Всю дорогу, пока они шли в покои Иеля, Даймисир чувствовал попытки проникнуть в их сознание. Однако маг, который это делал, не знал, что полученная возможность читать мысли друг друга оказалась хорошей защитой от любого магического вмешательства в сознание, поэтому ничего не смог выяснить. Взглянув на Чингачгука, Акенар понял, что тот ещё чувствует что-то, но зная своего дядю понял, что пока тот не найдет решения вопроса говорить ничего не будет.
Чингачгук же пребывал в недоумении, помимо попыток подслушать их мысли, он почувствовал ещё какое-то воздействие, но это воздействие исходило не от мага. Все ему известные способы воздействия на сознание преследовали какую-то цель, это же было похоже на пробу их сил и возможностей, но без желания навредить. Он так и не понял, что это, потому что никогда не сталкивался с подобным. Чингачгук решил никому ничего не рассказывать, но послал в ответ сигнал «Что надо?». Видимо, это озадачило кого-то, и воздействие прекратилось.
Все сидели в покоях Иеля и расслаблялись, на некоторое время их оставили в покое. Нежная музыка, чудесное вино, изысканные блюда, и главное никаких слуг. Иель с Фарионой наслаждались общением в кругу друзей. Друзья обменивались мнением о том, как они всех уделали. Впервые за все время они были абсолютно спокойны. Урт и Чингачгук, побродив по комнатам, поставили защиту и присоединились к отдыхающим.
Вечерело, все обсуждали, как им расположиться на случай неожиданного нападения, они ведь так и не поняли целей Королевы.
Кирара, испытывая непонятное раздражение, ушла в соседнюю комнату, в которой, капая с тарелочки на тарелочку, звенел родник. Она плюхнулась в кресло и стала слушать капель. Её душа пребывала в смятении.
Арах, заглянувший в комнату, встревожено тронул её лапой.
– Что-то заметила?
– Ферг, всё не так! Вы все, как обкуренные. Сидите, вином наливаетесь! – она не проговорила это, а буквально прорычала.
Арах улёгся рядом, и она сначала стукнула его от раздражение по голове, потом поставила ноги на его спину, тот счастливо заурчал.
– Поясни!
–Смотри, вы приехали меня спасать. Спасли! Дальше свадьба у Фари. Отгуляли! Ты что же думаешь, нас выпустят? Нет! Меня эта выхухоль чуть не изнaсuлoвaл, а Дим теперь рассуждает о качестве защиты… Индюк!
Ферг удивился.
– Но ведь всё обошлось!
– Что обошлось?! У меня ощущение, что нас выкинули из поезда в болото, только лягушки не квакают. Да, это красивое болото, но трясина душит.
Арах немедленно позвал Акенара, который, войдя, попытался прогнать того, но Ферг укусил его, и Даймисир озадачено сел на другое кресло и уставился на свою ирану. Кирара демонстративно повернулась к нему спиной.
– Это что с тобой? – осторожно поинтересовался он.
– Ты, рибосому тебе в ядро, даже не спросил, как я себя чувствую?! – гавкнула она.
Акенар пребывал в недоумении, всё обошлось, надо продумать дальнейшие шаги, а она бесится.
– У тебя что, критические дни начались?
– Мутацию тебе в митохондрию!! – она взбешённо вскочила, пнула его по ноге и выбежала из комнаты.
Девушка неслась по покоям, вскоре её догнала Фариона и обняла свою лоис. Кирара чуть не плача выдохнула:
– Фари, зачем я ему?!
– Вы же генетическая пара! Он будет счастлив только с тобой, ты его женщина.
– Именно женщина, а он смотрит на меня, как на заслуженный приз. Он так всем демонстрирует, что я его собственность, меня аж тошнит.
Фариона расстроилась, не понимая её.
– Кирара, ты не права, он сильно изменился. Я вообще не могла себе представить, чтобы он так переживал из-за женщины. Ты что же, ему не веришь?
