Есть странное чувство, которое появляется в конце декабря. Все вокруг бегут, готовятся, изображают радость. А тебе не хочется. Не хочется этого шума, обязательного веселья и тонны салатов.
Примерно так же чувствовала себя моя подруга из Америки Сара, когда я привез её в Москву в конце декабря. «Ты хочешь встретить Новый год здесь? — спросила она скептически. — Я думала, мы будем просто смотреть город. А не участвовать в вашем… советском карнавале». Для неё Новый год был ещё одним стереотипом о России: пьянство, кашевар на трое суток, показное веселье. Она приехала с установкой: «В России всё плохо, и праздники тут — тоже сплошная показуха». Мы решили не отмечать. Совсем. И просто жить.
Когда-то Новый год и правда был чудом. Для Сары чудом были бы огни Таймс-сквер. Для меня в детстве — мандарины и «Ирония судьбы». Но сейчас всё иначе. Мы можем позволить себе праздник в любой день. И сама идея «обязательного» веселья в одну ночь — это давление. Особенно когда вокруг столько настоящего, не постановочного.
Вот мы на Красной площади. Не 31 декабря, а 28-го. Тут красиво, но нет толчеи. Горка стоит, музыка играет, но нет этой новогодней истерии. Мы просто гуляем. Я показываю Саре Кремль, рассказываю историю, а она смотрит не на гирлянды, а на людей.
— Смотри, — говорит она, — вон та семья. Они не бегут покупать шампанское. Они катают детей с горки. Они просто… живут. Я думала, здесь все только и делают, что готовятся к одному дню.
— Потому что для многих это просто выходные, — объясняю я. — Не священный ритуал. Можно покататься с горки и пойти домой пить чай. Без оливье.
Она кивает. Её первое предубеждение — что здесь все поголовно и фанатично празднуют — начало таять.
Потом мы поехали на Живописный мост. Это был вечер 30-го декабря. Внизу текла Москва-река, горели огни. И было тихо. Удивительно тихо для города перед праздником.
— Вот где можно почувствовать, что ничего не «обнуляется», — сказал я Саре. — Река течёт, мост стоит. Завтра будет 31-е, а здесь так же будет дуть ветер. Никакой магии, просто хороший вид.
Сара оперлась на перила и долго молчала. Потом призналась: «У меня дома в этот момент все сходят с ума. Бегают по магазинам, кричат, паникуют. А здесь… спокойно. И люди на набережной просто гуляют с собаками. Мне это нравится. Это честно».
Но самый важный разговор случился не на видах. Мы зашли в обычную кофейню на окраине центра. За соседним столиком сидела девушка, она разговаривала по телефону:
— Да нет, я не приеду, мам. Устала просто. Встретимся после праздников, нормально же будет.
Сара снова включила свой «режим перевода».
— Она… пропускает семейный ужин? — удивилась она. — У вас так можно?
— Конечно, — ответил я. — Всё больше людей так делают. Не хотят тратить силы на то, что не приносит радости. Хотят просто выспаться, погулять, побыть в тишине.
— Здорово, — задумчиво сказала Сара. — У нас бы её осудили. Обязали бы радоваться. А вы… вы как будто разрешаете себе не праздновать. Это как мой стереотип про Россию: все думают, что вы должны страдать и терпеть. А вы просто… выбираете, как жить. Даже в праздники.
В этом и был главный её вывод. Люди здесь не перестали радоваться. Они перестали изображать радость по команде. Они устали от фальши, от «должен», от гонки за идеальным праздником. И в этом они оказались честнее многих.
Для кого-то Новый год — тяжёлое время. Он обостряет одиночество. Сара думала, что в России это чувствуют все, потому что «жизнь тяжёлая». А увидела другое: люди просто разрешили себе не надевать маску. Если тяжело — не надо силком улыбаться под ёлкой. Можно просто позвонить другу. Или пойти на мост. Или, как те девушки в столовой, строить планы на летний отпуск на Алтае, потому что реальная жизнь — она не в одной ночи, а в сотнях обычных дней.
В итоге 31 декабря мы встретили не у телевизора, а в гостях у моего старого друга. Было человек пятеро, никакого пафоса. Просто разговоры, немного вина и вид на ночной город из окна. Сара сказала тогда:
— Я приехала сюда, ожидая показного уныния. А нашла спокойную искренность. Вы не празднуете Новый год так, как «надо». Вы просто живёте. И, кажется, я теперь тоже так хочу.
А что было дальше? Дальше был разговор с её родными по скайпу, где она пыталась объяснить, почему не хочет шуметь. И её удивление, когда они её не поняли. Этот разговор и много других — где мы с Сарой спорим о свободе, выборе и настоящих эмоциях — есть в нашем Telegram-канале [https://t.me/Gubarev_66]. Заходите, если хотите увидеть, как ломаются не только стереотипы о России, но и о том, как «должно» быть.