Трагические события августовской ночи 1983 года в Мозамбике десятилетиями оставались под завесой молчания. Советские власти избегали разглашения факта, что 24 советских геолога попали в плен к африканским боевикам. Им предстояло преодолеть пешком 500 километров по знойной и выжженной саванне в течение 4,5 месяцев. Увы, не всем удалось дождаться освобождения, и даже сегодня судьба некоторых из них остаётся окутанной тайной.
Командировка в "горячую точку"
Отправка советских геологов в Мозамбик в начале 1980-х годов стала естественным шагом в русле внешнеполитической стратегии Советского Союза. Молодая восточноафриканская страна, освободившись от португальского колониального правления в 1975 году, приступила к реализации социалистического проекта под руководством движения ФРЕЛИМО. Однако путь к новому строю оказался нелёгким, практически сразу республику охватила гражданская война. Советский Союз с момента объявления независимости активно поддерживал власти Мозамбика, которые стремились удерживать позиции в борьбе с оппозиционным движением национального сопротивления. Из-за этого страна стала местом работы для множества советских специалистов, как военных, так и гражданских профессий.
Осенью 1981 года очередная группа специалистов направилась в Мозамбик по двухлетнему контракту. Среди прибывших были советские геологи, которые приехали с семьями. Они должны были изучать и разрабатывать имеющиеся рудники, а также искать новые месторождения полезных ископаемых. Для проживания семей было выделено жильё в одном из крупных городов на севере страны, откуда геологи регулярно отправлялись в длительные экспедиции на удалённые участки. Это была трудоёмкая, но важная работа, направленная на укрепление экономического потенциала страны в условиях непростой политической обстановки.
Ночь перед захватом в плен
К августу 1983 года ситуация в районе Нампулы значительно обострилась. Осознавая угрозу для отдалённых объектов, власти приняли решение усилить охрану рудника Морруа, расположенного в двухстах километрах от города. Для этого были привлечены и вооружены местные жители, не имеющие ни опыта, ни подготовки. Однако их усилия оказались недостаточными для предотвращения трагедии, которая произошла в ночь с 20 на 21 августа.
В ту ночь геологов разбудили сигнальные ракеты, озарившие ночное небо. В панике жители домиков забаррикадировались внутри, надеясь переждать нападение. Но вскоре началась хаотичная стрельба и звучали взрывы. В это время вооружённые боевики ворвались в дом геологов. Крича на португальском, они заставляли обнаруженных людей выходить наружу, выстраивая их у стены. Геолог Бороданов сумел спрятаться под кухонной мойкой, прикрывшись противоэнцефалитным костюмом. Это укрытие спасло его жизнь, поскольку боевики не заметили его ни в момент обыска дома, ни позже, когда забирали ценные вещи, включая фотоаппарат с отснятой плёнкой.
События развивались стремительно. В соседнем жилом домике боевиков беспощадно расправились с бульдозеристом Николаем Вороновым и буровиком Михаилом Зияетдиновым, они стали первыми жертвами того нападения. Всего из лагеря было захвачено в плен 24 человека. Из всех пленников удалось спастись только двоим: Бороданову благодаря его укрытию и буровику Валерию Кузнецову, который спрятался на чердаке одного из строений.
Некоторым удалось спастись
Спасённые Виктор Бороданов и Валерий Кузнецов, преодолевая опасности, пробрались до Нампулы, чтобы поднять тревогу. Их действия вызвали молниеносную реакцию, правительственные силы выдвинулись в погоню. В это время колонна пленников медленно продвигалась вглубь саванны, направляясь к границе с Малави. Путь лежал через выжженную, безжизненную землю, где горячий пепел сливался с раскалённой почвой. Люди шли в том, что осталось на них после внезапного ночного кошмара: лёгкие рубашки, пижамы и сандалии. О еде поначалу и речи не шло, а затем их стали подкармливать маленькими порциями маниока, только увеличивающими муки голода.
На четвёртый день похода раздались отголоски далёкой перестрелки. Волнение на мгновение сменилось надеждой: а вдруг это освобождение? Но завязалась схватка между солдатами государства и боевиками повстанцев. Вынужденный хаос предоставил шанс, геологи Александр Волегов и Анатолий Богданов сбежали, разорвав цепь врага. Им не удалось связаться с солдатами, на пути оказалась неприступная река, однако факт побега моментально стал известен. В ответ партизаны выставили ультиматум: любое новое нападение послужит сигналом к полной казни оставшихся узников.