– Верю, но я представляла себе любовь двух иначе, – Кирара отвернулась.
– Как? – низкий голос Даймисира заставил её вздрогнуть.
Кирара даже не удивилась, что он опять рядом, но на вопрос надо было отвечать, и смущённо покраснев, выдохнула:
– А так, что не чувствуешь себя одиноким.
Даймисир повёл бровью, и Фариона выскочила, закрыв дверь. Акенар, непонимающе, посмотрел на свою Крошку. Разве он не рядом с ней, разве не готов умереть ради неё? Кирара услышала его мысли и покраснела ещё больше.
– Мне этого мало! – она была раздражена от его недоумения.
– Что же ты хочешь?
Впервые за всё время общения с женщинами Даймисир волновался. Он понимал, что все женщины, кого он встречал, были только призраком того, ради чего живут, и не удивился, когда услышал:
– Умереть любой недоумок сможет. Я хочу, чтобы ты ради меня жил… Дим… Я… – она сжала руки от волнения и нервно сглотнула. – Я…
Она вдруг с ужасом поняла, что совершенно не знает его самого, его жизнь и ужаснулась тому, что ей это безразлично. Главное – это их совместная жизнь! Смогут ли они жить вместе? Она безумно любит его, а он сплошная тайна, загадка. Неужели она сможет всегда быть привлекательной для него?
– Да! – пророкотал он. Кирара вздрогнула от этого «да». Как же она забыла, что он читает мысли?!
– Этого мало, – прошептала она.
Он внимательно посмотрел на неё и прислушался к её мыслям. Она не любила клятвы, рассуждения, но что же она хочет? Даймисир чуть глубже скользнул в её сознание и задрал брови. Ей не надо было, чтобы он был постоянно рядом, но она не могла без него существовать. Она хотела не смотреть на него, но желала, чтобы они смотрели вместе, в одном направлении. Но как это сказать?
Даймисир удивлённо хмыкнул, воистину мужчины любят в женщине то, что она всегда неизвестность. Она для него была лезвием, которым он вскрыл своё сердце. Даймисир протянул руки.
– Иди ко мне, а то помру, если не послушаешься.
Кирара отшатнулась. Он так и не понял? Неужели никто из мужчин не способен понять любви женщины?! Неужели она ошиблась? Когда не понимал Генка, она испытывала досаду, но тогда ей был нужен только секс, хотя и этого потом ей не хотелось с ним, но с Димом ей было нужно не только его тело, а он сам. Весь! С его любвеобильностью, с его бешеным упрямством, невероятным самолюбием, и с его мудростью, которую он скрывал от всех. Он должен быть её весь! Весь!
За спиной раздалось рычание. Кирара повернулась и впервые увидела его в гневе. Огромный оркен с бугрящимися мышцами, надменно прищурив глаза рассматривал её. Змеиный язык зло облизал клыки, низкое рычание заставило вздрогнуть.
– Нет!
– Что значит, нет? – она осипла от волнения.
– Я не вещь, чтобы тебе принадлежать! А вот ты кое-что забыла.
– Это что я забыла? –маленькая амазонка прищурила глаза.
– Я сказал, что хочу тебя немедленно, ты слышала, жена? Я долго буду ждать?
Что-то произошло, и Кирару охватил жар. Неужели она, Жрица Сизых Чертогов покорится мужчине?
Огромный оркен лукаво усмехнулся. Кирара умоляюще посмотрела на него. Неужели он такой тупой, что не видит, что они стоят на рубеже?! Её стало трясти, ноги отказывались сделать хотя бы шаг.
– Я хочу, требую, чтобы ты… – она запнулась. А собственно, что ей надо? Занудные выяснения роли женщины и мужчины, так это уже было в её жизни, так что же?
Она мысленно закричала, осознав, что хочет. Она жаждала уверенности! Уверенности, что она всегда желанна! Уверенности, в его плече, в его силе, в его мудрости. (Эх! Такому не грех и подчиниться. Ведь у него нет ни одного дурного помысла!). Она молчала, не желая этого говорить вслух.
