к нему. Не отступала, а наступала.
— Ты жалок, Игорь. Ты пришел сюда пугать меня? Чем? Своим перегаром?
— Я уничтожу тебя! — он выхватил нож. Лезвие тускло блеснуло в свете фонарей.
Вокруг кто-то ахнул. Охранники напряглись, готовые к прыжку, но Елена даже не моргнула. Она смотрела прямо ему в глаза, и в её взгляде было столько ледяного спокойствия, что Игорь замер.
— Давай, — тихо сказала она. — Ударь. Сделай мне одолжение. Знаешь, что будет потом? Тюрьма. Надолго. Хотя... — она усмехнулась. — Тебе там понравится. Бесплатная еда, одежда, и никаких кредиторов. Это же твоя мечта — жить на всем готовом и ни за что не отвечать.
Рука Игоря задрожала. Он понял, что не сможет. Он никогда не был бойцом. Он был паразитом. А паразиты не убивают хозяев, они без них погибают.
Нож со звоном упал на асфальт. Игорь закрыл лицо руками и зарыдал. Громко, по-бабьи, размазывая слезы по небритым щекам.
— За что? — выл он. — За что ты так со мной? Я же любил тебя...
Елена подошла к нему вплотную.
— Ты любил только то, как ты себя чувствовал рядом со мной. Уверенным. Богатым. Значимым. Но вечеринка окончена, Игорь. Пора платить по счетам.
Она щелкнула пальцами. Один из охранников, Михаил, подошел и протянул ей тонкую папку.
— У меня для тебя предложение, — сказала Елена. — Последнее.
Игорь поднял заплаканное лицо. Надежда, глупая и живучая, снова шевельнулась в нем.
— Ты... ты вернешь меня?
— Нет, — отрезала она. — Я дам тебе выбор. Вариант А: я даю ход папке с документами о твоих махинациях с налогами и мошенничестве в особо крупных размерах. Я придержала их, не передала в полицию сразу. Это от пяти до восьми лет колонии.
Игорь сжался.
— А вариант Б?
— Вариант Б, — Елена достала билет на поезд. — Ты уезжаешь. Далеко. В Сибирь. У моего холдинга есть проблемный актив — лесопилка под Красноярском. Там не хватает рабочих рук. Я оформила тебя туда. Разнорабочим. С общежитием.
Она вложила билет ему в нагрудный карман мятой рубашки.
— Половина твоей зарплаты будет уходить на погашение долга. По моим подсчетам, если будешь работать усердно и не пить, расплатишься лет через сто сорок. Но зато будешь на свободе. И при деле.
— Ты шутишь? — прошептал он в ужасе. — Я? На лесопилку? Я финансовый аналитик!
— Ты банкрот с волчьим билетом, — жестко сказала она. — В Москве тебе работы не найти. Я об этом позаботилась. Поезд отходит через два часа с Ярославского вокзала. Не успеешь — завтра утром папка с компроматом будет у следователя.
Она развернулась и пошла к машине.
— Уведите его, — бросила она охране. — И проводите до вагона. Проследите, чтобы он сел.
— Лена! Лена, постой! — кричал Игорь, пока крепкие руки тащили его прочь, как мешок с мусором. — Я не смогу! Я там сдохну! Лена!!!
Дверь «Майбаха» захлопнулась, отсекая его крики. Салон погрузился в тишину и запах дорогой кожи.
— Домой, Елена Викторовна? — спросил водитель.
Елена закрыла глаза и откинула голову на подголовник. Сердце билось ровно. Руки не дрожали. Впервые за много лет она чувствовала абсолютную, кристальную тишину внутри. Никакой лжи, никаких подозрений, никакого балласта.
Она вспомнила лицо Кристины в тот день в кабинете. Вспомнила лицо Игоря пять минут назад. И поняла, что не чувствует к ним ненависти. Только равнодушие. Они были просто уроком. Дорогим, болезненным, но необходимым уроком.
Она достала телефон. Там было одно непрочитанное сообщение. От незнакомого номера. Она открыла его.
На фото была Кристина. В униформе официантки какого-то сетевого кафе, с подносом в руках. Усталая, без макияжа, с потухшим взглядом. Подпись гласила: «Видела её сегодня. Кажется, принц на белом коне так и не прискакал. Вы были правы, Елена Викторовна. Жизнь всё расставила по местам. Оля».
Елена слабо улыбнулась и удалила сообщение. Ей это было больше неинтересно.
— Нет, Сергей, — сказала она водителю, открывая глаза. — Не домой. Отвези меня в аэропорт.
— В командировку?
— В отпуск, — ответила она, глядя, как за окном мелькают огни ночной Москвы. — На океан. Я сто лет не была на море. И на этот раз я поеду туда одна. И это будет лучший отдых в моей жизни.
Машина плавно тронулась, увозя «железную леди» в новую жизнь, где она наконец-то позволит себе быть просто счастливой женщиной. А где-то на Ярославском вокзале, под конвоем охраны, бывший хозяин жизни садился в плацкартный вагон, отправляясь навстречу своей новой судьбе — с пилой в руках и долгом в десять миллионов, который ему никогда не отдать.
