Мне 27. За окном — тающий снег апреля 2010 года. В квартире пахнет детским кремом и усталостью. У меня две дочки: старшей два с половиной года, младшей — четыре месяца. Я стою перед зеркалом в спальне, и на меня смотрит незнакомка, ошалевшая от двойного декрета: распухшие от недосыпа красные глаза, мягкий живот, растянутая кофта. В висках пульсирует, заглушая тишину: «Кто я? Что во мне осталось от меня?»
В этот момент я сильнее обычного чувствую свою бесполезность в части самореализации, и горечь подступает к горлу комом. Я чувствую себя выключенной из мира, бесполезной, как запылившаяся на полке вещь. Декрет тянется, бесконечный и однообразный, а душа, зажатая в тисках быта, отчаянно бьется и просит:
- Чувствовать, что мои действия что-то меняют в большом мире.
- Снова слышать не только «мам», а свое имя, сказанное с уважением.
- Быть не только функцией, но и личностью. Значимой. Видимой.
Все мои долгие размышления о том, кем стать, когда «вырасту», ни к чему не приводят. Но однажды утром, на самой грани, где сон смешивается с реальностью перед глазами возникает разноцветная надпись: СТИЛИСТ - ярко, неожиданно, будто неоновая вывеска! Да, так реально было, сама в шоке до сих пор)
Тогда это слово было для меня как магия. Я слышала его только по телеку в передаче Модный приговор.
Я думала, что это такие волшебные люди, которые любую женщину превращают в красотку, просто переодев и причесав.
«Вот бы мне так! — мысли понеслись вихрем. — Я бы и сама наконец привела в порядок свой гардероб из растянутых футболок!»
Начала искать, где учат на стилистов, и выяснила, что только в столице. В нашем Омске об этой профессии вообще не слышали.
Когда я, загоревшись, поделилась с другом, он лишь фыркнул:
«Оля! Ну какой стилист? Посмотри в окно, мы живем в колхозе! Хочешь творить, иди научись стричь людей! Вот мой парикмахер стабильно 50 тысяч в месяц кладет в карман».
Его слова повисли в воздухе тяжелыми, удушающими.
Муж лишь удивленно приподнял бровь, а потом решил, что это «гормональное» и скоро пройдет.
А еще было чувство вины. Оно подкрадывалось внезапно и скреблось в груди: «Да что ж ты за мать, если мечтаешь сбежать от своих родных крошек на какую-то непонятную работу?!»
Как вы успели заметить вводные данные у меня были так себе:
· Двое маленьких детей на руках, муж целыми днями на работе.
· Денег — ровно на памперсы, пюре и коммуналку.
· Никакой поддержки в семье, только скепсис или молчаливое недоумение.
· Но… были подруги. Их голоса в трубке, их сообщения: «Оль, ты сможешь!» Они верили, когда я сама уже не могла.
Спустя годы я смотрю на ту девушку у зеркала с бесконечной нежностью и щемящей болью в сердце.
Боже, как же было страшно сделать первый шаг! Как тяжело было оторвать себя от этого привычного, выгоревшего быта. Я справилась только потому, что за спиной у меня был тыл — поддержка подруг. Их вера была для меня кислородом, когда казалось, что задыхаюсь. Именно тогда, в тот сложный период, я на собственной шкуре почувствовала, какую тихую и могучую силу дает женская поддержка. Как она может зажечь изнутри, когда все внешние огни погашены.
Одна из подруг, преподаватель в университете, сказала:
«Знаешь, а у нас есть кафедра Дизайна костюма, где модельеров готовят. Это наша жемчужина, на всю страну известная! У них как раз завтра открытый просмотр — «Платье как искусство». Приходи, посмотришь, что творят наши студенты».
И вот я в прохладном полумраке зрительного зала, а на подиуме разворачивается неземное действо. Ткани живут своей жизнью — шёлк струится, словно вода, жёсткий бархат вырезает в воздухе смелые силуэты, кружева отбрасывают на пол причудливые тени. Каждый показ — это взрыв, сгусток чистой, ничем не скованной фантазии. Это не одежда, это высказывание. Я ловлю себя на том, что замерла, не дыша, боясь пропустить хоть один поворот модели.
В первом ряду, в лучах софитов, сидят их наставники. Строгие, сосредоточенные, они что-то помечают в блокнотах, тихо обмениваются репликами. Я смотрела на них с благоговением: «Да это же просто боги! Они знают тайный язык, на котором говорят форма, цвет и ткань». И в тот самый момент внутри что-то щёлкнуло:
«Я должна быть здесь, в этой атмосфере, пропитанном творчеством. Мне нужно просто находиться рядом с этими людьми, впитывать эту магию — умение превращать мысль в осязаемую красоту».
После показа я долго не могла прийти в себя. Всё внутри дрожало и звенело, пульс отказывался успокаиваться, мысли скакали, как ураган. Пришлось пить валерьянку — горьковатый, травяной вкус вернул меня к реальности. А на следующее утро, с тщательно скрываемой дрожью в руках, я уже сидела в кабинете заведующей той самой легендарной кафедры. Перед ней лежал мой красный диплом специалиста по рекламе.
«Я хочу к вам учиться, — выдохнула я, глядя ей прямо в глаза. — Мечтаю стать стилистом-имиджмейкером».
Она внимательно, почти физически ощутимо, посмотрела на меня — взвешивающим, проницательным взглядом. В кабинете пахло старыми книгами, кофе и духом серьёзного искусства. Помолчав, она произнесла спокойно и четко: «На стилистов мы не учим. Но если вы останетесь у нас… вы получите гораздо больше».
Продолжение следует…
(с) Записки имидж-психолога