Даймисир, который едва сдерживался, шёпотом проворковал:
– Упрямая! Ты давно моя добыча и моя награда, – шагнул к ней, и она стала игрушкой в его руках.
«Миновали века», Кирара лежала на его невероятно широкой груди и вздрагивала, повторно переживая наслаждение. Сил не было даже пошевелиться, потом осторожно потрогала языком свирепо искусанные губы, осмотрела себя и всхлипнула от счастья.
Нежный бас пророкотал:
– Кто-то обещал трогать везде.
Кирара зажмурилась. Она очень не хотела разочаровать его, и поэтому боялась лишний раз прикоснуться к нему, за исключения моментов, когда он отключал ей мозги и тело само что-то творило. У неё был печальный опыт общения с Геннадием, который сказал ей, что она безнравственная. Теперь её Дим сам напомнил, что он желает этих прикосновений.
–Смелее! – жарко выдохнул он.
Кирара осмотрела его. Кровь бросилась в голову, а живот скрутила судорога желания, она проложила по мощной груди и кубикам пресса дорожку из поцелуев, просопев в шелковистую кожу:
– Начинаю!
Ей понравилось, как он стонет и томится от её губ и рук, но руководить его страстью долго не удалось, так как он перехватил инициативу.
Их близость была сказочной и приносила не наслаждение, а катарсис – запредельное наслаждение, которое невозможно описать словами, потому что их просто нет.
Даймисир качал в объятьях заснувшую свирепую Крошку и сравнивал ощущения, пережитые ранее, с сегодняшними. Это было тоже, как сравнивать приручённый огонь в камине с лесным пожаром. Он сам это пожар сотворил и сам его усмирил. Она даже спящая будила в нём желание. Даймисир усмехнулся, пора было возвращаться в действительность. Он разбудил её лёгкими, но настойчивыми поцелуями.
Его амазонка раскрыла глаза и застонала, потому что тепло его тела обожгло так, как будто она была без кожи.
Даймисир благодушно хмыкнул.
– Вот мне интересно, сейчас уже утро?
– Утро, – прозвучал чей-то голос.
Они вздрогнули, Кирара мгновенно скользнула за спину возлюбленного, Даймисир уставился на Некроманта:
– Ты зачем здесь?
Чингачгук потянулся.
– Не психуй! Я глушилкой работал. Ни ты, ни она не позаботились о нравственности и вопили, как бешеные коты, вот я и соблюдал нравственность. Прямо не знаю, как вас надо ухайдакать, чтобы у вас и мысли о сeкce не возникали! –он ловко увернулся от подушки. – Эх, вы! Нет, чтобы поблагодарить! Одевайтесь и пошли в гостиную, меня тут осенило!
Акенар стоял перед входом в гостиную и жалел, что сейчас безумная сказка ночи кончится, но его Крошка шепнула:
–Пошли, пора защитить нашу сказку!
Даймисир, поцеловал её так, что она чуть не сползла на пол.
(Надо же показать, кто здесь хозяин). До ужаса довольный, поддерживая её за шкирку, он вошёл в гостиную. Там уже все ждали их, лоисы отстранённо улыбались.
Чингачгук, который лучился, от накопленной за ночь энергии, провещал:
– Хочу всех озаботить. Подумаем! В Неарите не знают об этом королевстве и о доргах, а между тем они свободно бывают в Неарите. Это раз. Иель на захват послал земной спецназ, почему? Это два. У них что, изоляция только для некоторых? Как они добиваются изоляции? Это три.
Даймисир пророкотал:
– Могу добавить ещё одно «почему». – Почему Лес Ланкорана такой неуравновешенный? Ведь времена работы Сумматора давно закончились, или он работает опять? Зачем? Зачем его включили?
– Этого мало! Пора обратить внимание на всё, что вызывает у нас недоумение, – пробурчал Урт.
