Деда. Федя был огромный такой мужик, с большой шишкой на лбу.
Это был не мой родной дед. Бабушка с ним познакомилась уже лет, наверное, в 50, в поисках личного счастья, потеряв мужа на войне.
И чем он, как бы я помню его очень громкий голос, как они с отцом сидят и спорят.
Деда Федя любил рассказывать длиннющие рассказы, огромные, да, про то, какие чудеса были религиозные. У него была толстая тетрадка, куда он записывал разные истории про божественные чудеса и очень сильно верил в них.
Не знаю, насколько дяде Феде помогал Бог, хотя жил он явно долго, однако мне в моё детское сердце запали эти рассказы.
Я помню самый для меня страшный рассказ, когда якобы мачеха или свекрушка отрубила молодой матери руки, а у той был грудной ребёнок, и она с ним шла, и ребёнок был привязан к груди.
Она наклонилась к колодцу воды попить. Ну и ребёнок упал в колодец, а рук у неё не было, чтобы выхватить ребёнка из колодца, и в этот момент она попросила Бога о помощи,
Бог дал ей руки.
Вот этот рассказ, как видите, я помню до сих пор: так он запал в детскую душу. Ну, потому что,, дети для меня всегда были огромной ценностью и мои, и чужие.
И, наверное, вот тогда я впервые задумалась о Боге, да и Боженька стал жить у меня в уголке комнаты. Я помню, он ночевал в одном уголке потолка, а на работу, днём ходил в другой уголок моего потолка. Ну, там, где должны были висеть иконы. В общем, такие детские фантазии зародил у меня этот дед.
Почему-то я тогда ещё поняла по этим рассказам,, что не могут все быть счастливыми.
Я лежала, помню, и молилась, чтобы "Только не я, только не я. Господи, только пусть у меня будет счастье". Это была очень эгоистичная детская молитва, но, к сожалению, так и случилось все в жизни, как я молилась. .
Я всю жизнь чувствую себя любимицей Бога.
Беда попала не на меня, а на мою сестру, которая потом заболела тяжело, шизофренией в 18 лет. Моя умная, добрая, прекрасная сестричка душа, которая погибла от этой Страшной болезни, которая превратилась в овоща некрасивого толстого стрёмного овоща, каким и прожила она большую часть своей жизни.
Прости меня, Господи, за эту эту эгоистичную детскую молитву.
И за то, что я не могла своими молитвами уберечь всех, и за то, что я поняла, что это невозможно, и поверила в это.
Может быть, если б я верила в другое, как-то по другому бы и получилось, но теперь никто уже не узнает об этом. ВДРУГ ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТИ ВНЯЛА БЫ МОИМ МОЛИТВАМ И БЕДЫ ОБОШЛИ БЫ МОЮ СЕМЬЮ СТОРОНОЙ.
Как вы думаете?