Первое января 2026 года российские кинотеатры встретили тремя блокбастерами одновременно. И все три — про одно и то же: возвращение к советскому прошлому. «Чебурашка 2» собрал 423,4 млн рублей к вечеру первого дня, установив абсолютный рекорд для этой даты. «Простоквашино» заработало 196,4 млн, «Буратино» — 193,2 млн. Три разных студии, три разных режиссёра, но один и тот же подход: взять культовый советский образ, одеть его в современную CGI-оболочку и отправить в прокат под Новый год.
Совпадение? Вряд ли. Это системная стратегия российского кино последних лет. И она работает — кассовые сборы это доказывают. Но возникает вопрос: почему мы до сих пор живём героями, придуманными 50-60 лет назад? И что это говорит о нас?
Как мохнатый советский персонаж стал рекордсменом проката
Чтобы понять, почему 1 января 2026-го выглядит именно так, нужно вернуться на три года назад. Первый «Чебурашка» вышел 1 января 2023 года, собрал 6,74 млрд рублей и стал самым кассовым российским фильмом в истории отечественного проката. Это был не просто успех — это был культурный феномен. Родители, выросшие на советском мультфильме Романа Качанова, повели детей смотреть "своего" Чебурашку. Дети увидели современную сказку с качественной картинкой и смешными шутками. Студии увидели формулу: узнаваемый персонаж + семейный формат + новогодний прокат = гарантированная касса.
И формулу начали копировать. Сначала появился «Волшебник Изумрудного города» (2024), который собрал более 3 млрд рублей. Потом — «Конёк-Горбунок», «Снежная королева», десятки проектов по мотивам советских сказок и мультфильмов. Российское кино нащупало золотую жилу и начало её активно разрабатывать.
Три фильма, одна дата, одна идея
Посмотрите на афишу 1 января 2026 года. «Чебурашка» — герой книги Эдуарда Успенского 1966 года и мультфильма 1969-го. «Простоквашино» — из той же вселенной Успенского, мультфильм 1978 года. «Буратино» — сказка Алексея Толстого 1936 года, экранизация 1975-го. Самому "молодому" из этих образов — 48 лет. Самому старому — 90.
Все три фильма сделаны по одному лекалу: большой бюджет, компьютерная графика, звёздные актёры (Александр Петров в «Буратино», Иван Охлобыстин в «Простоквашино»), режиссёры с опытом коммерческого кино.
Дмитрий Дьяченко снял «Чебурашку 2» после успеха первой части. Сарик Андреасян взялся за «Простоквашино» после десятков блокбастеров. Игорь Волошин привёл «Буратино» после работы над семейными фильмами.
Стратегия понятна: минимизировать риски. Зачем создавать нового героя, если можно взять того, кого знают три поколения? Зачем объяснять зрителю, кто такой Чебурашка, если про него и так все помнят? Советское наследие работает как страховка — ты уже знаешь, что люди придут. Вопрос только в том, сколько.
Безопасность вместо открытий
Российское кино последних пяти лет живёт по принципу "бери проверенное". Это не только сказки — вспомните «Майора Грома» (персонаж комиксов 2011 года), бесконечные сиквелы «Ёлок», перезапуски советских комедий. Новых культовых героев, которые запомнятся на десятилетия, почти нет. Последняя попытка создать оригинальную вселенную с нуля — «Чернобыль: Зона отчуждения» (2014) — осталась нишевым проектом.
Почему так происходит? Коммерчески это абсолютно логично. Производство блокбастера стоит сотни миллионов рублей. Рисковать этими деньгами на неизвестного персонажа — значит рисковать провалом. Чебурашка, Буратино, Простоквашино — это готовая аудитория. Родители поведут детей просто потому, что "мы это любили в детстве". Маркетинг упрощается в разы. Касса предсказуема.
Но есть обратная сторона. Культура, которая не создаёт новых образов, не развивается. Мы застряли в цикле: переупаковываем одно и то же, делаем красивее, дороже, современнее — но суть остаётся прежней. Мировое кино тоже грешит ремейками и франшизами, но там хотя бы параллельно появляется новое. Marvel экранизировал комиксы полувековой давности, но киновселенная создала собственную мифологию, которая стала отдельным культурным кодом. У нас же новая мифология не рождается — мы просто эксплуатируем старую.
Что это говорит о нас?
Три фильма 1 января — это не просто битва за кассу. Это диагноз. Мы цепляемся за советское прошлое не случайно. Эти образы — общий культурный код для всех поколений, от бабушек до внуков. В нестабильные времена ностальгия работает как защитный механизм: возвращение к знакомому даёт ощущение стабильности. Чебурашка, Буратино, кот Матроскин — это те редкие герои, которые объединяют, а не разделяют.
Но вот что тревожит: через двадцать лет наши дети будут снимать ремейки «Чебурашки-2»? Или мы всё-таки создадим что-то своё — героя, который проживёт следующие шестьдесят лет и станет для новых поколений тем же, чем для нас стал мохнатый зверёк из мультфильма Качанова?
Российское кино освоило технологии блокбастеров и научилось зарабатывать миллиарды. Остался последний шаг — создавать новые образы, которые не нуждаются в опоре на прошлое. Вопрос в том, готовы ли мы к этому риску. И готовы ли зрители пойти на «нового» героя вместо знакомого Чебурашки.
Ответ пока что известен — его дали кассовые сборы 1 января. Но вопрос остаётся: на сколько хватит этого ресурса?