Мысль о том, чтобы намеренно сделать что-то «неправильное», вызывала почти физическое отторжение, словно внутри уже существовал механизм, который заранее блокировал подобные импульсы. Вместо этого Дима начал наблюдать — осторожно, изнутри, как будто сам стал частью квартиры и теперь мог чувствовать её логику.
Все главы рассказа
Он заметил, что пространство не просто реагирует, а запоминает. Если он однажды прошёл по коридору, прижимаясь к правой стене, в следующий раз тело само выбирало тот же путь. Если он остановился у окна в определённой точке, ноги возвращали его туда снова, без усилия, без колебаний. Любая попытка изменить маршрут сопровождалась внутренним сопротивлением — не резким, но настойчивым, как давление ладони на грудь.
……………
Мама перестала задавать вопросы окончательно. Она больше не интересовалась, как прошёл день, не спрашивала, сделал ли он уроки, не напоминала о времени. Вместо этого она всё чаще смотрела на него так, словно проверяла соответствие. Не здоровье. Не настроение. Соответствие форме.
Иногда Дима ловил её взгляд в отражении — в зеркале, в тёмном экране телевизора, в окне кухни. В этих отражениях её лицо казалось спокойнее, чем в реальности, почти правильным. И каждый раз, замечая это, он испытывал острое желание отвернуться, будто отражение могло увидеть его раньше, чем он увидит себя.
……………
Однажды он заметил, что двери в квартире перестали быть одинаковыми. Не визуально — ручки, цвет, высота, все оставалось прежним. Но ощущения различались. Одна дверь открывалась легко и охотно, словно ждала прикосновения. Другая требовала усилия, и каждый раз, когда он проходил через неё, в спине появлялось напряжение, которое исчезало только через несколько минут. Третью дверь он однажды просто не смог открыть — рука легла на ручку, но движение не продолжилось, будто между намерением и действием возникла пустота.
Он не стал говорить об этом маме.
Он всё реже выходил из комнаты без необходимости. Не потому, что боялся, а потому, что квартира словно заранее распределила для него допустимые зоны. Комната, кухня, ванная — всё остальное ощущалось как переходная область, где задерживаться нежелательно. В коридоре он всегда ускорял шаг, даже если шёл медленно. Это было странное ощущение: тело торопилось, но не увеличивало скорость.
……………
Память начала вести себя избирательно. Дима всё ещё помнил школу, одноклассников, учителей, но воспоминания о доме до скандала стали размываться. Он с трудом представлял, как звучал их обычный вечер, как мама смеялась, как он мог включить музыку, не прислушиваясь к реакции пространства. Эти образы распадались, словно были плохо закреплены и теперь не выдерживали давления новой реальности.
Однажды он попытался вспомнить голос отчима — и не смог. Не интонации, не громкость, не слова. Осталось только ощущение тяжёлого присутствия, которое заполняло комнату и требовало подчинения. И именно в этот момент Дима понял, что квартира ведёт себя похоже.
……………
Ночью он снова проснулся, но на этот раз не от боли. Он проснулся от ощущения, что за ним наблюдают. Не из угла, не из темноты — со всех сторон сразу. Пространство было внимательным, собранным, сосредоточенным. Дима лежал, не шевелясь, и чувствовал, как квартира проверяет его дыхание, его пульс, его готовность оставаться неподвижным.
Он задержал дыхание — и почти сразу понял, что сделал ошибку. В груди вспыхнуло резкое, болезненное ощущение, как будто воздух стал чужим. Он поспешно вдохнул, выравнивая ритм, подстраиваясь. Давление ослабло.
Утром мама сказала:
— Ты хорошо спал.
Это не было вопросом.
Он кивнул.
……………
В этот день квартира сделала первый явный шаг. Не резкий, не демонстративный — но такой, который нельзя было списать на совпадение. Дима искал тетрадь по математике. Он точно знал, что оставил её на столе. Он помнил, как закрывал её, как клал поверх учебника, как отходил к окну. Тетради не было.
Он проверил рюкзак, полку, кровать. Потом — снова стол. Тетрадь лежала там же, где и была, аккуратно выровненная по краю, как будто её никто не трогал.
Но он знал.
Он знал, что её там не было.
Дима медленно сел на стул и положил руки на колени, стараясь не делать резких движений. Сердце билось ровно, но слишком сильно, словно тело пыталось предупредить его, не нарушая правил. Он поднял взгляд — и увидел, что мама стоит в дверях.
— Нашёл? — спросила она.
— Да.
— Хорошо.
Она не смотрела на тетрадь. Она смотрела на него.