Волегов и Богданов брели три дня, пока их не приютили местные жители, благодаря которым они смогли выйти на правительственные силы. После эвакуации в Мапуту их доставили в Москву для подробных допросов. Тем временем судьба их товарищей оставалась далеко не завидной, а путь пленников превращался в испытание на выживание.
С каждым пройденным километром силы людей истощались всё больше. Отсутствие нормального питания, изматывающий поход под палящим солнцем, постоянное напряжение - всё это сказалось на физическом здоровье и психическом состоянии. Многие страдали от обострившихся болезней, а некоторым добавились новые недуги. Особо тяжёлым стало состояние старшего группового, 55-летнего геолога, который утратил возможность идти сам. Соплеменники из последних сил сделали для него импровизированные носилки и несли его напеременно. Вскоре надсмотрщики решили разделить пленников. Две группы шли параллельно, но воссоединились только через две недели в одном из лагерей.
Спустя какое-то время после очередной остановки отряд повстанцев внезапно попал под огонь врагов. Наступивший хаос дал новый шанс для бега, которым воспользовались Геннадий Ерёмин, Георгий Бурнадзе и Алишер Мирахмедов. Они направились на восток, к побережью и городу Келимане. Избегали дорог и людных мест, путешествовали главным образом по ночам. Лишь изредка они решались попросить еды у сельских жителей. По словам Ерёмина, страх был написан на лицах местных крестьян, оказывать помощь чужакам казалось им смертельно опасным занятием, хотя по виду нельзя было не догадаться о непростых обстоятельствах беглецов. Впрочем, находились и те, кто проявлял гостеприимство, однажды добросердечные селяне даже угощали геологов жареной курицей. Однако жить среди людей мужчины не решались, ночлег искали в саванне.
Удача улыбнулась этим троим через несколько дней скитаний. В одной из деревень они увидели правительственный автомобиль с гуманитарной помощью. Ребят доставили в Келимане, город, контролируемый армией правительства. Оттуда их эвакуировали самолётом обратно на Родину.
Долгие дни плена
Побег Ерёмина, Бурнадзе и Мирахмедова имел трагические последствия для тех, кто остался в плену. Разъярённые боевики ввели коллективное наказание, в течение двух суток заложники были лишены еды и питья. Обращение с ними стало ещё более жестоким, а медицинская помощь оставалась недоступной. В результате этого двое геологов, Григорий Николайчук и Евгений Чупахин, не пережили этих испытаний.
Между тем информация о захвате геологов распространилась за пределы страны. Международный Красный Крест вмешался в ситуацию, оказывая дипломатическое давление на лидеров повстанцев. Организация добивалась освобождения хотя бы тех заложников, которые были в критическом состоянии. Под этим прессингом захватчики освободили трёх наиболее тяжело больных, которых немедленно эвакуировали в столицу для оказания помощи.
К тому моменту оставшиеся пленники были настолько истощены, что уже не могли двигаться самостоятельно, даже под угрозой смертного приговора. Однажды охранники забрали Виктора Истомина и Юрия Гаврилова, уводя их в неизвестном направлении. Их дальнейшая судьба до сих пор остаётся тайной.
К началу 1984 года, спустя четыре месяца после пленения геологов, партизаны, возможно, утратили интерес к измождённым людям, которые не могли представлять для них ценности. Через некоторое время они отпустили ещё трёх больных пленников, а 25 января, на 158-й день плена, доставили оставшихся заложников на лодках через реку и передали их представителям Красного Креста.
Советское правительство не комментировало произошедшее. Освобождённых геологов без лишнего шума отправили домой. Встреча в Москве прошла без официальной огласки и без участия прессы. Власти предпочли замолчать инцидент, чтобы не подрывать образ успешного социалистического строительства в дружественных странах и избегать упоминания о недочётах в безопасности граждан СССР. Полные сведения о событиях тех лет появились в открытом доступе лишь спустя несколько лет после распада Советского Союза.