Кирара несмотря на то, что Акенар расслаблено трепал ей волосы, стала сосредоточенной, и медленно проговорила:
– Ха! Недоумение! Это ты хорошо сказал! Здесь всё неправильно. Всё! Я же видела в Храме доргов раньше. Это – могучие бойцы, которые тщательно маскируют свои возможности, но все равно, они воины. Здесь же мужики в драгоценностях гуляют, танцуют, а оружие украшает стены. Понятно, что при их когтях и скорости оружие и не нужно, но в Храм-то дорги приходили вооружёнными до зубов. Понимаю, по Сумеречному не погуляешь без оружия, но то, как они носили оружие, говорило о привычке.
– Все твои рассуждения об украшениях – это фuгня и женский шовинизм! – усмехнулся Даймисир. – Хотя ты права, странностей много, и вот, что меня удивило – нет детей. Правда и в Неарите они не болтаются бестолку, так как в школах и прочих местах, где их обучают, тренируют и тому подобное. Может здесь тоже? Однако мамаши с крошками в парках гуляют с удовольствием, здесь же мы нигде не видели женщин с детьми на руках.
–Ты не прав! Дети есть, они, как правило, в школах и замках. Дворец не место для детей, но женщин и с моей точки зрения маловато, – уныло проговорил Вазир.
– Ага-а! Так их реально меньше? –у Урта от любопытства даже веснушки стали дыбом на носу.
Вазир кивнул головой, Кирара ухмыльнувшись, заметила:
– Это потому, что ты, как все дорги, сексуально озабоченный.
– Это ты по себе судишь! –пробормотал Даймисир, та, вспыхнув, замолчала, потому что тот, томно вздохнув, пододвинул её к себе и положил подбородок на её голову, из-за чего у неё мысли потекли струёй в ненужное русло.
Урт подергал себя за патлы и спросил:
– Слушайте, может это из-за инбридинга? Иель, скажи, вы долго жили в изоляции?
– Оригинально! Твои мысли приняли неожиданное для меня направление. Мы живём изолировано последние пятьдесят тысяч лет, – Иель мрачно усмехнулся. – Поверь, что инбридинг минимальный. Это давно рассчитано, именно поэтому королями могут стать только квартероны. Кстати, это же относится и к баронствам. Барон должен быть квартероном. Раз в пятьсот лет любой дорг может покинуть лес и поискать себе пару на стороне. Можно, конечно, найти пару здесь, но большинство дворян уходят в Неарит и ищут себе возлюбленных там, но уходят только метаморфы.
– А Ираз? – Чунгачгу в сомнении грыз кончик косы, которую зачем-то заплел вопреки обычному псевдоирокезу. – Что-то мне не верится, что сыночек королевы куда-то намерен отправиться.
– Сын королевы относится к группе борцов за чистоту, так сказать, рядов доргов. Они считает, что нужны условия, как на корабле, – все непонимающе переглянулись, Иель потёр нос. – Двухгрупповые браки с выбором посредников.
– Э-э… – уставился на него Урт.
– Цель разнообразие и размножение, – усмехнулся Иель. –Нет свободы выбора – только генетический расчёт!
– Сердцу не прикажешь, –пробормотала Кирара.
– А что, долго такое было? – любознательно поинтересовался Урт.
– Только в полёте! Те, кто остались на некоторых планетах за этим не следили и как-то очень изменялись. Однако на кораблях всё было очень строго. Так написано в бортовых журналах. Однако надо учитывать, что это же было время поиска планеты. Наши предки очень долго искали подходящий мир, и как только нашли, я про Ваирин, то все ограничения сняли. Потом фитхи навалились, но оказалось, что в состав их тел входило нечто, что позволило нашим магам исправить все последствия инбридинга. Для нас фитхи стали настоящим благом!
Урт дрожащим голосом возопил:
– Не понял! Это что же, кто-то специально запустил много фитхов до общего переселения с Корнуила?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: